Глава 30
Четыре месяца спустя...
Будильник тревожно запищал, и я вздрогнул, осознав, что мое тело онемело. Правая половина словно перестала существовать — я буквально не чувствовал ни руки, ни ноги. Это заставило меня заерзать на кровати, стараясь вернуть чувствительность конечностям. Кончики пальцев неприятно покалывало, но я упрямо двигал ими, чтобы восстановить над ними контроль.
Похоже, ночью я спал в какой-то странной и неудобной позе — теперь приходилось расплачиваться за это ощущением, будто меня парализовало. Наконец, я медленно поднялся и, поморщившись, потер шею, а затем потянулся к телефону, чтобы отключить раздражающий звук.
Мой взгляд сразу упал на Джисона, который мирно дремал на матрасе, принесённом прошлой ночью из соседнего номера. Он свернулся калачиком, укрыв голову подушкой, а одеяло, как обычно, оказалось смято и сбилось к ногам. В его руке я заметил коробочку с кольцами, которую он сжимал так крепко, будто от этого зависела его жизнь.
Идея сделать Джисона шафером пришла мне спонтанно. Когда я сообщил об этом ребятам, они, конечно, были рады за меня и Хаын, но стоило поднять вопрос о том, кто будет хранить кольца, как все вдруг замялись, стараясь отвести взгляд и выдумывая отговорки одна нелепее другой. И я понимал их отчасти, ведь это было очень важно, и все переживали, что могут не справится.
Лишь Хан не успел придумать ничего убедительного и попался в мои сети — эта честь досталась именно ему. С тех пор он настолько волновался, что случайно потеряет драгоценные кольца, что стал брать их с собой даже в постель. Спал он теперь с ними, будто это был талисман, без которого невозможно уснуть спокойно.
Я медленно поднялся с кровати и, стараясь не шуметь, направился в ванную. Джисон даже не шелохнулся, когда зазвонил будильник, продолжая безмятежно спать. Я решил не тревожить его — впереди у нас был долгий и невероятно нервный день. Ведь сегодня я женюсь.
Мы старались держать всё в тайне, поэтому церемонию перенесли в Сидней — для отвода глаз. Официально наша группа объявила, что берет небольшой отпуск. Несмотря на все меры предосторожности, слухи всё равно начали распространяться, но наши компании отрицали любую информацию. Согласно договору, до окончания наших контрактов мы не должны были подтверждать ни единого слова.
И это даже к лучшему. Я не хотел, чтобы к этому дню было приковано внимание. Мне хотелось, чтобы он остался только нашим, без вспышек камер и заголовков в прессе. И я был рад, что всё получилось именно так.
Задумавшись, я прикусил зубную щетку и не сразу услышал, как Джисон настойчиво стучал в дверь.
— Хён, пусти! Мне в туалет надо! — его голос звучал жалобно, хотя деревянная дверь приглушала слова.
Я провернул замок, дверь тут же распахнулась, и на пороге возник растрёпанный Джисон. В руках он крепко сжимал коробку.
— Ты в туалет с ней собрался? — пробормотал я сквозь зубную пасту во рту.
— А если я её где-то оставлю?! — он прижал коробку к груди с таким видом, словно это был самый драгоценный предмет на свете. — Ты же сам доверил мне самое важное! Я не могу тебя подвести.
— Я же здесь. Положи её сюда, — я кивнул на свободное место возле раковины. — Никуда она не денется.
Джисон помедлил, но всё же послушно положил коробочку, просияв от облегчения. Я обвел её взглядом, словно боялся, что она исчезнет, а по спине пробежали мурашки. Почему-то меня внезапно охватило волнение, которое я не мог объяснить.
Мы с Хаын не виделись уже две недели. Мы договорились, что встретимся только у алтаря. Даже летели разными рейсами, чтобы случайно не пересечься в аэропорту. Хотя вчера вечером мы долго разговаривали по телефону перед сном, чувство тоски никуда не делось. Без неё мне было не по себе.
Это чувство напомнило мне тот тяжелый период, когда я провёл десять месяцев в туре, вдали от неё. Я снова ощутил, как сильно её не хватает. Но я знал, что она в надежных руках: Чанбин и Феликс вызвались сопровождать её. Вместе с её родственниками они приедут прямо перед началом церемонии.
Пока мы тихо завтракали в компании Сынмина и Чонина внизу, мне пришло сообщение от Феликса, что они приземлились и уже едут к нам. А значит, нужно будет устроить все так, чтобы мы не смогли увидеться до самого торжественного мероприятия. Но осознание, что она будет так близко, немного меня согрело. Она будет здесь, даже если видеть невесту до свадьбы мне нельзя.
— А Хёнджин? Когда он приедет? — спросил Чонин, бросив вопрос в пустоту, словно надеясь, что хоть кто-то из нас разгадает эту загадку.
— Да кто его знает? — Сынмин пожал плечами с безразличием, которое было почти показным. — Господин Хван сейчас по уши занят промо своего сольного альбома. Если честно, я даже сомневаюсь, что он сегодня объявится, — язвительность сквозила в каждом его слове.
— Так, хватит сплетничать, — оборвал я их разговор. — Он приедет. По крайней мере, он обещал.
— Обещать — не значит жениться, — вставил Джисон с усмешкой. Его нелепая шутка, как ни странно, позабавила самого же автора, и он заливисто захохотал, стуча по столу. Но, поймав мои и Чонина недовольные взгляды, резко притих. — Ладно-ладно, простите. Неудачная шутка, — он вскинул руки в притворной капитуляции.
Я рассеянно ковырял вилкой в тарелке. Аппетита не было, кусок в горло не лез. Мои мысли снова и снова возвращались к словам клятвы, которую я подготовил для Хаын. В голове всё путалось, слова мешались, и я всё больше тревожился. Смогу ли я вообще сказать хоть что-то, когда увижу её? Или страх и эмоции возьмут верх?
— Хён, пошли! — Сынмин похлопал меня по плечу, вырывая из этого круговорота мыслей. Я огляделся — стол оказался пустым, а в коридоре уже исчезали силуэты уходящих Джисона и Чонина. — Собираться пора, — добавил он.
Я кивнул, поднялся и медленно поплёлся за ним. Чувствовалось, будто я в густом тумане, где ничего не видно, а двигаться можно только на ощупь. Хорошо, что всё давно было распланировано: родители и наш организатор взяли на себя все хлопоты.
Подготовить свадьбу в Австралии, находясь при этом в Корее, да ещё с нашим расписанием — задача была явно не для нас. Ни я, ни Хаын не могли это сделать без помощи. После долгих сомнений я отпустил ситуацию, доверившись моей семье, хотя поначалу это было невероятно сложно. Я всё еще боролся с моим навязчивым чувством контроля.
В номер осторожно заглянул Феликс — он был уже в полном параде, с идеально уложенными волосами, и выглядел так, будто сошёл со страниц модного журнала.
— А вы тут чего рассиживаетесь? — промурлыкал он, заметив, как Джисон безуспешно возится с запонками. — Эй, Хани, ты сейчас рукав порвёшь.
— Так помоги, чего стоишь? — раздражённо отозвался Джисон. В этот момент его рука дёрнулась, и золотая застёжка с глухим стуком упала на ковёр. — Ну вот, теперь ищи, Ёнбок!
Я не смог сдержать улыбки, наблюдая, как эти двое — в идеально начищенных туфлях и брюках со стрелками — лезут под кровать, перебрасываясь колкостями. Сынмин не упустил шанса пошутить о позе, в которой эти двое занимаются поисками, а Чонин с присущей ему зоркостью нашёл пропажу под ногой Джисона.
Я ощущал, как напряжение витает в воздухе, накрывая всех вокруг не меньше, чем меня самого. Пальцы предательски дрожали, пока я пытался справиться с пуговицами на рубашке. Я двигался медленнее, чем обычно, стараясь вернуть контроль над руками, но с каждой неудачей становился всё более нервным.
Перед зеркалом я уже в который раз безуспешно возился с узлом галстука. Узел то перекручивался, то получался неровным, и я снова и снова его развязывал, проклиная собственную неловкость. Парни, уже полностью одетые и собранные, расслабленно рассредоточились по номеру. Они о чём-то негромко переговаривались и, казалось, совершенно не замечали моего отчаянного сражения с галстуком.
Феликс, единственный, кто обратил на меня внимание, оторвался от беседы и, заметив мою борьбу, подошёл. Его тонкие, уверенные пальцы аккуратно взялись за непослушный аксессуар.
— Дай сюда, — мягко произнёс он и начал ловко управляться с узлом.
Я старался не смотреть на него, чтобы не выдать своей растерянности.
— Не переживай так, хён, — тихо сказал он, почти шёпотом, чтобы остальные не услышали. Его голос звучал обнадёживающе, но я почувствовал, как волнение в груди ещё больше разгорается.
— Я сегодня женюсь, чёрт возьми, — выдохнул я, пытаясь хоть немного ослабить накатывающую панику.
Феликс тихо усмехнулся, его глаза весело блеснули.
— Первый раз всегда волнительно, — хихикнул он, будто поддразнивая. — Потом будет проще.
— Какой ещё «потом»? — я повернулся к нему с явным возмущением, уставившись в отражение. Едва ли моё недовольство могло остаться незамеченным.
— Это шутка, хён, — поспешно добавил он, стараясь вернуть лёгкость разговору и разрядить обстановку. — Не кипятись, всё будет идеально.
Мы спустились вниз и направились по тропинке к месту, где должна была состояться церемония. Пространство, казалось, оживало, дыша зелёной свежестью и изысканной роскошью. Оранжерея, превращённая в свадебный зал, поражала воображение своей атмосферой — словно мы оказались в сказочном саду. Высокие стеклянные стены и окна пропускали мягкий дневной свет, который рассеивался сквозь сверкающие хрустальные люстры, свисающие с потолка. Свет, отражаясь в их гранях, искрился и создавал волшебное сияние, наполняя зал магией.
Столы были покрыты белоснежными скатертями, идеально выглаженными, а их центры украшали высокие хрустальные канделябры. Тонкие свечи на них, словно стремясь дотянуться до гирлянд, мерцающих под потолком, добавляли высоты и величия. В каждом элементе декора сквозила утончённость: белые лилии, густая зелень и лёгкий аромат свежесрезанных цветов наполняли пространство атмосферой лёгкости и праздника.
Потолок был украшен каскадами зелени, будто сама природа решила стать частью торжества. Нежные ветви растений свисали вниз, переплетаясь с изящными гирляндами огоньков. Эти огоньки, словно звёзды, мерцали в тени листьев, создавая эффект ночного неба. Светлый деревянный пол добавлял уюта и тёплого акцента, прекрасно сочетаясь с естественными оттенками декора.
Из огромных окон открывался вид на сад, откуда струился мягкий свет, создавая впечатление, что граница между природой и залом полностью стерлась. Оранжерея олицетворяла гармонию роскоши и природы, наполняя атмосферу церемонии мечтательностью и трепетным волшебством. Арка, украшенная цветами, стояла перед рядами стульев по обе стороны от длинного прохода, по которому мы с Джисоном прошли к нашему месту. Остальные же занятли места вместе с остальными гостями.
Гости постепенно собирались, заполняя ряды. Я заметил в толпе своих родителей и, извинившись перед друзьями, направился к ним. Мама что-то оживлённо обсуждала с организатором, жестами показывая на детали, явно пытаясь уточнить последние моменты. Я молча стоял рядом, не вникая в разговор. Это было бессмысленно: мои мысли были поглощены совсем другим. Я ждал начала, словно собственной погибели. Каждая секунда казалась вечностью.
Я обернулся к ребятам. Они сидели небольшой группой, как всегда, плечо к плечу, как молчаливая поддержка друг друга. На автомате пересчитал их. Пять. Хан рядом со мной шестой. Хёнджин всё ещё не появился. Я вспомнил, что один из самолётов из Сеула должен был приземлиться полчаса назад, но от него так и не было вестей. Рука сама потянулась к телефону проверить уведомления. Пусто. Сказать, что я начинал волноваться, — ничего не сказать. Внешне я старался сохранять спокойствие, но внутри уже накатывала паника.
Присутствие Хёнджина, как и остальных, было для меня очень важным. Я хотел, чтобы все мои близкие были рядом в этот день. Его отсутствие рушило сложившуюся в моей голове картину. Я надеялся, что он всё-таки сидел в том самолёте. Я его ждал.
Рука легла мне на плечо. Обернувшись, я увидел Хаджуна. Он был с матерью — она шла под руку с сыном, её нарядный ханбок слегка шуршал при каждом шаге. Я поклонился им обоим, достаточно низко и почтительно.
— Всё хорошо? — спросил я, пытаясь скрыть волнение. — Успешно добрались?
— Мама никогда раньше не летала на самолёте, поэтому ей было немного... непривычно, — Хаджун улыбнулся, но его взгляд был тревожным, направленным на мать. Она стояла рядом, крепко держа сына за плечо, будто боялась потеряться в толпе. Её побледневшее лицо выражало напряжение.
— Надеюсь, вам понравится в Австралии, — попытался я быть дружелюбным.
— Обязательно, — уверенно ответил он и улыбнулся своей широкой, лучезарной улыбкой. — Мы рады за вас. Мама тоже.
Госпожа Со ничего не сказала, только кивнула мне и, держа сына за руку, направилась дальше, прошелестев тканью своего платья. Я проводил их взглядом. Пусть тёплого примирения между нами так и не произошло, но её приезд всё же говорил о многом. Не то чтобы она приняла наш выбор, но, по крайней мере, больше не боролась с ним открыто. Для неё это уже был шаг вперёд.
Я снова осмотрел зал: гости занимали места, священник стоял у арки, а Джисон рядом нервно крутил в руках коробочку с кольцами, переминаясь с ноги на ногу.
В последний момент в зал вбежал Хёнджин. Одной рукой он спешно поправлял галстук, другой приглаживал растрёпанные волосы. Его шаги были быстрыми, широкими, словно он боялся опоздать ещё на мгновение. Он торопливо направился к остальным парням, которые уже устроились почти в первых рядах.
Наши взгляды встретились. На его лице мелькнула виноватая улыбка — немного неловкая, но искренняя. Я коротко кивнул ему, надеясь, что это поможет снять его напряжение и даст понять, что я не в обиде. Главное, что он все-таки здесь.
Глубокий вдох. Выдох. Заиграла музыка. Две девочки-цветочницы, в белоснежных платьях и с венками из цветов на головах, вышли с корзинами в руках. Они медленно шли по проходу, разбрасывая лепестки, но исчезли так быстро, что я почти не успел заметить. Все встали.
И я поднял глаза.
Она.
Хаын шла под руку с отцом. Белое платье с мягкой драпировкой на спущенных плечах нежно обрамляло её ключицы, словно трепетные объятия. Идеально сидящий лиф подчёркивал её изящную фигуру, а юбка, плавно расширяясь, тянулась за ней длинным шлейфом. Длинные чёрные волосы мягкой волной спадали на спину, а диадема в её волосах блестела на солнце. В руках она держала скромный, но элегантный букет из фрезий.
Она улыбалась мне, и я чувствовал, как невольно начинаю улыбаться ей в ответ. Она была невероятно прекрасна. В свете полуденного солнца её кожа словно светилась, а весь её облик излучал спокойствие, нежность и неземную красоту.
Перед глазами всплыло яркое воспоминание нашей первой встречи. Она осторожно ступала по лестнице, на ногах — забавные тапочки с мишками. Её робкий взгляд, полный настороженности, метался от одного из нас к другому, пока мы окружали её. Тогда я впервые почувствовал тот трепет, который заполнил меня до краёв. Я не мог забыть этого ощущения, не мог избавиться от мысли, что эта хрупкая девушка, как луч света, изменит мою жизнь.
Теперь, наблюдая, как она приближается ко мне, передо мной, словно в ускоренной киноплёнке, пронеслись все наши общие моменты. Каждая мелочь, каждое воспоминание, каждое «первое» между нами — всё запечатлелось в моей памяти так ярко, что я видел их перед глазами. Наш первый танец, её смущённая улыбка, первый поцелуй, первое расставание. Её нежный смех, который был предназначен только для меня. Её объятия, ставшие моим самым надёжным прибежищем. А теперь она становится моей женой. Хотя в глубине души она давно стала моей — моей частью, моим смыслом. Сегодня это просто станет официальным, и я не мог дождаться этого момента.
Когда она поравнялась со мной, всё вокруг словно окутал туман. Слова священника звучали где-то далеко, как далёкий шум, ничего не значащий. Я видел только её — стоящую так близко, такую невероятно красивую. Моё сердце билось так громко, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Я не мог заставить себя сосредоточиться, не мог оторвать взгляда от её лица. Каждая её черта, ямочки на щеках манили меня. Казалось, будто я вижу её впервые, и всё, что я хотел — просто смотреть, не упуская ни секунды.
Я не помню, смог ли произнести свою клятву полностью. Кажется, это были обрывки слов: «любить и лелеять до конца своих дней», «быть твоей опорой», «ты — мой дом, моё вдохновение». Те самые банальные фразы, которые я обдумывал, но, кажется, забыл напрочь. Но её клятву я слышал отчётливо, каждое её слово запечатлелось глубоко в моей душе.
Когда она подняла взгляд и посмотрела мне в глаза, время словно остановилось.
— Чан-а, — произнесла Хаын, и её голос прозвучал так тепло, что я ощутил комок в горле. — Перед всеми собравшимися сегодня я хочу сказать, что ты — самый дорогой и близкий мне человек. С тобой я хочу разделить всё — хорошее и плохое, радость и горе, потому что я знаю: с тобой мне ничего не страшно. Ты — та крепкая стена, за которую я могу спрятаться в любую бурю.
Её голос дрожал, а глаза блестели от слёз, но каждое слово было чётким, словно выточенным из её сердца. Её волнение было очевидно, но она продолжала:
— Я клянусь любить тебя с той же преданностью, с которой ты любишь меня. Я обещаю быть рядом, чтобы поддерживать тебя в твоих мечтах, разделять твои победы и быть твоим утешением в трудные времена. Я — та опора, на которой держится эта стена. Вместе мы сможем пройти через всё, что встретится на нашем пути.
Я крепче сжал её руки, чувствуя, как они слегка дрожат. Её голос задрожал ещё сильнее, но она продолжила:
— Ты — моё сегодня, моё завтра и всё моё всегда. С тобой я становлюсь лучше, и я клянусь дарить тебе свою любовь до конца наших дней.
В этот момент я понял: нет ничего важнее этих слов и её взгляда, полного любви. Это был наш момент, наша вечность. Все остальное стало для меня неважно.
Обмен кольцами, поцелуй, аплодисменты — всё это будто происходило в каком-то ином измерении. Я держал её за руку, и ощущение счастья переполняло меня так сильно, что я словно парил над землёй. Вереница гостей подходила, чтобы обнять нас, поздравить, сказать добрые слова. Это напоминало кадры из фильма с идеальным финалом, и я никак не мог поверить, что всё это происходит на самом деле, со мной.
Когда подошли ребята, они почему-то сразу устремились к Хаын, окружив её плотным кольцом. Они осыпали её комплиментами и поздравлениями, словно забыв обо мне. Я оказался за их спинами, совершенно вне их круга.
— Эй, ребята, между прочим, я тоже здесь, — наконец подал я голос, приподняв брови и бросив фразу в спины Минхо и Чонина, которые заслонили меня. — Жених, знаете ли, всё ещё здесь! Поздравить меня никто не хочет?
Минхо замер, потом медленно повернулся и с серьёзным лицом оглядел меня.
— О, точно, здесь ещё и жених есть! — протянул он, указывая в мою сторону, словно только что заметил. Затем его лицо расплылось в широкой улыбке. — Парни, а мы совсем забыли про него!
— Ты серьёзно думал, что мы упустим шанс подразнить тебя? — захихикал Чонин, а его глаза буквально исчезли из-за широкой улыбки, превратившись в две черточки.
— Береги его, нуна, — неожиданно подал голос Сынмин. Он стоял ближе всех к Хаын и наклонился, чтобы сказать ей это почти шёпотом, но я всё равно услышал. — Дед совсем рассеянный стал, даже слова клятвы забыл. Пусть принимает что-нибудь для памяти.
Все разом рассмеялись, и даже Хаын не смогла сдержать улыбку.
— Эй! — возмутился я, но, несмотря на всё, тоже начал улыбаться.
— Я так-то старше его, мне тоже теперь нужны таблетки для памяти? — подхватила Хаын, пытаясь отвлечь внимание от моей провальной клятвы. Её голос прозвучал так мягко и мило, что я на миг растаял.
— Но ты-то свою клятву сказала безупречно! А его клятва была просто... ну... кошмар, — вставил Феликс, чуть наклонив голову и хитро улыбаясь.
— Да ничего она не была кошмаром! — попробовал оправдаться я, но мои попытки звучали слабовато. — Посмотрим, как вы будете блеять на моём месте, когда на вас все глаза смотрят!
— Ой нет, — быстро отмахнулся Джисон, качая головой. — Вы меня там не увидите. Я вообще не планирую жениться.
— Зато у нас уже есть кандидат, — ухмыльнулся Феликс и мотнул головой в сторону Чанбина, который стоял чуть поодаль со своей девушкой и о чём-то тихо беседовал.
— Нуна-а, — протянул Чонин, слегка толкнув плечом Хаын и хитро улыбаясь. — Когда будешь бросать букет, меть прямо в Инбёль. Чтобы Бинни уже не отвертелся!
— Хорошо, буду стараться, — рассмеялась Хаын, прикрыв рот ладонью. Её смех был таким мелодичным, что я невольно залюбовался ей ещё раз. — Но не обещаю, что попаду.
— Постарайся! — подхватили все разом, дружно рассмеявшись.
Мы вырвались из круговорота их смеха и направились к моей семье. Родители тепло поприветствовали новую миссис Бан, а мама тут же обняла её с любовью.
— Ты просто прекрасна, милая, — сказала она, восхищённо оглядывая платье невесты.
— Спасибо, что приехали в Сеул и помогли мне выбрать его, — смущённо ответила Хаын, опустив глаза. — И за то, что вложили столько сил в организацию этого торжества, — она слегка поклонилась. — А ещё спасибо за такого замечательного сына.
— Он теперь не наша забота, а твоя, — с улыбкой отозвался отец, хлопнув меня по плечу. — Обмену и возврату не подлежит.
— Даже по гарантии не заберёте? — засмеялась Хаын, её глаза хитро блестели.
— Даже по гарантии, — рассмеялся отец, подхватив её шутку.
Через минуту Хаын направилась к своим родителям, которые стояли чуть в стороне. Хаджун, её брат, уже вовсю весело общался с гостями, переходя от одной группы к другой, словно бабочка, порхающая по залу. А вот их родители держались обособленно, насторожённо наблюдая за происходящим. Я старался не зацикливаться на этом, чтобы не испортить себе настроение, но всё же внутреннее напряжение ощущалось.
Через несколько минут Хаын вместе с родителями подошла ко мне. В этот момент я стоял с Хёнджином и Феликсом, обсуждая сольный альбом первого, из-за которого он так опоздал.
— Можно украсть тебя на мгновение? — мягко спросила Хаын, коснувшись моего плеча.
Я отвлёкся от разговора и присоединился к ним. Поклонившись её родителям, я встретил протянутую руку её отца.
— Поздравляю, — произнёс он сухо, но его слова сопровождала короткая, почти незаметная улыбка.
Я без колебаний пожал его руку. Госпожа Со молчала, её лицо оставалось непроницаемым. Мы обменялись любезностями, но вскоре они удалились, чтобы занять свои места за столом.
— Она всегда будет так реагировать? — тихо спросил я у Хаын, глядя вслед её родителям.
— Дай ей время привыкнуть, — ответила она, нежно касаясь моей щеки коротким поцелуем. — Она и со мной ведёт себя так же. Думаю, она ещё не до конца всё приняла. Но, по крайней мере, уже не устраивает скандалов.
— Вот этого я и боюсь, — признался я, невольно оглядываясь по сторонам, словно опасаясь внезапного конфликта.
— Не переживай, всё пройдет чудесно, — сказала Хаын, сжав мою руку. — А даже если что-то пойдёт не так, мне это уже не важно. Главное — ты рядом.
Я взглянул на неё, улыбнулся и кивнул.
— Ты права... — произнес я почти шепотом. — Главное — это мы.
Когда Джисон поднялся на сцену, где до этого играл кавер-бэнд, я ощутил легкое беспокойство. Музыка оборвалась, а все взгляды обратились на него. Он что-то шепнул на ухо одному из музыкантов, и тот, кивнув, уступил место у микрофона.
— Всем добрый вечер! — из динамиков раздался голос Джисона, звучащий с безупречным английским акцентом, но с заметной осторожностью в выборе слов, так как он ещё не совсем хорошо говорил, несмотря на уроки. — Меня зовут Хан Джисон, но для тех, кто меня не знает, можно просто Хан, — он широко улыбнулся, обводя взглядом гостей. — На правах шафера хочу поздравить эту замечательную пару с их особенным днём, — он сделал жест рукой в нашу сторону, и я ощутил, как на нас устремились сотни взглядов. — Ребята, будьте счастливы. Я очень люблю вас обоих и желаю вам всего наилучшего. А сейчас у меня есть кое-что для вас. Считайте это моим свадебным подарком. Ну, помимо холодильника, на который мы всей группой скинулись, — добавил он с широкой ухмылкой.
— И очистителя воздуха! — выкрикнул кто-то из толпы, и я без труда узнал голос Чанбина. Сразу же раздался дружный смех.
— Да, спасибо за напоминание, Чанбин, — Джисон шумно выдохнул в микрофон, с трудом сдерживая смех. — И на очиститель воздуха тоже! Но сейчас речь не о них. Короче... это для вас, ребята.
Он сделал шаг назад к краю сцены, где Сынмин уже протягивал ему электрогитару. Джисон немного повозился, подключая её, и через мгновение зал наполнился звуками музыки. С первых же аккордов я узнал мелодию, но даже представить не мог, что он когда-нибудь исполнит эту песню.
Джисон приблизился к микрофону, и его голос, глубокий и проникновенный, заполнил пространство. Он пел так, словно вкладывал в каждую строчку всего себя. Я едва мог оторвать взгляд от сцены, заворожённый его исполнением. Однако, заставив себя отвлечься, я оглядел зал. Гости слушали его, затаив дыхание, словно боялись нарушить эту магию.
Хаын наклонилась ближе ко мне, её губы почти касались моего уха.
— А когда по программе наш первый танец? — прошептала она, слегка улыбаясь.
— Кажется, совсем скоро, — ответил я, наклонившись к её уху.
— Может быть, это и есть наш танец? Просто нас не предупредили, чтобы сюрприз Джисона удался? — её голос звучал удивлённо, а в глазах читался лёгкий азарт.
— Тогда вперёд, — кивнул я, поймав её руку.
Мы вместе двинулись ближе к сцене, где было чуть больше свободного места. Возможно, это действительно был тот самый момент, о котором никто не догадался нас предупредить.
Your faith was strong(Твоя вера была сильна)But you needed proof(Но тебе требовалось доказательство)You saw her bathing on the roof(Ты увидел ее купающейся на крыше)Her beauty and the moonlight overthrew you(Ее красота и лунный свет ошеломили тебя)She tied you to a kitchen chair(Она привязала тебя к кухонному стулу)She broke your throne, she cut your hair(Она сломала твой трон, она отрезала твои волосы)And from your lips she drew the Hallelujah(И из твоих губ выманила Аллилуйя)
Хаын прижалась ко мне, положив руки на мои плечи, и я почувствовал, как её тепло окутывает меня. Я держал её крепко, а наши шаги сливались с ритмом музыки, словно мы были единым целым. В этот момент перед глазами всплыл тот первый вечер, когда я пригласил её на танец. Тогда, в полутемной гостиной нашего старого дома, она стояла так же близко, как сейчас. С тех пор прошло столько времени, столько событий, но каждый раз, держа её в своих объятиях, я вновь испытываю тот же трепет, тот же щемящий восторг.
Это чувство было незабываемым, но вместе с тем немного волнующим — сродни тому, что я переживал в день нашей свадьбы. Слегка отступив, я дал нам немного пространства, чтобы сменить темп: взял её правую руку в свою, и мы, придерживаясь грациозных шагов, закружились в ритме вальса. Подняв наши сцепленные руки вверх, я создал импровизированную арку, под которой Хаын изящно проскользнула, грациозно закружившись вокруг своей оси. Зал взорвался аплодисментами, но для меня в тот момент существовала только она — её улыбка, её движение.
Когда мелодия подошла к концу, я осторожно склонил её вбок, позволяя её корпусу слегка прогнуться, и, наклонившись, запечатал этот миг долгим поцелуем. Этот момент остался в моей памяти как совершенная картина: её губы, наши взгляды, наполненные теплотой и любовью, что окружала нас обоих.
Этот день выдался невероятно долгим, но в то же время каким-то смутным, словно детали происходящего ускользали от меня. И всё же я не хотел, чтобы он заканчивался. Мы с гостями продолжали общаться в расслабленной, непринуждённой атмосфере, когда я заметил, как Чанбин оживлённо беседует с каким-то мужчиной и женщиной. Среди гостей из Кореи было немного, но лицо этого человека казалось мне смутно знакомым. Я не занимался отправкой приглашений, так что не знал точно, кого решили позвать Хаын с моей матерью.
Я подошёл к своей, теперь уже жене, и указал на эту компанию:
— Кто это? — я слегка кивнул в сторону Чанбина, который активно размахивал руками, увлечённый разговором.
— А? Это Ким Гютхэ, режиссёр «Теней короны», а рядом Ли Джису, композитор, — пояснила Хаын, указывая на каждого из собеседников. — Я их пригласила. Они сильно поддержали меня во время дебюта, поэтому не позвать их на свою свадьбу было бы неприлично.
— А что им нужно от Чанбина? — я вопросительно посмотрел на неё, всё ещё не понимая, к чему весь этот разговор.
— А почему бы нам не подойти и не узнать? — предложила Хаын с загадочной улыбкой, беря меня под руку и направляясь к ним.
Мы быстро пересекли зал и подошли к Чанбину, в тот момент как господин Ким и госпожа Ли уже отошли.
— Что они хотели, Бинни? — поинтересовался я, в голосе прозвучала лёгкая настороженность.
Чанбин резко повернулся к нам, явно взволнованный.
— Режиссёр Ким пригласил меня на пробы! — выпалил он, и его голос дрогнул от переполнявших эмоций. — Подошёл и сказал, что я очень... эээ... красивый и... как же это он выразился... фактурный! — Он взъерошил волосы на затылке, окончательно испортив свою идеально уложенную причёску. — Позвал попробовать себя в кино.
— Правда? Это просто невероятно! Поздравляю! — Хаын восторженно воскликнула и обняла его так крепко, что он слегка покачнулся. — Я стану твоей первой фанаткой как актёра!
— Спасибо, конечно, но ещё неизвестно, возьмут ли меня, — он немного смущённо улыбнулся, когда она наконец отпустила его.
— Возьмут, можешь не сомневаться, — махнула рукой Хаын с уверенностью. — Я ведь предсказывала тебе роль в кино, вот и оно, сбылось!
— Точно! Предсказание! — Чанбин удивлённо вскинул брови, явно вспомнив тот вечер в приморской деревне. — Всё сбывается: у Хёнджина сольный альбом, у меня — кино. А что же тебе тогда выпало? — Он повернулся ко мне, с любопытством ожидая ответа.
— Выбор, — напомнил я, усмехнувшись. — И, как видишь, я его сделал, — я бросил взгляд на Хаын, улыбнувшись ей.
— А Джисону? Не помнишь, что ему выпало? — поинтересовалась она, не скрывая своего интереса.
— Девушка, кажется, — я задумчиво потер подбородок. — Только вот пока что это предсказание не сбылось.
— Ещё сбудется, — уверенно заявила Хаын, лукаво подмигнув мне. — Карты не врут.
Мы рассмеялись над этим забавным совпадением, когда к нам подошёл Джисон. Он сунул руки в карманы брюк и вопросительно посмотрел на нас.
— О чём это вы? — спросил он, прищурившись.
— О тебе, Хани, — хихикнула Хаын, явно наслаждаясь моментом.
— Ну конечно, о ком же ещё! Я ведь здесь звезда вечеринки, — Джисон картинно запрокинул голову, чтобы его чёлка эффектно взлетела.
— Это точно, — согласился Чанбин, хлопнув его по плечу так сильно, что Хан невольно покачнулся. — Твоё выступление с гитарой было просто великолепным.
— Спасибо, конечно, — поморщился Хан, потирая плечо. — Но можно поаккуратнее? Ты так хлопаешь, что скоро мне что-нибудь сломаешь.
Он отвернулся, но тут же заметил девушку, стоящую немного поодаль. Она явно кого-то ждала и изредка оглядывалась по сторонам.
— Эй, а это кто такая? — Джисон кивнул в её сторону, и я, проследив за его взглядом, узнал Сонми, подругу Хаын.
— Это Сонми, — ответила Хаын без малейшего промедления. — Ты что, не помнишь её?
— Почему я должен её помнить? — нахмурился он, ещё раз внимательно оглядев девушку. Его взгляд был заинтересованным. — Она потрясающе красивая. Почему я раньше её не видел?
— Ты издеваешься? — я фыркнул, глядя на него. — Она вас пьяных из клуба домой привезла. Ты тогда вёл себя, мягко говоря, неподобающе.
Я специально сделал голос более строгим, чтобы звучать как учитель, отчитывающий непослушного ученика. Джисон виновато опустил голову.
— Видимо, мне надо пойти и извиниться, — пробормотал он, слегка пнув носком туфли пол, рисуя невидимый полукруг. Потом внезапно поднял взгляд на Хаын. — Нуна, познакомь меня с ней, пожалуйста. Ну пожалуйста, пожалуйста! — сложил он руки в молитвенном жесте.
— Мне некогда, — она закатила глаза, но улыбнулась. — Я как раз хотела узнать, когда там время для торта. Бинни, пошли со мной.
Хаын взяла Чанбина под руку и увела его, оставив нас вдвоём.
— Чан-а, представь меня Сонми. Ты ведь тоже с ней знаком, — бросила она напоследок.
Я кивнул, схватил Джисона за локоть и потащил в сторону девушки. Сонми, похоже, уже закончила разговор с другой гостьей и стояла чуть в стороне, наблюдая за танцующими.
— Нуна, привет, — обратился я к ней, как только подошли ближе.
— Привет, малыш Чанни, — она улыбнулась и коротко кивнула. Её взгляд тут же перешёл на Джисона, которого я, не отпуская, подвёл к ней. Её глаза слегка расширились. — О, Хан Джисон...
— А мы знакомы? — Джисон просиял, слегка поклонился и протянул руку. — Простите, но я, к сожалению, не помню вашего имени.
— Ли Сонми, — представилась она, коротко пожимая его руку. — Мы уже встречались... при весьма странных обстоятельствах.
— Правда? Я совершенно этого не помню, — Хан выглядел озадаченным, но тут же расплылся в кокетливой улыбке. — Такую красивую девушку я бы точно запомнил.
Сонми прищурилась, скрещивая руки на груди.
— Ты был настолько пьян, что едва стоял на ногах, — с явным раздражением сказала она. — Лез ко мне с целоваться, пока я пыталась затолкать тебя и ещё шестерых таких же оболтусов в машину.
— Ого, правда? — Джисон изобразил удивление и вскинул брови. — Прошу прощения за своё поведение. Это было... непростительно.
Он на секунду замялся, а затем улыбнулся ещё шире, проведя рукой по своим волосам:
— Знаете, думаю, надо всё-таки освежить воспоминания о том вечере. Может быть, повторим тот поцелуй?
Сонми вспыхнула, её глаза сузились.
— Дурак, — бросила она, резко разворачиваясь и уходя.
Я уставился на Джисона, который, казалось, вовсе не был смущён произошедшим.
— Ты — катастрофа, — пробормотал я, шлёпнув себя по лбу. — Кто так с девушками разговаривает?
— Думаешь, слишком прямолинейно? — Хан повернулся ко мне, продолжая улыбаться. — Но мне всё равно, — добавил он, словно оправдываясь. Затем, кинув мне хитрый взгляд, направился вслед за Сонми. — Подожди, вот увидишь, — бросил он через плечо. — Не только у тебя будет красивая нуна.
Уже догоняя её, он громко спросил:
— Извините, нуна, а у вас есть парень?