Глава 9
Не помню, когда это произошло точно - в последних числах мая, в первых числах июня или июля, но в один угрюмый день к нам домой заявилась женщина из РОНО.
-Сегодня я повезу ваших детей в Энгельс*. - сказала она отцу. - Там находится приют*. Оттуда их распределят в детский дом.
-Что ж, собирайтесь... - вздохнул папа, окинув всех присутствующих взглядом.
-А что нам собираться? Мы одеты. - сказал кто-то из нас.
Рубашка, штаны и панамка*. Что, собственно, нам еще было нужно?
-Не волнуйтесь вы так. Им дадут там одежду. - пояснила женщина.
-Аа.. - растерянно ответил ей отец.
-Единственный оставшийся вопрос - документы. Отдайте их пожалуйста.
Папа протянул этой женщине наши свидетельства о рождении и прочие бумаги.
-А теперь давайте напишем заявление о том, что мы приняли у вас детей...Да, так...И ваша подпись. Хорошо.
Когда все приготовления уже были закончены, возникла долгая неловкая пауза. Настало время уезжать.
Мы с братьями вышли во двор, затем на улицу. Ту самую, на которой мы росли, по которой ходили в школу и гуляли с товарищами. Ту самую, на которой когда-то стояла наша мама, встречая нас у порога.
Около калитки мы распрощались со своими братишками, обреченно смотревшими в наши глаза, с соседскими и школьными ребятами, заранее подбежавшими к нашему дому, со знакомыми, которые уже махали своими платочками. И вот, теперь настало время прощаться с отцом. Он крепко обнял нас и в последний раз произнес фразу, которая уже несколько недель крутилась у него на языке:
-Поймите, это не я. Это завод. Мы ничего не сможем сделать.
Следуя за высокой женщиной, мы вышли к большой дороге. Там нас уже ждал автобус. Прошло всего несколько минут, и мы уже приехали к набережной. Затем сели на омик* и поплыли к Энгельсу. Помню, как отец рассказывал, как в прошлом году он ездил туда на катере для того, чтобы продать самодельные пальто. Мне теперь казалось, что это было так давно, что сейчас уже не имело никакого значения. Конечно, тогда я и подумать не мог, что когда-то отправлюсь в путешествие по Волге без своих родителей. И что мама...
За уходящей вдаль пеной и бесконечной синевой виднелась возвышенность, на которой должен был располагаться мой дом. Я смотрел на затоновские крыши, заборы и дорожки, а они с каждой секундой становились все меньше и меньше... Казалось, вон там стоит отцовская фигура и машет нам вслед.
Я очень боялся, что больше никогда не вернусь домой. Я не знал, куда нас везут. Я не знал, сколько мы там пробудем.
Тем временем пароход уже успел остановиться у пристани. Мы вместе с Толиком и Валькой сошли вниз. Затем, доехав до нужной остановки на троллейбусе, мы снова поплелись следом за женщиной.
-Тут недалеко. - говорила она.
Совсем скоро перед нами с братьями появилось большое здание. Его окружал высокий забор. Наверху поблескивала колючая проволока. "Прямо как в тюрьме", - подумал я.
Высокая женщина довела нас до приемника* и, постучав в дверь, прошептала что-то пожилому охранщику*.
-Сейчас позову воспитательницу. - отозвался он и быстро ушел вглубь коридора.
-Подождите пока здесь. - сказала наша сопровождающая, теребя в руках складки своей одежды.
Что нам скажут, то мы и выполняли. Деваться-то было некуда.
Мы стояли во дворе. Внутри него виднелась детская площадка и жилой корпус, состоящий из четырех или пяти этажей. Вокруг царила непонятная, гнетущая атмосфера.
Толик так волновался, что то и дело со мной о чем-нибудь разговаривал. Валька так переживал, что держался в стороне и казался очень задумчивым.
-Не унывайте, ребята. - приговаривала воспитательница, провожая нас на второй этаж. - Глядишь, отец ваш найдет себе жену, а там и вас домой заберет быстро.
Поднимаясь по ступенькам и смотря вниз, я с возмущением думал: "Да не нужна мне другая мама!"
Нам показали общую комнату. В ней стояло несколько кроватей, около каждой из которых стояло по одному стулу и тумбочке. Некоторые спальные места уже были заняты другими детьми. Они, в отличие от нас уже привыкшие к этому обществу, играли и весело бегали по комнате. Затем воспитательница представила им меня и моих братьев и повела нас в столовую. Нас хорошенько накормили, выдали новую одежду и повели в душ.
Вечером нас предупредили о том, что скоро объявят отбой. Когда мы вернулись к себе, в комнате уже были расстреляны кровати.
-Сегодня вам помогли с постелями, но с завтрашнего дня вы делаете все сами. Хорошо, мальчики? - мы недоверчиво кивнули. - Вот и молодцы. А теперь у вас есть полчаса до того, как отключат свет. Готовьтесь ко сну.
Когда управляющая ушла, мы внимательно осмотрелись. Выбрали себе кровати. Почистили зубы. Переоделись. Что делать дальше я не совсем понимал, ведь я нигде не ночевал, кроме дома. Спать на новом месте было для меня также странно, как и весь прошедший день. Возможно даже хуже.
Наши с братьями кровати располагались по очереди, и так я чувствовал себя хотя бы немного в безопасности. Они здесь, рядом со мной. И я не один.
Ночью я никак не мог заснуть. Постоянно ворочался и думал о том, что же будет утром.
В семь часов нас разбудили на завтрак. Заправляя кровать, я услышал, как с улицы раздавалась громкая строевая песня*. Выглянув в окно, мы с братьями увидели, как юнги* большим строем строем маршировали мимо. Оказалось, что напротив приюта находилось речное училище*.
Прошло три дня. Нас совсем не выпускали на улицу. Самим никуда уйти было нельзя - все вокруг было закрыто. За завтраком воспитательница произнесла:
-Это все временно. Сейчас вы пройдете карантин* и вас распределят в детский дом. Уедите в новое место.
Тем же днем Толя подошел ко мне с серьезным разговором.
-Сааш, - пробормотал он, сажаясь на край моей кровати.
-Что такое?
-Пошли домой. Перелезем через забор. - он принялся шептать мне на ухо. - Я видел - в нем проплешина*... Там есть такой закуток около трубы, а рядом совсем нет проволоки. Можно будет проскочить! Доберемся до Саратова, а там до дома рукой подать.
-Да ты чего, Толь!?. - отстранился я.
-Тсс! - он заткнул мне рот рукой. - Если они услышат, я уже точно не смогу этого сделать.
-Да нет, Толик, проще нам будет сделать так, как скажут взрослые. Все равно нас поймают и привезут опять назад. Ругать будут. - затем я с тяжестью добавил. - Мы ведь папу еще сильнее расстроим.
Усталость совсем одолела меня. Голова разболелась так, что, казалось, она была наполнена ватой. Тягость на сердце скрипела и завывала.
-Все с тобой понятно. Ты просто не хочешь домой!
-Толя, прошу тебя, не надо. Тебя отругают. - уговаривал его я.
-Ладно-ладно.
Потом Толик вроде бы успокоился. Мы отвлеклись от нашего разговора и начали бегать, забавляясь какой-то детской игрой.
День подходил к концу. За окном начало смеркаться. Я расстелил постель. После того, как был объявлен отбой, к нам с Валей подошла воспитательница.
-Где Веров? - угрожающе спросила она. - Может, домой побежал?
Я точно не знал, где сейчас находился Толик, и на всякий случай не стал его выдавать. Все-таки, мы ведь братья.
-Я не знаю. Может, он где-то на улице спрятался. - ответил я.
Валя меня поддержал.
Той ночью я без конца возился в постели. Я все снова и снова думал о словах Толика. Я хотел домой. Безумно хотел домой. Но я знал, что противиться судьбе было бы неправильно.
На другое утро наша воспитательница и другие взрослые, работающие в приюте, много ругались. Этим же вечером Толю вернули обратно в корпус. Оказалось, он и вправду сбегал. Его нашли у отца. Дома.
Через пару дней нам сообщили о сложившейся ситуации.
-Собирайтесь. - грозно проговорила воспитательница. - Завтра же мы уезжаем в Пугачевский* детский дом.
__________
*Энгельс - город, расположенный на левом берегу Волги, напротив города Саратова.
*Детский приют - Благотворительное учреждение для воспитания сирот и беспризорных детей.
*Панамка - головной убор, легкая шляпа.
*Омик - двухпалубный пассажирский речной теплоход, предназначенный для перевозок людей по воде. Часто его называли "речным трамваем".
*Приемник - здание, в котором дети жили до распределения по детским домам.
*Охранщик - разговорная форма слова "охранник".
*Строевая песня - военная песня, исполняемая в строю в движении (маршем, шагом).
*Юнги - молодые люди, обучающиеся морскому делу.
*Речное училище - заведение, готовящее специалистов водного транспорта.
*Карантин - временная изоляция некоторых лиц с целью выявления у них каких-либо болезней.
*Проплешина - небольшой участок, незащищенный ничем извне.
*Пугачев - город России, находящийся неподалеку от Саратова.