Глава 32
Хен У вышел с кабинета директора с чувством, будто сбросил невидимый груз. Для него было важно вернуться на своих условиях и показать то новое, что он обрел на этом пути.
Он держал в руках блокнот Рин, который обещал посмотреть по дороге. Машина мягко тронулась с места, и он, устроившись на заднем сиденье, раскрыл первую страницу.
Почерк у неё был живой, немного неровный, но в каждой строчке ощущалась энергия.
Кое-где она оставляла крошечные наброски — линии, похожие на силуэты людей, фонари, берег.
Он читал вслух отдельные фразы, пробуя, как они ложатся на ритм в его голове. Мелодия приходила сама, будто эти слова всё это время ждали своего голоса.
На одном абзаце он задержался дольше — "даже если я буду казаться холодным и мрачным, будто весь в колючках, не волнуйся - однажды я красиво расцвету". Пальцы невольно постучали такт по колену, и он тихо, почти шёпотом, начал напевать. В груди разлилось тепло — не сценическое, а очень личное.
На телефоне Рин всплыло сообщение.
"Аудио. 2:17" Ее сердце забилось быстрее. Она надела наушники и нажала "воспроизвести".Его голос зазвучал тихо — чуть хрипловатый от усталости, но мягкий, будто он пел только для неё.
Мелодия была совсем не похожа на треки LUMEN. Тихая, глубокая, с паузами, которые дышали.
Рин закрыла глаза. Перед ней будто ожили кадры из той песни которую он уже играл ей. Образы стали ярче и будто оживали в ее воображении. Ей захотелось сесть на пассажирское сидение автомобиля и просто глядя в окно ехать в неизвестность. Мелодия звучала как нежный весенний ветер, приносящий с собой аромат цветов и легкости.
Время перевалило за полдень. Рин сидела за своим столом, задумчиво проводя ручкой по блокноту. Работа шла легко — в офисе стояла тишина, нарушаемая лишь редкими разговорами доносившимися из соседних кабинетов. Папка с материалами для тура лежала рядом, но мысли всё равно уплывали к утренней встрече и... к одному определенному файлу в телефоне.
Она уже трижды прослушала демо, которое прислал Хен У. В нём было что-то настолько настоящее, что каждый аккорд отзывался внутри. Словно песня не просто была написана, а прожита.
Дверь в кабинет тихо приоткрылась, и на пороге появился он.
- Найдешь время на обед между своими потрясающими идеями? - с чуть усталой, но по-настоящему тёплой улыбкой спросил Хен У.
- А ты уже вернулся? - Рин почувствовала, что улыбается слишком широко, и тут же попыталась сделать вид, что это просто вежливость.
- Я... — он сделал шаг внутрь — Пришел забрать свои идеи обратно. Ну и... — он задержался взглядом, чуть прищурившись, — пригласить тебя пообедать.
- Так это ты называешь «забрать обратно»? — усмехнулась Рин.
Они шли в небольшое кафе неподалёку от офиса. Январский воздух был холодным, но не пронизывающим - город словно замер между порывами ветра. Рин слушала, как Хен У рассказывает о своем утреннем разговоре с директором, а сама ловила, как его голос слегка меняется, когда он говорит о песнях.
- Знаешь, твой блокнот... — он чуть опустил голову, будто подбирая слова. — Там есть одна строчка, которая прямо врезалась в голову. Я хочу эту историю положить на музыку.
- Правда? — Рин ощутила лёгкий трепет.
- Угу. И знаешь почему? Потому что ты пишешь так, будто слушаешь не ушами, а чем-то глубже.
Он сказал это без лишнего пафоса, просто и спокойно, но Рин почувствовала, как внутри стало теплее. Она поняла, что именно этого — вот этой признательности без слов — ей и не хватало.
- Значит, мне ждать новую песню? — спросила она, стараясь, чтобы голос не выдал слишком сильного интереса.
- Ждать. И... — он чуть замедлил шаг, глядя вперед, — может быть, не только песню.
Кафе оказалось небольшим, но с большими окнами, за которыми мягко падал снег.
Внутри было тепло, витал аромат свежей выпечки и корицы. Они устроились за столиком у окна, и какое-то время молча разглядывали улицу.
- Здесь тихо, — заметила Рин, снимая перчатки. — Почти как в другой реальности.
- Иногда полезно из неё выпадать, — ответил Хен У, крутя в руках чашку. — Особенно, если твоя реальность — вечный шум и гонка.
Он попробовал кофе и слегка улыбнулся.
- Знаешь, твои заметки... они странно действуют. Я читаю, и в голове начинает звучать музыка. Не потому что там готовые тексты, а потому что... я слышу, что ты чувствовала.
Рин чуть смутилась.
- А разве музыка не всегда так работает?
- Нет, — покачал он головой. — Очень часто мы слышим её ушами. Оцениваем — нравится, не нравится, модно, не модно. А настоящая музыка... она задевает то, что словами не опишешь.
Рин кивнула.
- И всё равно люди продолжают делить её на жанры, форматы, целевые аудитории.
- Потому что так проще продавать, — тихо усмехнулся он. — Но я хочу сделать альбом, который будет просто... моим. Без фильтров и расчётов.
Они на мгновение встретились взглядами, и Рин поняла, что именно в этот момент он говорит не только о музыке.
- И ты не боишься, что публика не поймет? — спросила она.
- Если не поймёт — значит, это не моя публика. — Он пожал плечами. — Но есть люди, которым будет важно то, что я хочу сказать. Как... тебе.
Снег за окном стал падать гуще. Рин поймала себя на мысли, что границы — будь то язык, возраст или километры — действительно теряют значение, если кто-то говорит с тобой на одном языке. На языке души.