Красивая нуна, которая готовит мне кимчи

В свой день рождения я с трудом открыл глаза. Сон был прерывистым, и казалось, что я совсем не отдохнул. Глубоко выдохнув, я с усилием поднялся с кровати, пытаясь привести себя в порядок, растирая лицо руками. Полумрак комнаты не способствовал бодрости, и я, шатаясь, подошёл к окну, чтобы отдёрнуть плотную штору, отделяющую меня от солнечного света. Яркий луч ослепил меня на мгновение, и потребовалось время, чтобы проморгаться и вновь обрести зрение.

Ещё на один год старше. Что принесёт он? Сколько новых седых волос добавят мне ребята? Какие проекты ожидают впереди? И какое место в моей жизни занимает она? Я поймал себя на мыслях о Хаын, хотя обещал себе думать о ней реже. Её присутствие всегда будоражило моё сердце. Несмотря на все мои усилия двигаться дальше, я снова и снова возвращался к ней, к её мягкой улыбке, её смеху, к уюту, который она приносила одним своим присутствием.

Эти мысли мучили меня, заставляя прикусить губу, надеясь, что физическая боль вытеснит внутреннюю. Взглянув на себя в зеркало ванной, я пытался разглядеть новые морщины, но увидел лишь уставшее, опухшее лицо с синяками под глазами. На меня смотрел кто-то другой, измотанный бессонными ночами и бесконечной работой.

Я вспомнил те дни, когда мог позволить себе роскошь сна. Под шум далёких волн, на неудобном матрасе на полу, в объятиях девушки, которая с нежностью крутила на свой палец прядь моих волос, пока засыпала. Это были лучшие моменты моей жизни. И я бы соврал, если бы сказал, что не хочу вернуться туда. Быть для неё обычным человеком, а не звездой, к которой нельзя приближаться. Но судьба сыграла злую шутку, позволив быть счастливым лишь на короткое время.

Спускаясь вниз по лестнице, я предвкушал что-то особенное. Ребята, скорее всего, уже ждали меня. А ещё меня ждал торт, который нуна неизменно готовила каждому из нас на день рождения. Этот торт был символом её заботы, вложенной в каждый кусочек. Мы держались на расстоянии, но её присутствие всегда ощущалось. Она продолжала оставаться другом, и это не давало мне возможности реагировать на неё спокойно.

Чувство странного предчувствия захватило меня, когда я подошёл к лестнице. С каждым шагом сердце начинало стучать быстрее. И вот, когда я достиг гостиной, передо мной открылась трогательная картина: комната была украшена воздушными шарами, а на стене висел яркий баннер с надписью «Happy Birthday». Этот момент наполнил моё сердце радостью. Ребята, мои друзья, уже были там, ожидая меня.

— С днём рождения, хён! — закричали они хором, и Чанбин с Ханом синхронно хлопнули огромные хлопушки, окатив меня потоком блестящего конфетти.

Я вздрогнул от неожиданного звука и прикрыл уши, что вызвало бурный смех у парней.

— Чан-а, ну у тебя лицо было, конечно! Хлопушки были лишними, наш хён, кажется, оглох, — сквозь смех сказал Хан, показывая на меня пальцем.

— Может, ему нужен слуховой аппарат? — добавил Минхо сначала с серьезным выражением лица, но потом его рот растянулся в довольной улыбке. — Полезная штука, знаешь ли, особенно когда ты стареешь.

— Ну что, Чан-а? Половина от пятидесяти четырёх? — Чанбин расхохотался, схлопнув меня по плечу, и все поддержали его.

Ребята окружили меня, стряхивая блестки с моей одежды. Я осмотрелся и заметил Хаын, которая, не задерживаясь, передала торт Минхо и быстро ушла в свою комнату. Наши взгляды встретились на мгновение — её лёгкая улыбка и короткий кивок были её молчаливым поздравлением. Я кивнул в ответ, но внутри всё сжалось.

Мне хотелось, чтобы она осталась рядом в этот особенный для меня момент. Но она предпочла уединение, посчитав себя лишней на этом празднике. Мы оба решили двигаться дальше, пытались забыть о наших чувствах. Но они всё равно сидели занозой в сердце, не давая покоя.

Один за другим ребята меня обнимали, поздравляли, шутя про возраст. Их тепло окружало меня, но внутри оставалось пустое место, которое могла заполнить только она.

Наконец, Минхо подошёл ко мне, держа в руках торт с россыпью горящих свечей.

— Что-то я не понимаю... — начал я, внимательно рассматривая торт. — Кажется, здесь больше свечей, чем нужно, или я уже так стар, что путаюсь в подсчёте?

— Еще и очки надо этому деду заказывать, — хмыкнул Хёнджин, театрально закатив глаза.

— Да ну вас, — отмахнулся я, но не мог сдержать улыбки.

Он пододвинул торт ближе, давая мне возможность загадать желание. Я закрыл глаза, погружаясь в мысли. Желание, мелькнувшее в голове, касалось не только мечты, но и её, наших чувств, которых я старался забыть. Вздохнув, я открыл глаза и задул свечи, стараясь отпустить всё это.

«Пусть мне станет легче», — подумал я, наблюдая за исчезающим дымом.

Весь день мы провели в студии и постепенно трепет от утреннего поздравления растворился в будничных делах. Я был весь в своей работе, и старался ни о чем думать, кроме музыки. Это помогало, становилось немного легче. Музыка всегда меня спасала, через нее я мог рассказать множество историй, которые меня тревожили, не вдаваясь в детали и объяснения. И всегда можно сказать «лирика не моя», и лишних расспросов становилось меньше.

— Может поедим где-нибудь вне дома? — предложил я вечером, повернувшись к ребятам от микшерного пульта, которые устало сидели на диванах, прислонившись друг к другу и пялясь в телефоны.

Я действительно измотал их сегодня, и чувство вины подсказывало, что стоит как-то компенсировать их усталость чем-то приятным, например, хорошей едой.

— Нуна, наверное, приготовит миёккук, — задумчиво произнес Хан, на секунду отрываясь от телефона. В его голосе слышалась надежда на привычное домашнее тепло.

— Миёккук? — я нахмурился и пожал плечами. — А может, стоит сменить обстановку? Пойти поесть мяса где-нибудь? Нуна каждый день на кухне, готовит нам без устали, может, ей тоже нужно отдохнуть.

Хан, как будто взвешивая мои слова, медленно кивнул:

— Да, ты прав... Но... Миёккук...

Неожиданно в разговор вклинился Сынмин, который до этого момента молчал, увлечённый чем-то на своём телефоне.

— Она ждёт нас дома, — тихо, но уверенно сказал он, не поднимая глаз от экрана.

— С чего ты взял? — удивлённо спросил Хан, бросив на него быстрый взгляд.

Сынмин медленно поднял голову и, с лёгкой улыбкой, повернул телефон ко мне:

— Она прислала сообщение.

Я взял телефон и прочитал сообщение на экране. Внутри у меня что-то ёкнуло — в этих коротких словах было что-то большее, чем просто приглашение на ужин.

«Сынмин, когда планируете вернуться домой сегодня?»

«Пока не знаю, хён не дает нам передышки уже третий час, и я едва держусь на ногах. Что-то случилось, нуна?»

«У меня для вас есть новости и кое-что особенное на ужин. Дайте знать заранее, когда будете в пути.»

— У тебя есть номер нуны? — Хан широко округлил глаза, когда прочитал сообщение на экране. Он посмотрел на Сынмина с явным удивлением, его голос дрожал от смеси любопытства и недоумения.

Остальные, поймав его реакцию, тоже удивлённо уставились на Сынмина, будто он вдруг стал хранителем какой-то большой тайны, скрытой от всех.

— Помните, Чан уходил из дома? Она попросила меня написать ей, когда мы найдем его, — ответил Сынмин, пожав плечами, словно это было что-то обыденное. — Волновалась, видимо.

Его слова застряли у меня в голове. Она волновалась за меня? Чувство было одновременно тёплым и пугающим.

— Так что мне ей ответить? — Сынмин, видя моё замешательство, поднял на меня вопросительный взгляд, ожидая моих указаний.

Прежде чем я успел ответить, Чанбин, явно встревоженный перспективой остаться без мяса, вклинился в разговор:

— Чан-а, а мясо? Мы же собирались поесть говядину...

Я задумался, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что за новость у нее? Хорошая или плохая? Вдруг она хочет сказать, что уходит от нас, не выдержав напряжения, которое постоянно витает между нами? Эти тревожные мысли заставляли моё сердце биться сильнее, и я никак не мог от них избавиться.

— Давайте поедем домой сегодня, — сказал я наконец, твёрдо приняв решение. — А мясо поедим в воскресенье. Идёт?

Ребята посмотрели на меня, сначала растерянно, потом обменялись взглядами и, видимо, поняли, что я сделал свой выбор.

— Ладно, — вздохнул Чанбин, слегка разочарованный, но всё же согласившийся. — Только в воскресенье, обещаешь?

Мы решили закончить пораньше. Я рвался домой, чтобы выяснить, что нуна хочет нам сказать, и варианты, которые я перебирал всю дорогу, все равно возвращали меня к тому, что пришло мне самое первое в голову. Страх, что она скажет, что она увольняется больно били в грудь, заставляя задерживать дыхание.

Я не хотел, чтобы она уходила, но смогу ли я сохранить самообладание и спокойно на это отреагировать, не устроить сцену, не выпалить все при парнях, не умолять остаться. Предчувствие, которое еще утром возникло у меня, снова накатило на меня с новой силой, но я еще не мог понять, к чему оно и что означает. Сегодня точно произойдет что-то, что изменит все.

Нас ждал поистине королевский ужин — нуна превзошла все наши ожидания. Когда мы вошли, нас встретил стол, который буквально ломился от всевозможных изысков. Парни замерли на пороге, не веря своим глазам. Ароматы, витавшие в воздухе, были настолько насыщенными и манящими, что от них кружилась голова.

— Да это же... — начал было Хан, но слова застряли у него в горле, когда он увидел целую курицу, изящно сервированную на огромном блюде, окружённую гарнирами, которые могли бы составить меню любого дорогого ресторана.

— Вот это уровень... — прошептал Чанбин, округлив глаза.

Он явно был ошеломлён, что их планы на поход в ресторан сорвались, но то, что приготовила Хаын, превзошло все их самые смелые ожидания. Это была не просто домашняя еда — это была поистине ресторанная подача, каждая деталь тщательно продумана, каждое блюдо украшено с изяществом и любовью.

— Хён, кажется, нуна решила нас всех убить вкусной едой, — шутливо протянул Минхо, разглядывая стол с видом человека, который не знает, за что взяться первым.

— И я готов быть убитым прямо сейчас, — усмехнулся я, ощущая, как от одного вида этой трапезы у меня потекли слюнки.

Парни, забыв о недавних планах и походе в ресторан, мгновенно окунулись в атмосферу праздника. Хаын не просто компенсировала отмену ужина на стороне — она устроила для нас настоящее кулинарное путешествие, которое ни один из нас не забудет.

— Я хотела вам кое-что сказать, — вдруг обратилась она к нам, пока мы еще сидели за столом. В её голосе прозвучала нотка напряжения, и я непроизвольно напрягся, ожидая продолжения. Она нервно перебирала пряди волос — так она всегда делала, когда волновалась.

— Что-то серьёзное? — осторожно спросил я, замечая, как все остальные замерли в ожидании.

— Да, — ответила она, ненадолго замолчав, будто собиралась с мыслями. — Я хочу пригласить вас на концерт.

В комнате повисла тишина. Я мельком взглянул на остальных, чтобы понять их реакцию, но они, как и я, выглядели озадаченными.

— Концерт? — переспросил Феликс, хмуря брови. — Какой концерт?

— Концерт моего друга, — она по-прежнему избегала наших взглядов, сосредоточенно гипнотизируя блюдо перед собой. — Мы знаем друг друга много лет. Он попросил меня помочь с организацией, и я бы очень хотела, чтобы вы тоже пришли.

Словно камень с души. Как минимум, она не собиралась исчезнуть из нашей жизни, как я опасался.

— Мы его знаем? — осторожно спросил Хёнджин.

— Нет, вряд ли, — она покачала головой. — Он из Америки, здесь совсем ненадолго. Он тоже музыкант, но его музыка немного... другая.

— Другая? — Минхо приподнял бровь, жуя огромный кусок мяса. — В каком смысле другая?

— Ну, такая смесь глэм-рока и гранжа, — она замялась. — Наверное, она просто не похожа на то, к чему вы привыкли. Но думаю, что вы сможете оценить.

— Заманчиво, — протянул Минхо, хотя было видно, что он уже мысленно представлял себя на концерте. — Я бы сходил.

— А нас не узнают? — озабоченно спросил Хан, обеспокоенно оглядывая всех нас. — Ты наши лица видела? — он обвёл палочками круг вокруг своего лица, как будто иллюстрируя, насколько мы все узнаваемы.

— Об этом не беспокойтесь, — поспешно сказала она, взмахнув руками, будто отмахивалась от его опасений. — Я всё устроила. Вы будете отдельно от всей остальной публики. Там будет много иностранцев, так что, возможно, никто и не поймёт, кто вы на самом деле.

Я заметил, как ребята начали переглядываться, явно ещё не до конца уверенные в безопасности. Мы всегда старались избегать быть на виду в общественных местах, и мысль о том, что кто-то может нас узнать, заставляла их нервничать.

Я слушал её, пока она рассказывала план, но внутри всё переворачивалось. С одной стороны, мне не хотелось идти туда. Я знал, что могу столкнуться с чувствами, которые старался заглушить. Но с другой стороны, было что-то, что тянуло меня к этому предложению. Возможно, потому что я всё ещё испытывал притяжение к ней, которое не мог полностью побороть. Она уже организовывала наш отпуск у себя в деревне, и это было прекрасное время. Я знал, что могу довериться ей, но на душе было неспокойно. Предчувствие снова накрыло меня очередной волной.

— А когда это будет? — спросил я, прочистив горло.

— Первый концерт будет в эту субботу, еще один — через неделю, — ответила она незамедлительно, заправив прядку волос за ухо. — Если вы откажетесь, я пойму.

В конце концов, я принял приглашение Хаын, хотя и с тяжелым сердцем. Парни единогласно согласились, ведь это был шанс хоть немного отвлечься и развеяться. Возможно, этот вечер станет поворотным моментом, и я смогу наконец разобраться в своих чувствах, которые долгое время не давали мне покоя. То, что незримо витало вокруг меня весь день, мешало мыслить ясно и заставляло теряться в догадках.

Я ждал чего-то, но не мог понять, чего именно. Возможно, этот концерт станет началом чего-то нового, того, что поможет нам обоим двинуться вперёд. Но одно я знал точно: в субботу, на этом концерте, что-то изменится, и мне придётся принять это изменение, каким бы оно ни было.

Нервное напряжение нарастало, пока я готовился к предстоящему вечеру. Обычно выбор одежды не был для меня проблемой, но сегодня всё было иначе. Я перебирал рубашки, сравнивал джинсы и куртки, пытаясь найти идеальный образ, который бы не только соответствовал моему настроению, но и, возможно, произвёл на неё впечатление. Однако ничего не нравилось, и это вызывало всё большее беспокойство. В итоге я остановился на простом черном костюме и рубашке — хотел быть максимально незаметным в полумраке клуба.

Парни же решили не следовать моему примеру. Нуна помогла Феликсу заплести волосы в косы, что сделало его еще больше похожим на неземное создание, вышедшее прямиком из какой-то сказки. Хёнджин нацепил на себя все украшения, которые смог найти, и выглядел как живая люстра, но, как ни странно, всё равно стильно. Чанбин вообще хотел идти в спортивном костюме, но мы с трудом его отговорили. Так или иначе, мы были готовы, вновь полностью доверившись Хаын.

Она уехала в клуб раньше нас, чтобы всё подготовить, и предусмотрительно скинула нам адрес и пригласительные, напомнив, что ждёт нас позже. Я старался не думать о том, что меня ждёт, просто надеялся хорошо провести время. Но мысли всё равно кружились вокруг неё и предстоящего вечера, а странное предчувствие не отпускало меня ни на минуту.

Меня не покидали мысли о её друге, которого она упомянула. Кто этот парень, появившийся так неожиданно? Кто-то из её прошлого? Она не вдавалась в подробности, и это лишь подогревало моё любопытство и тревогу. Я уже встречался с её бывшим мужем, и он оказался довольно неприятным человеком. Может, этот друг окажется таким же, если не хуже? Мысль о встрече с её прошлым вызывала у меня неприятное ощущение в животе. Я знал, что её прошлое было далеко не радужным, и любое столкновение с ним приносило ей только боль и негативные эмоции.

Когда мы добрались до клуба, нас встретила хостес. Она провела нас через узкий, плохо освещенный проулок к черному входу, стараясь держать нас в тени. Мы прошли по узкому коридору, мимо гримерок и кулис, пока не оказались в полупустом зале. Там уже шла подготовка: несколько человек из персонала настраивали свет и оборудование, но гостей ещё не было. Играла какая-то фоновая музыка, но я не мог разобрать, что это.

Хостес привела нас на второй этаж, где находились две VIP-комнаты. Возле дверей нас ждала Хаын, и я сразу заметил, как её лицо светилось радостью. От этого моё сердце снова сжалось от волнения. Она всё ещё была в той же одежде, в которой уехала, но теперь выглядела ярко благодаря макияжу и аккуратно уложенным волосам. Когда она нас заметила, её лицо озарилось ещё больше.

— Парни, вы просто сияете! — она оглядела нас с улыбкой. — Пришли в концертных костюмах?

— Это наш обычный стиль. Я всегда так хожу, — ехидно ответил Хан, демонстративно встряхивая ворот своего пиджака.

Хаын разразилась смехом и прикрыла рот рукой.

— Как будто я не знаю, в чем вы ходите, — пошутила она. — Ну, заходите, не стойте.

Она взяла меня под руку и аккуратно подтолкнула внутрь комнаты. Внутри было уютно, хоть и немного темновато. Но сразу же внимание привлёк человек, сидящий в центре комнаты.

Это был Сет, о котором Хаын рассказывала ранее. С первой же минуты стало ясно, что он здесь главный. Высокий и мускулистый, грудь и живот был покрыт татуировками, на голое тело накинута кожаная куртка, глаза густо накрашены блестящими тенями. Он сидел, раскованно закинув ногу на ногу, окружённый несколькими парнями, и громко что-то им рассказывал. Когда мы вошли в комнату, он прервался и перевёл взгляд на нас.

— О, Хани, это твои друзья! Ciao! — сказал он по-английски с итальянским приветствием. Но по акценту и внешности было понятно, что он точно не американец.

— Сет, ты же знаешь корейский, чего выпендриваешься? — ответила ему Хаын с лёгкостью и без малейшего акцента. Меня удивило, как хорошо она говорит на английском.

— Привет, Сет, — я тоже решил проявить вежливость и протянул руку. — Я Кристофер.

Сет встал, чтобы пожать мою руку. Его рукопожатие было крепким, как тиски, но я не уступил и сжал его руку в ответ.

— Крепкий парень, — он ухмыльнулся, оценивая меня. — Супер!

— Как тебе Сеул, Сет? — спросил я первое, что пришло в голову, стараясь поддержать разговор.

— У тебя интересный акцент, откуда ты? Австралиец? — он изогнул брови, внимательно прислушиваясь.

— Да, я из Сиднея, — подтвердил я.

— О, я там был, отличное место, — его улыбка стала ещё шире. — Сеул, как всегда, великолепен. Хани не говорила тебе, что я жил здесь семь лет?

— Неужели? — я постарался изобразить удивление.

— Да, и полгода из них мы жили вместе, — он плюхнулся обратно на диван, словно это была обычная информация.

— Сет! — резко оборвала его Хаын, бросив на него сердитый взгляд.

— Нуна... Хани не упоминала, что вы настолько близки, — я старался скрыть раздражение, но оно уже пробивалось в голосе.

— О да, — он засмеялся громко и вызывающе. — В первый же день нашего знакомства она чуть не сорвала с меня одежду, так я ей понравился.

Его нахальные слова начали меня по-настоящему раздражать. Парни, сидящие рядом с ним, тоже засмеялись. Я посмотрел на Хаын — её лицо покраснело, она избегала моего взгляда. Однако её рука всё ещё лежала на моём плече, словно она искала во мне поддержку. Я, не раздумывая, накрыл её ладонь своей рукой, стараясь передать ей хоть немного уверенности и спокойствия, и я заметил, как Сет оценивает этот жест.

Он произвёл на меня странное впечатление. С одной стороны, его наглость и самоуверенность раздражали, но было в нём что-то такое, что заставляло его харизму работать на него. Красивый и опасно обаятельный, он приветствовал меня с лёгкой усмешкой, от которой я сразу почувствовал внутреннее напряжение.

— Ладно, пойдёмте, я вам всё покажу, — небрежно бросил он, вставая с дивана.

Протискиваясь мимо ребят, он направился к выходу, и мы последовали за ним. Сет привёл нас в соседнюю комнату, точно такую же, как предыдущая.

— Надеюсь, вам тут будет комфортно, — сказал он, переходя на корейский. — Депозит в два миллиона вон, думаю, вполне достаточно, чтобы провести вечер весело.

Его слова звучали как щедрое предложение, но я не мог избавиться от ощущения, что за этим скрывается что-то большее, словно он пытался купить наше расположение или же показать своё превосходство.

— Более чем достаточно, — коротко кивнул я, стараясь не выдать своих эмоций. — Это очень щедро. Спасибо.

Сет внезапно положил руку на плечо Хаын, и она, словно по его команде, выпустила мою руку из своей. Это движение казалось таким естественным, как будто она была марионеткой, а он управлял её движениями. Внутри меня начала подниматься волна ревности, но я заставил себя оставаться спокойным, хотя это давалось с трудом.

— Я ненадолго украду вашу подругу, — сказал он, увлекая Хаын за собой.

— Увидимся позже, — бросила она через плечо, прежде чем исчезнуть в тёмном коридоре.

Мы остались в комнате одни.

— Тут неплохо, — заметил Хан, усаживаясь на чёрный кожаный диван. — Мы будем смотреть концерт с балкона?

— Этот Сет мне не нравится, — тихо, но твёрдо сказал Хёнджин, нервно потирая руки. — Видели, как он хватал нашу нуну? Словно она его игрушка.

— Мне он тоже не понравился, — согласился Чанбин, произнося вслух то, что вертелось у меня на языке. Я кивнул, понимая, что наши чувства к этому человеку были взаимны.

— Он ведёт себя так, будто хочет показать, что Хаын принадлежит ему, — добавил Минхо, хмуро оглядываясь по сторонам. — Но мне кажется, что здесь что-то не так.

— Она никогда не рассказывала о нём, — произнёс я, размышляя вслух. — Но видно, что между ними есть какая-то история.

— А вдруг он просто выпендривается? — Хан вздохнул, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Как бы там ни было, нам нужно быть начеку.

— Надеюсь, нуна знает, что делает, — сказал Феликс, подперев подбородок рукой.

— Не переживайте, просто отдыхайте, — я старался звучать непринужденно, чтобы не посеять в ребятах еще больше тревоги.

В голове роились вопросы, но на них не было ответов. Всё, что я мог сделать, — это наблюдать и надеяться, что вечер пройдёт спокойно. Однако странное чувство, которое не отпускало меня с самого начала, становилось только сильнее. Впереди явно что-то назревало, и я не мог избавиться от ощущения, что всё это — лишь предвестие чего-то большего.

Я не заметил, как ребята начали расходиться по клубу, словно котята, разбежавшиеся от своей матери, пока пространство вокруг нас постепенно заполнялось гостями. Музыка стала громче, подвыпившие люди стали танцевать недалеко от сцены. Минхо и Хёнджин уже заняли места у бара, весело спаивая младшего Чонина, который изо всех сил старался не отставать от них. Когда я подошёл ближе, заметил, что рядом с ними сидела и Хаын. Однако, как только я приблизился, она вдруг поднялась и уплыла в другой конец зала, избегая встречи со мной взглядом.

— Что вы тут делаете? — строго спросил я, стараясь не выдать своего беспокойства.

— Хён, мы просто отдыхаем, как ты нам и велел, — с лёгкой улыбкой ответил Чонин, опрокидывая очередную стопку.

— Только не напивайтесь сильно, — попросил я, понимая, что моя просьба, скорее всего, останется без внимания.

— Конечно, — с иронией произнёс Минхо, чокаясь рюмками с Хёнджином и Айеном, явно не принимая мои слова всерьёз.

Я вернулся наверх и оглядел зал в поисках Феликса, но его нигде не было видно.

— А где Феликс? — спросил я у Хана, который оказался рядом.

— На танцполе, вон там, — он указал пальцем куда-то в толпу.

Я прищурился, пытаясь разглядеть его в мигающем свете клубных огней. В конце концов, я заметил его белую шевелюру. Феликс танцевал с какой-то девушкой, и сначала я не понял, кто это. Но потом, приглядевшись, осознал, что это была Хаын. На ней был какой-то чёрный костюм с открытыми плечами, и даже на таком расстоянии я смог заметить, как они отплясывали с безумной энергией, под смех и подначивания Чанбина и Сынмина, которые стояли неподалёку у края танцпола.

Я пытался уследить за всеми, но ребята были явно в своём настроении, и мне пришлось смириться с тем, что удержать их веселье под контролем не получится. Я нашёл себе удобное место на балконе, взяв в руку бокал виски, и стал наблюдать за происходящим. Но что больше всего меня беспокоило, так это поведение Хаын. Стоило мне к ней приблизиться, как она тут же ускользала, словно стараясь избежать моего взгляда. Это странное поведение сбивало меня с толку, и от этого внутри нарастало ощущение беспокойства.

Не могу точно сказать, был ли Сет причиной её странного поведения, но этот парень явно действовал мне на нервы. Его самодовольное выражение лица и нахальные манеры раздражали меня до глубины души. Каждый раз, когда мы с ним пересекались в течение вечера, мне хотелось ударить его, настолько он вызывал во мне раздражение.

Ещё больше напрягало то, как Сет легко и небрежно обнимал Хаын или клал руку ей на плечо, будто это было само собой разумеющимся. Он делал это даже во время разговоров с другими людьми, как будто её присутствие рядом с ним было чем-то обыденным. Это заставляло мои кулаки непроизвольно сжиматься, но я ничего не мог сделать, просто наблюдал со стороны, как девушка, которая мне нравилась, была с другим.

Между ними что-то действительно было? Этот вопрос постоянно крутился у меня в голове, и я отчаянно хотел выяснить правду. Но задавать такие вопросы напрямую было бы слишком навязчиво и невежливо. Я не хотел становиться таким же хамом, как Сет, поэтому решил просто стоять в стороне и ждать, надеясь, что ситуация прояснится сама собой.

Начался концерт. Света на сцене стало меньше, и Сет, шагнув под яркий прожектор, стал воплощением необузданной сексуальности. Каждое его движение было уверенным, каждое прикосновение к микрофону — полным неосознанной грации, которая удерживала внимание всех присутствующих.

— Привет, всем, — произнес он на чистом английском, его голос был низким и глубоким, будто обволакивал зрителей. Пауза, затем он повторил то же самое по-корейски, и его акцент только добавил шарма. — Сегодня будет жаркая ночка, неправда ли?

Толпа разразилась одобрительными криками, и эти звуки как будто вливались в Сета, наполняя его энергией.

— Ну тогда давайте зажжем! — выкрикнул он в микрофон, и из динамиков раздался оглушительный гитарный риф, взорвавший зал и запустивший первую песню.

Сет буквально жил на сцене, его голос был обжигающим, с той хрипотцой, которая сводила с ума поклонниц. Он играл с тембром, вкладывая в каждую строчку всю страсть, и толпа двигалась в унисон с его ритмом, словно загипнотизированная его энергией.

Однако, несмотря на его магнетизм, моё внимание постоянно отвлекалось. Я искал взглядом Хаын, пытаясь поймать её силуэт в бушующей толпе. Время от времени мне удавалось увидеть её на баре с нашими ребятами или танцующей с Феликсом, но каждый раз она исчезала из поля зрения, оставляя меня в беспокойстве. Моё сердце сжималось от отчаяния, когда я снова и снова пытался найти её, но тщетно.

Через несколько песен Сет внезапно прервал своё выступление, его голос, полон лёгкой насмешки, эхом отозвался в зале:

— Бамбини, у меня есть для вас особенный подарок, — сказал он, усмехаясь в микрофон. Толпа стихла, напряжённо ожидая продолжения. — Сегодня среди нас есть моя дорогая и горячо любимая Хани. Она пришла сюда специально, чтобы поддержать меня. — Его голос стал более игривым, и он чуть наклонился вперёд, как будто хотел увидеть её в толпе. — Хани, ты уже достаточно выпила? — закричал он, бросая вызов сквозь смех, и зал разразился гулом смеха и аплодисментов. — Ты готова? Милая, ты идешь?

В зале раздался шум, все пытались понять, к кому он обращался. Я напрягся, пытаясь выследить её среди толпы. Сет, прищурившись, искал глазами в зале и вдруг его лицо осветилось широкой улыбкой, словно он увидел её. Толпа вновь завопила, в предвкушении следующего хода.

Meet me there where it never closes(Встретимся там, где всегда открыто,)Meet me there where it's never hopeless(Встретимся там, где всегда есть надежда.)All is fair in love, oh-oh-oh(В любви все средства хороши, о-о-о.)Honey, are you coming?(Милая, ты идешь?)

В этот момент всё вокруг замерло. Время словно остановилось, и каждый звук, каждое движение вокруг затихло, став фоном для того, что происходило на сцене. Моя кровь застыла, а затем с новой силой закипела в жилах, когда я увидел, как Хаын, плавно и уверенно, поднимается на сцену. Музыканты играли вступление, но для меня все звуки слились в один гулкий ритм сердца, который отбивал бешеную дробь.

Луч прожектора, выхвативший её из полумрака зала, позволил мне наконец разглядеть её. Она выглядела невероятно. Откровенный костюм, словно вторая кожа, подчеркивал каждую линию её тела. Корсет обтягивал её фигуру, а кожаные брюки-клёш удлиняли её ноги до бесконечности. Под корсетом виднелась кружевная, почти прозрачная блуза с широкими рукавами, которые свободно струились, создавая контраст с обтягивающими тканями. Плечи были оголены, на шее мерцали массивные цепочки, придавая её образу дерзости, а в ушах сверкали крупные серьги-кольца, добавляя изюминку этому вызывающему наряду.

Она шла уверенной походкой на высоких, но устойчивых каблуках, и каждый её шаг отдавался во мне эхом. Наконец, она подошла к Сету, который уже протянул ей руку. Их пальцы на мгновение сплелись, и она встала рядом с ним, как королева, занявшая трон.

Моё сердце забилось быстрее, так сильно, что я почувствовал, как пульс стучит в висках. Я не мог отвести глаз, даже если бы захотел. Это была не просто сцена — это было воплощение необузданной чувственности, от которой исходило нечто манящее, почти гипнотическое. Я дрожащей рукой схватил бокал и выпил его залпом, надеясь, что это хоть как-то поможет мне унять напряжение, которое пронзило моё тело, словно разряд тока. Но это слабо помогло. Напряжение росло.

— Ох, нуна просто огонь, — присвистнул Хан, который стал невольным свидетелем моей внутренней борьбы. В его голосе прозвучало восхищение, смешанное с легкой завистью. — Даже лучше её танцевальных шортиков.

Я с трудом отвел глаза от сцены и бросил на него короткий взгляд.

— Ага, — буркнул я сквозь зубы, чувствуя, как слова застревают в горле. — Не то слово.

Сет, кажется, уловил наши взгляды и повернул голову, встретившись со мной глазами. Его улыбка стала шире, и я почувствовал, как внутри что-то вспыхнуло, но он тут же перевёл внимание на Хаын. Он подтолкнул её вперёд, к краю сцены, как бы передавая её толпе. Она взяла микрофон, и зал взорвался одобрительными криками.

— Всем привет! — её голос был глубоким, завораживающим, и ей удалось одним словом завладеть вниманием всех присутствующих. Она взглянула на Сета и затем снова на зал. — Готовы сделать этот вечер незабываемым?

Толпа откликнулась громогласным ревом, и я почувствовал, как напряглись мои мышцы, словно ожидая чего-то неизбежного.

I know a place downtown, babe, if you wanna go(Я знаю одно местечко в центре, если хочешь пойти, детка.)I'm gonna show you how this Italian amor(Я покажу тебе, как этот итальянский любовник)Is gonna love you harder than ever before(Будет любить тебя так, как тебя ещё не любили.)You will like it(Тебе понравится.)

Их взаимодействие, эта напряжённая близость и химия, словно искры, витавшие между ними, заставляли мой живот сжиматься от ревности. Я пытался заглушить это чувство, делая глоток за глотком крепкого виски, но ярость только нарастала. В голове пульсировала мысль: "Почему он, а не я?"

We're gonna get sky-high and create a new world(Мы улетим на седьмое небо и построим новый мир,)Where somebody might die, but nobody gets hurt(Где кто-то может умереть, но никому не может быть больно,)And if it sounds good for you, baby, just say the word(И если тебе это подходит, детка, только скажи.)You will like it (Ah)(Тебе понравится. (Ах!))

Он прижимался к ней сзади, не прерывая пение, словно мурлыча все эти слова ей в ухо, а она, с лёгкой улыбкой, отвечала ему взаимностью, закидывая руку назад и нежно касаясь его лица. Эта сцена обжигала меня, как открытое пламя, но я не мог оторвать глаз.

It's 5 AM(На часах 5 утра,)We feel so good, it's almost frightening(Нам так хорошо, что даже страшно.)It's 5 AM(На часах 5 утра,)I'm made for you, we can't deny it(Я создан для тебя, нельзя этого отрицать.)

Когда она начала петь, её голос на мгновение вернул меня в реальность, немного успокаивая разъярённый разум. Но даже тогда я продолжал пожирать её глазами, чувствуя, как внутри меня разрастается ненависть к Сету.

Meet me there where it never closes(Встретимся там, где всегда открыто,)Meet me there where it's never hopeless(Встретимся там, где всегда есть надежда.)All is fair in love, oh-oh-oh(В любви все средства хороши, о-о-о.)Honey, are you coming?(Милая, ты идешь?)

И вот они стоят друг напротив друга, он тянет её за корсет, два пальца проникают в вырез её декольте, и она послушно движется к нему, прижимаясь, словно созданная для этого движения. Я был на грани — готов кинуть стаканом в его самодовольную физиономию, но знал, что до сцены он вряд ли долетит.

Before I found this place I was feeling so blue(Пока я не нашел это место, мне было так грустно,)But then it turned me out, let it do it to you(Но потом оно меня завело. Пусть с тобой случится то же.)It's not a one-night stand if it turns into two(Это не роман на одну ночь, если за одной следует вторая.)Oh, I like it (Yeah)(О, мне это нравится! (Да!))It's 5 AM(На часах 5 утра,)We feel so good, it's almost frightening(Нам так хорошо, что даже страшно.)Let's try again(Давай попробуем снова.)I don't deserve you, you're a diamond(Я не заслуживаю тебя. Ты — бриллиант.)

— Он сейчас её съест, — прокричал мне в ухо Чанбин, стоявший рядом с другой стороны от Хана.

И я это прекрасно видел, но не мог ничего с этим сделать. В голове мелькнула мысль, что это просто часть шоу, но я не мог её принять. Меня мутило не столько от выпитого, сколько от того, что я видел. Смотрел на неё, как она свободно и раскованно двигается рядом с ним, и не понимал, как мы дошли до этого момента. Я хотел её здесь и сейчас, хотел быть тем, кто стоит на сцене рядом с ней, но с каждой минутой всё острее чувствовал, что теряю её. Она была близка физически, но казалась такой далекой. Ревность и желание смешивались в бурю, которую я уже не мог контролировать.

Meet me there where it never closes(Встретимся там, где всегда открыто,)Meet me there where it's never hopeless(Встретимся там, где всегда есть надежда.)All is fair in love, oh-oh-oh(В любви все средства хороши, о-о-о.)Honey, are you coming?(Милая, ты идешь?)

До самого конца шоу она оставалась на сцене. Иногда пела одна, иногда в дуэте с Сетом, и каждый их совместный момент заставлял моё тело напрягаться до предела. Каждый раз, когда они сливались в едином ритме, моя рука автоматически тянулась к стакану, который расторопный официант менял слишком быстро.

— Чан-а, остановись, — Хан посмотрел на меня с тревогой. — Это уже какой по счёту? Четвёртый? Пятый?

— Не последний, — ответил я, осушая стакан залпом. Жгучее ощущение разлилось за грудиной, и я не мог понять, что причиняет больше боли — виски или ревность.

К финалу концерта я уже не находил себе места. Сет за какие-то два часа на сцене довёл меня до такого состояния, что я едва сдерживался, чтобы не сорваться. Каждый его жест, каждое прикосновение к Хаын, каждый раз, когда он обнимал её или приближался слишком близко, были словно удары по моему самоконтролю. Я видел, как он склонялся к её лицу, и этот момент был на грани поцелуя. Внутри всё кипело, каждый мускул напрягался от ярости. Но хуже всего было видеть её реакцию. Она не только не сопротивлялась, но и полностью принимала его игру. Её улыбка, её легкие касания в ответ – всё это сводило меня с ума. Как она могла так спокойно позволять ему себя трогать? Ведь она моя!

Когда концерт, наконец, завершился, я понял, что больше не могу это терпеть. Мысли смешивались, но одно было ясно — я не собирался оставлять это просто так. Я пробрался за кулисы, чувствуя, как решимость разгорается внутри меня. Я должен был с ним поговорить. Или лучше врезать. Подойдя к гримёрке, где он должен был быть, я уже готовился к противостоянию. Но как только я подошёл к двери, она неожиданно открылась. Передо мной стоял Сет. Его лицо выглядело расслабленным, глаза искрились той же самодовольной ухмылкой, что и на сцене, а в зубах у него была незажжённая сигарета.

Я открыл рот, чтобы высказать всё, что накопилось, но он перебил меня:

— О, Кристофер, — его голос прозвучал с приторной дружелюбностью, которую невозможно было не заметить. Он улыбнулся той самой противной, скользкой улыбкой, которая меня так раздражала. — Пойдём покурим.

Я растерялся. Все слова, которые я вынашивал по пути сюда, вдруг исчезли, и я не мог найти, что сказать.

— Я не курю, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, хотя внутри всё бушевало.

— Неважно, — он отмахнулся, как будто это действительно не имело значения. Ещё до того, как я успел что-то возразить, Сет положил мне руки на плечи и мягко, но уверенно вывел через чёрный ход в узкий, мрачный переулок.

Мы оказались в затенённом месте, где слабый свет уличного фонаря лишь едва освещал пространство. Сет неспешно закурил, явно наслаждаясь моментом.

— Между тобой и Хани что-то есть? — спросил он вдруг, выпуская облако дыма и лениво взглянув на меня.

— Что? — я замешкался, его вопрос застал меня врасплох.

— Вы уже спали? — повторил он, как будто говорил о чем-то обыденном, что можно упомянуть между делом. Он затянулся, наблюдая за моей реакцией с лёгкой усмешкой на губах. — Можешь не отвечать, я и так всё вижу. — Его ухмылка стала ещё шире. — Мне она так и не дала в своё время.

Моё раздражение нарастало, и я уже не мог его скрывать, но неожиданно для себя понял, что первоначальная ярость поубавилась. Ещё несколько минут назад я был готов броситься на него, а теперь стоял здесь, сбитый с толку его откровенностью.

— Почему ты говоришь об этом? — резко спросил я, чувствуя, как терпение на исходе.

Сет задумчиво затянулся и отвёл взгляд, как будто обдумывал свои следующие слова.

— Я тебе не враг, Кристофер, — сказал он мягко, но в его голосе звучала уверенность, которая заставила меня прислушаться. — Это было давно. Когда я нашёл её, избитую и замученную, я буквально вынес её из того дома, спас от её мужа, но даже тогда она не открыла мне своё сердце. — Он говорил об этом спокойно, как будто этот факт давно уже не тревожил его. — Я хотел её много лет назад, но её мысли всегда были заняты другим человеком. И это был не тот придурок, за которого она выходила замуж.

Первая мысль, что пришла мне в голову, была о Джонхёне. Ведь именно о нём она всегда не могла говорить, а когда видела его или слышала его музыку, то выглядела так тоскливо, что было больно на нее смотреть.

— Который умер, — продолжил Сет, словно подтверждая мои догадки. — Ты, наверное, знаешь, о ком я. Из твоей тусовки.

Я кивнул, не зная, что ещё сказать.

— Она не пела из-за него, — Сет снова затянулся и выпустил дым, который медленно растаял в холодном воздухе. — Говорила, что не могла. Я годами пытался убедить её оставить прошлое и двигаться дальше, но она упрямая девочка. И тут появляешься ты... — он сделал жест в мою сторону.

— В каком смысле? — спросил я, чувствуя, как внутри всё переворачивается от его слов.

— Ну, тут не надо быть ясновидящим, чтобы понять, — он хмыкнул, явно наслаждаясь моментом. — Всё на поверхности, парень. Пошевели мозгами.

Я был слишком пьян, чтобы мыслить ясно, но наконец начал догадываться, куда он ведёт.

— То есть, я причина, что она снова вернулась на сцену? — я указал на себя, не веря собственным словам.

— Бинго! — он хлопнул в ладоши с таким энтузиазмом, будто мы обсуждали что-то тривиальное. — Слушай, мне ничего не нужно от Хани. То, что ты видел там, — это просто шоу. — Он пожал плечами, как бы показывая, что это не имело для него значения. — Мне приятно было исполнить свою давнюю мечту — быть с ней на одной сцене, хотя бы притворяясь, что она моя. Но я просто хочу, чтобы она была счастлива. И вопрос теперь в том, можешь ли ты это устроить?

Слова Сета прозвучали как гром среди ясного неба. Он был человеком, который знал Хаын гораздо лучше, чем я мог себе представить. Я посмотрел на него, и внезапно до меня дошло, что его намерения были искренними. Он не был тем соперником, за которого я его принял. Всё это время он был её другом, защитником, тем, кто оставался в тени, чтобы она могла светить.

— Мы больше не вместе, — ответил я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Слова с трудом слетали с моих губ, и я едва мог справиться с дрожью в голосе.

— Почему? — его вопрос был прямым, но в нём прозвучала такая неподдельная заинтересованность, что я не смог проигнорировать его.

— Много сложностей, — пожал я плечами, будто эти слова могли объяснить всю глубину ситуации. Но теперь, произнося их, я осознал, насколько они были пустыми и бессмысленными.

Сет тихо усмехнулся, выпуская облако дыма, и посмотрел на меня с лёгким прищуром.

— Иногда нужно идти на зов сердца и наплевать на весь мир, — сказал он с таким спокойствием, как будто это был самый очевидный выход. — Quando è alta la passione d'amore, è bassa la ragione, — его голос звучал уверенно, с той глубиной, которая пробудила во мне что-то давно подавленное.

— И как это переводится? — спросил я, пытаясь уловить смысл его слов.

— Когда сильно любят, не рассуждают, — ответил он, докурив сигарету и бросив окурок на асфальт, придавив его каблуком ботинка.

Я внимательно смотрел на него, понимая, что этот человек был для Хаын настоящим другом. Он был её опорой, даже если это значило оставаться в стороне, наблюдая за её жизнью издалека. Его слова ударили по мне, словно пробуждая то, что я так долго старался подавить. Я больше не мог отрицать свои чувства.

— Ты думаешь, она всё ещё любит тебя? — спросил он, его взгляд проникал в самую глубину моей души.

— Не знаю, любит ли она меня вообще, — признался я, чувствуя горечь собственных слов. — Мы решили оставить всё позади, но я не могу перестать думать о ней.

Сет кивнул, словно понимая меня лучше, чем я сам.

— Тогда зачем ты сдаёшься? — в его голосе звучала твёрдость, словно он знал все мои страхи и сомнения. — Если она так важна для тебя, борись за неё. Не повторяй моих ошибок. Не позволяй ей оставить тебя просто зрителем. Возьми всё в свои руки, ведь ты уже изменил что-то в её жизни, что она снова вышла на сцену.

Его слова будто пробили брешь в моей обороне. Я кивнул, чувствуя, как внутри поднимается новая решимость. Я не мог больше позволить страхам и сомнениям управлять мной. Я должен был вернуть её. Может быть, этот разговор, эти простые, но такие глубокие слова Сета, наконец, заставили меня понять, что нужно действовать.

Сет подошёл ближе, похлопал меня по плечу и с лёгкой улыбкой добавил:

— Удачи, Кристофер. Ты ей нужен больше, чем думаешь.

Теперь я знал, что должен сделать. Я не мог позволить ей уйти. Не сейчас, когда я наконец осознал, насколько она важна для меня. Я должен был найти её и сказать всё, что накопилось внутри. И я сделаю это прямо сейчас.

Нуна вышла из дверей клуба, её шаги были замедленными, словно она уже предчувствовала, что грядущий разговор будет не из простых. Ее прошлое и настоящее встретились и теперь стоят по разные стороны от нее. Стук каблуков раздавался эхом по пустой улице, усиливая ощущение тревоги в воздухе.

— О чём вы тут шепчетесь? — спросила она с лёгким подозрением в голосе, осматривая нас обоих. — Неужели обсуждаете меня за моей спиной?

Сет, улыбаясь своей привычной ухмылкой, склонил голову в сторону и ответил:

— Уже нет, — он рассмеялся, явно получая удовольствие от всей ситуации. — Ладно, мне пора. Не буду вам мешать.

Он подошёл ближе, слегка подтолкнув Хаын в мою сторону, и, бросив через плечо:

— Поговорите, иначе никогда не узнаете правду. — С этими словами он исчез за дверью, оставив нас одних в тёмном переулке.

Наступила напряжённая тишина. Моё сердце начало колотиться сильнее, ощущение тревоги нарастало. Хаын выглядела растерянной, её глаза мельком встретились с моими, но тут же отвели взгляд. Я понял, что обязан сделать первый шаг.

— Нуна, я... — начал я, но она резко подняла руку, прерывая меня.

— Не говори ничего, — её голос слегка дрожал, но она пыталась придать ему уверенности. — Сет... Он просто болтун. Не бери в голову всё, что он сказал. Он любит пускать пыль в глаза и говорить чушь.

— А знаешь, он мне показался неплохим парнем, — сказал я, пожимая плечами, пытаясь сохранять лёгкость в голосе. — Он действительно заботится о тебе.

Она хмыкнула, закатив глаза, но в её голосе звучала нежность, которую она пыталась скрыть:

— Да, если бы он хоть на секунду сбросил маску «великолепного подонка»... — Она рассмеялась, и я почувствовал, как напряжение между нами начало спадать. Её смех всегда был для меня лекарством, и я невольно улыбнулся.

— Ты выглядела потрясающе на сцене, — сказал я, надеясь, что эта похвала поможет мне подвести её к тому, что я действительно хотел сказать.

— Спасибо, — ответила она, слегка зарделась и отвернулась, но я видел, как её губы дрогнули в лёгкой улыбке.

Но внутри меня уже бушевал ураган чувств, и я больше не мог их скрывать. Слова словно сами вырвались наружу:

— Я не мог отвести от тебя взгляд, — тихо признался я, сделав шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. — Хаын, ты постоянно в моих мыслях. С тех пор, как я потерял тебя, я понял, насколько ты мне нужна. Я... я люблю тебя.

Она замерла, её глаза округлились от удивления, словно она не верила своим ушам.

— Что? — прошептала она, её голос был едва слышен, дрожал от неожиданности.

— Я люблю тебя, Со Хаын, — повторил я, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. — Я люблю всё в тебе: твою заботу, твой уют, как ты готовишь, как ты улыбаешься. Я люблю даже ту тебя, которая на сцене, такую дерзкую и свободную. Я люблю твой голос, твою манеру танцевать. Ты изменила мою жизнь, сделала её полной. С тобой я чувствую себя живым. Мне не важно, кто ты, кем ты была и кем станешь. Но я надеюсь, что смогу быть частью твоего будущего. Пожалуйста, Хаын, дай мне ещё один шанс...

Но я не успел договорить. В одно мгновение она оказалась рядом, её руки обвили мою шею, и, не сказав ни слова, она прижалась ко мне. Её губы встретились с моими в страстном поцелуе. Я тут же ответил, крепко прижимая её к себе, словно боясь, что она может исчезнуть. В этом поцелуе было всё: признание, чувства, страхи и надежды. Этот жест отрезвил меня, и я наконец понял — она была со мной, она была моей, и теперь я не позволю ей уйти.

Когда наши губы оторвались друг от друга, она взглянула мне в глаза, её взгляд был глубоким, проникновенным, словно она пыталась сказать что-то важное без слов.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она, её голос дрожал от эмоций, и я снова поцеловал её, словно отвечая на её признание.

В этот момент все мои сомнения исчезли. Я понял, что готов бороться за эту женщину до конца. Мы стояли в тёмном переулке, окружённые тишиной ночи, но для меня существовала только она, её тепло и её признание. Всё остальное утратило значение.

— Что тут у вас происходит? — громко спросил Чанбин, его голос прорезал воздух как звук будильника в раннее утро.

Я оторвался от Хаын, и мы оба повернулись к источнику звука. Возле выхода стояли все парни, семь пар удивлённых глаз смотрели на нас с неподдельным шоком.

— Нуна! Хён! — Чонин вытаращил глаза и схватился за голову, как будто пытался осмыслить то, что видел.

— Хён! Нуна! — Хёнджин, казалось, был так ошарашен, что ему пришлось прикрыть рот рукой, будто бы слова сами вырвались против его воли.

— Не может быть! — Феликс закрыл глаза, будто надеясь, что это всё окажется сном.

— Вы, что, вместе? И молчали? — Хан начал нервно чесать голову, бросая на нас подозрительные взгляды.

— А я всё знал, — внезапно заявил Сынмин с такой уверенностью, что все резко повернулись к нему.

— И давно? — Чанбин сузил глаза и прищурился, будто пытаясь понять, врет ли он.

— Где-то с августа, когда мы были у нуны в гостях, — Сынмин спокойно пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном.

— Получается, мы все это проглядели? — с раздражением в голосе влез Минхо, его тон был почти обвиняющим.

— А ты разве не заметил, что они творили на дне рождения Хана? — Чанбин махнул рукой, как будто это объясняло всё. — Я уверен, они собирались поцеловаться.

— Да нет же, это просто была импровизация, — Хёнджин попытался утихомирить Чанбина, который распалился и начал спорить. — Они не собирались.

— Импровизация? — Чанбин посмотрел на Хёнджина с нескрываемым скептицизмом. — Это ты у нас актёр, а там была химия, я видел.

— Да мы все это видели! — Феликс, который до сих пор стоял в лёгком оцепенении, наконец заговорил.

Дебаты разгорелись как пламя. Парни спорили друг с другом, размахивая руками, словно это могло усилить их аргументы. Они махали, кричали и перебивали друг друга, как будто забыв о нашем существовании. Сцена выглядела как из комедийного фильма: совершенно серьёзные лица, серьезные тональности, а повод — явно был недостойный таких баталий.

— Может, вы у хёна спросите и перестанете галдеть? — выкрикнул Чонин, попытавшись остановить поток брани между парнями. Это было как выстрел из стартового пистолета — все мгновенно замолчали и обернулись к нам, ожидая ответа.

В тишине, которая повисла между нами, я почувствовал, как напряжение накатывает волной. К такому повороту событий я не был готов. Вся ситуация казалась настолько абсурдной, что у меня не нашлось слов, чтобы объяснить происходящее. Но тут Хаын, словно почувствовав мою нерешительность, наклонилась ко мне и прошептала:

— Бежим, — и прежде чем я успел осмыслить её предложение, она потянула меня за руку. Мы бросились бежать, прочь из переулка, прочь от их удивлённых взглядов и нескончаемых вопросов.

Смех парней и их крики догоняли нас, но это только добавляло веселья в наш побег. Мы мчались по улице, ускользая от вопросов, от прошлого и, возможно, от будущего. Но в этот момент всё это не имело значения. Важным было только то, что мы бежали вместе, рука об руку, и мир вокруг исчезал, оставляя лишь нас двоих в этом захватывающем, безумном побеге.