Глава 1
Первое и самое важное при приеме на работу к айдолам — это безупречная репутация. Ты не пройдешь даже первый этап собеседования, если тебя замечали в каком-то скандале. Проблемы с полицией — меньшее из зол, а вот слитые пьяные видео в сеть — это точно провал. Лучше, чтобы упоминаний о тебе в Интернете было по минимуму, и желательно, чтобы ты не была из Сеула. В большом городе проще скрыть свои грешки, хоть это и усложняет работу службе безопасности. Ведь им приходится не только проверять твои соцсети, но и ехать в твою деревню, чтобы узнать у местных, не била ли ты окна из рогатки с соседскими мальчишками в детстве или не издевалась ли ты над одноклассницами в школе.
Агентство, в котором я работаю, занимается подбором персонала в дома корейских знаменитостей и убеждало нанимателей, что моя репутация безупречная и я лучший их сотрудник, который справится даже с самой сложной работой. Очевидно, они знали обо мне абсолютно всё, но компания нанимателей решила провести дополнительные проверки, что знатно потрепало мне нервы, так как тянули с окончательным решением. Но в конечном итоге они не нашли к чему придраться.
Второе, и не менее важное — возраст. Это значимый аспект, который определяет иерархию в общении, на этом строятся все отношения, от формальных до семейных. Если ты старше, значит мудрее и опытнее априори, хоть это и не всегда правда. Мой возраст сыграл ключевую роль на предыдущем месте работы в доме знаменитого актера: из двух домработниц выбрали не меня, а ту, что была старше, хотя кроме дополнительных десяти лет — разницы в нас не было. И конечно же именно меня попросили на выход. Хоть я и получила значительную сумму за это, но осталась без работы на целых четыре месяца. Деньги стремительно заканчивались, и мне нужна была новая работа как никогда.
Поэтому перспектива работать у айдолов меня очень обрадовала, хотя немного пугало осознание того, что придется работать не на одного человека, а на восьмерых. Я боялась, что меня не возьмут. Объективно, я была хорошим работником, примерной и порядочной, с хорошим послужным списком и рекомендациями с предыдущего места работы, но возраст мог мне помешать. Мне всего тридцать, хотя никто никогда не давал меньше. Я выглядела старше, потому что моя работа не подразумевает модельной внешности.
Я занимаюсь уборкой, и грязному унитазу всё равно, накрашена ты или нет, на тебе футболка из брендового магазина или из масс маркета. Главное — делай своё дело качественно, чтобы у работодателя не было вопросов. К тому же, неприметность моей внешности позволяла избегать скандалов с интрижками между хозяином и прислугой, как бывало у моих коллег. Меня это миновало, да и я особо об этом не задумывалась. В итоге все мои страхи не оправдались: мой возраст не помешал, так как самому старшему нанимателю было двадцать шесть.
Третье, и также важное — я не являюсь фанаткой своих работодателей. Это было очень важно, на предмет чего меня проверяли куда более тщательно. А ведь правда, какая фанатка не захочет работать у своих обожаемых кумиров? Но это не просто проблема, а катастрофа. Дом для айдолов — единственное место, где можно побыть в безопасности, вдали от камер и вездесущих сасэнок. Согласитесь, что наличие фанатки под боком, которая ковыряется в твоём грязном белье, вызывает неудобства.
Служба безопасности провела со мной трехчасовой допрос, на котором я честно призналась, что слышала эту группу, но никогда не интересовалась подробно. Конечно, я их знала, их знают буквально все. Из каждого утюга их песни, которые висят в топе чартов, их клипы крутят по музыкальным каналам днём и ночью. Шоу с их участием смотрят все школьницы, а может, и их мамы с бабушками. А прямые эфиры в сети собирают миллионные просмотры. Конечно, их знал каждый человек в Корее, который хоть раз включал радио в машине. И я их знала, слышала пару песен, пару раз видела их шоу по телевизору, знала, что их восемь, но честно признаюсь, не запомнила их имен.
Моего честного ответа хватило, чтобы меня приняли на работу. Я подписала согласие о неразглашении конфиденциальной информации и запрет на служебный роман: в противном случае — увольнение, штраф или что-то ещё хуже. В таком случае я вряд ли найду новую работу не только в Сеуле, но и в Корее в целом. Я такими вопросами не задавалась, это вообще не обсуждалось. Какие служебные романы, тем более с детьми!
«Им всем суммарно лет двадцать пять», — думала я, судя по тому, что видела о них в Интернете. Однако меня не смущало работать с юными нанимателями: на прошлой работе была семья с подростками, и мне удавалось находить с ними общий язык. К тому же у меня есть брат, который учится в выпускном классе, поэтому я примерно представляла, как общаться с парнями такого возраста.
Когда договор был подписан, со мной связался менеджер Ким, который занимался организацией дома для айдолов, он же был моим главным начальником. Это был не новый проект: они и раньше селили всю группу под одну крышу, чтобы им было удобно и комфортно работать, писать альбом и готовиться к гастролям. Он обрисовал масштаб, и то, что возможно, я буду немного удивлена, на что я ответила, что меня сложно удивить.
У входа в большой двухэтажный дом в современном стиле меня встретил менеджер. Он был средних лет, из-за пластики сложно было понять его возраст. Достаточно подтянутый, волосы идеально уложены, а на клетчатых брюках — идеальные стрелки. Определённо, он выглядел потрясающе для человека его статуса. В руках у него была чёрная папка для бумаг.
Я уважительно поклонилась первая, он же ответил коротким кивком.
— Здравствуйте, агасси, — он толкнул рукой дверь, пропуская меня вперёд. — Со Хаын, верно? — я утвердительно кивнула снова. — Не будем задерживаться, проходите. — он суетливо подтолкнул меня внутрь.
Дом был великолепен даже без мебели, отчего у меня не нашлось слов и отвисла челюсть. Я просто оглядывалась, рассматривая всё вокруг. Высокие потолки, панорамные окна, много воздуха и света, голова с легкостью закружится.
Конечно, родительский ханок в деревне или кошивон, в котором я жила в студенческие годы, вне всякого сравнения. Всё выполнено в минималистическом стиле и сдержанных тонах, но при этом выглядело крайне утончённо.
— Впечатляет... — выдавила я из себя спустя пять минут.
— Ещё пустовато, конечно. Оставшуюся мебель привезут завтра, но мы старались сделать всё, чтобы ребятам было удобно, — менеджер Ким рукой предложил мне пройти вглубь дома. — Здесь есть цокольный этаж с парковкой на две машины, тренажёрный зал с сауной и прачечная. Вы можете брать служебную машину, если она Вам понадобится: она припаркована внизу. Так же можете пользоваться всеми удобствами дома в нерабочее время и когда группы не будет дома, конечно же. Пойдёмте, я покажу Вашу комнату.
Мы прошли дальше, где на первом этаже за кухней был небольшой закуток со спальной, которая предназначалась для прислуги, с личной маленькой ванной.
— Тут довольно уютно, — подметила я.
— Согласен, — кивнул он. — Нам важно, чтобы и сотрудники чувствовали себя комфортно. К тому же, расположение в доме очень удобное, практически в центре здания.
Он поводил меня ещё по второму этажу, где были спальни для группы. После осмотра мы вновь остановились в коридоре.
— Ну что, как Вам? — поинтересовался он.
— Великолепно, — воодушевлённо сказала я. — Дом просто чудесен, не терпится приступить.
Аджосси протянул мне пару листков из своей папки.
— Вот памятка по аллергичным продуктам, а так же личные предпочтения каждого. Это поможет сориентироваться первое время с меню. Распорядок дня у них достаточно насыщенный, поэтому дома их практически не будет, — к бумагам он добавил кредитку. — Все траты на еду и всё, что понадобится для уборки, оплачивайте с этой карточки. Так будет проще отчитываться.
— Поняла, спасибо большое. — я поклонилась. — Когда я могу приступать?
— Если вы переедете завтра, будет неплохо. Ваша комната уже обставлена, мебель для двух спален и диван с телевизором привезут завтра, как раз Вы проследите за доставкой. — телефон менеджера зазвонил в кармане, он отвлекся на него, отворачиваясь, чтобы поговорить. После короткого разговора он снова повернулся ко мне. — Ну что, Вы готовы?
— На все сто, — я улыбнулась.
— Отлично, тогда вот ключ. — он протянул связку магнитных ключей. — По всем организационным вопросам с парнями общайтесь с Чаном, он самый ответственный из них.
— Буду иметь ввиду, — я коротко кивнула, приняв ключи двумя руками.
Габариты дома немного меня пугали, но я чётко поставила себе цель, что справлюсь со всем. Мне очень нужна эта работа, к тому же, мой труд незаметный, возможно, я никогда и не пересекусь с моими нанимателями, а буду тихо выполнять свою работу изо дня в день. Это было бы идеально.
Я заехала в дом раньше, чтобы подготовить его к приезду хозяев. Моя задача обеспечить им комфорт, чтобы они ни в чем не нуждались и не отвлекались на бытовые вопросы.
Сначала было немного жутковато оставаться в таком большом и пустом доме одной, но потом я свыклась со звенящей тишиной. К тому же дни в одиночестве давали возможность побыть самой с собой и набраться сил на предстоящее пребывание в одном доме с кучей людей. Я не социофоб, просто когда я одна, моя батарейка заряжается, и тогда я могу быть весёлой и достаточно общительной.
Если у меня такой возможности не будет, то я буду вялой и малопродуктивной, чего мне бы совсем не хотелось на новой работе. Поэтому это была прекрасная возможность, чем я рада была воспользоваться.
Через пару дней дом наполнился гулом, потому что они вбежали как ураган. Тишина в секунду схлопнулась. Я заправляла последнюю постель на втором этаже, когда услышала, как входная дверь открылась с громким хлопком, послышались беспорядочный топот, как мне показалось, табуна лошадей; голоса, громко что-то обсуждающие с характерным мальчишеским гоготом; звук колесиков батареи чемоданов по кафелю.
Голоса массой двинулись от двери к гостиной, и я поспешила вниз, попутно приглаживая волосы, чтобы вживую увидеть наконец тех, у кого я буду работать.
Пока я спускалась, к лестнице подошли восемь парней в масках и головных уборах, кто в кепке, кто в шапке. Они стали снимать маски, чтобы лучше меня разглядеть или чтобы я смогла разглядеть их.
Я стояла в полукруге тёмных мужских фигур, по которому пошел шепоток, разговор со мной никто из них не начал, не хотел, наверное, ожидая моей инициативы.
— Здравствуйте, — я поспешила поклонится. — Меня зовут Со Хаын, я ваша домработница. Обращайтесь ко мне по любому вопросу, я с радостью вам помогу.
— Добрый день, агасси, — сказал голос из толпы, которому вторили все остальные.
Они по очереди представились с уважительным поклоном и рукопожатием, и я пообещала им, что скоро их всех запомню.
Потом они начали заносить свои чемоданы и сумки на второй этаж, и вся масса шума расположилась там. Я же обосновалась на кухне, чтобы начать готовить ужин. На кухню пришел один из парней, как я поняла, это был Чан. Крупный нос и пухлые губы, уставший взгляд из-под взъерошенной чёлки.
— Что на ужин? — спросил он, присаживаясь за стойку.
— Чанчжанмён мне показался идеальным вариантом, — я поставила на плиту огромную кастрюлю с водой. — Вы не против?
Чанчжанмён идеальное блюдо, которое можно съесть после суматошного переезда. Быстрый в готовке, сытный и горячий. То, что сейчас нужно.
— Нет, всё круто, — он коротко улыбнулся и потёр большим пальцем переносицу. — Я сильно отвлеку Вас, если попрошу кофе?
— Вовсе нет, — я улыбнулась и повернулась к нему спиной, чтобы найти в шкафчиках наверху коробку с дрип-кофе. — Куда же я их положила? — я отчаянно шарила рукой по верхней полке и не могла достать злосчастную пачку.
— Позволь мне, — сказал голос позади.
Внезапно фигура сзади легко качнула меня в сторону и потянулась к тому месту, где я безрезультатно искала кофе. Ловким движением он выудил пачку и поставил на столешницу передо мной.
Я подняла глаза и встретилась с парой тёмных глаз в нескольких сантиметрах от моего лица. Немигающий взгляд буравил мой, отчего мне стало очень неловко, и я стала разглядывать свои тапочки.
— Спасибо, но это было не обязательно, — я заправила волосы за уши, не поднимая глаз. Слишком близко, этот парень вообще что-нибудь понимает в личном пространстве?
— Я просто хотел помочь, — тихо произнес он и отступил назад.
В молчании он дождался кофе и ушёл с ним в гостиную, оставляя с готовкой один на один.
Пока все сидели за длинным столом, я стояла за стойкой и складывала посуду в посудомойку.
— Агасси, а сколько Вам лет? — спросил круглощекий парень, кажется, Чанбин.
— Мне тридцать, — ответила коротко я, не отвлекаясь от своей работы.
За столом послышался шепоток, который я была не в силах разобрать.
— Вы не выглядите на тридцать, агасси, — сказал сосед Чанбина, светловолосый Феликс с лицом ангела.
— Правда? Хотите дать мне больше? — я заулыбалась, а стол разразился хохотом.
— Нет-нет, он не это имел ввиду, — начал оправдываться Чанбин, прикрывая широкую улыбку рукой. — Наоборот, совсем наоборот.
— Ну тогда я приму этот неловкий комплимент, — я начала идти вдоль стола, забирая пустые пиалы со стола. — В холодильнике сок и газировка, в нижнем ящике слева закуски и чипсы. В морозилке мороженое, — деловым тоном я огласила меню на ночные перекусы.
— Спасибо, агасси, — почти хором ответили парни.
Через некоторое время болтовни, когда лапша была съедена, они стали выходить из-за стола и перемещаться в гостиную, чтобы занять места перед телевизором. Чан принёс свою миску к раковине, где я уже составляла чистую посуду в сушилку.
— Ребята не хотели Вас обидеть, агасси, — он облокотился на столешницу. — Иногда мелят всякую чушь, как маленькие.
— Всё в порядке, мой брат примерно такой же, так что я привыкла, — я не смотрела в его сторону, а выгружала тарелки из посудомойки. — Есть пожелания на завтра?
— Мы не прихотливые, — он следил, как я составляю кружки наверх. — Главное побольше порции.
— Будет учтено, — я бросила на него короткую улыбку, хлопнула дверцей посудомойки. — Доброй ночи.
— Доброй ночи, агасси, — Чан открыто улыбнулся в ответ, что я увидела два ряда безупречно белоснежных зубов, что заставило меня улыбнуться шире. — О, у Вас ямочка на щеке. — Он приложил палец к своей ямочке на правой щеке.
— Да, только у меня слева, — я сделала такой же жест со своей ямочкой. — Наверное, Вы украли у меня вторую?
Чан громко рассмеялся, что парни из гостиной стали оборачиваться на нас.
— Нет-нет, агасси, я не мог этого сделать, я не вор, — пытаясь перевести дыхание он замахал передо мной руками.
— Ладно, неважно, — я жестом показала, чтобы он не реагировал так бурно. — Мой рабочий день окончен, и мне пора идти.
— До завтра, агасси, — он помахал мне вслед.
Первое время я просто запоминала их по привычкам. Феликс не любит острое, ему надо готовить отдельно неострые варианты тех же блюд, потому что однажды от моей жареной курочки он покраснел как рак и ещё долго запивал её молоком. Чан не любит ананасы, ругался на весь дом за пиццу с ананасами. Минхо пьёт кофе литрами и ест мороженное тоннами, поэтому в каждую закупку я забиваю морозильник пломбиром и льдом для айс-кофе. Никогда не убираться в комнатах Чанбина и Хана, никогда, даже под страхом смерти, даже если там лежит слиток золота, туда нельзя заходить.
По пятницам всегда стейки на ужин, а по субботам караоке в гостиной до утра. Иногда по четвергам они группками выбираются в город, чтобы где-то поужинать. После того как я спутала брюки Хёнджина и Сынмина, они стали сами разбирать свои вещи из сушилки по очереди, оставляя только то, что нужно погладить. Утром всегда яйца и жареный рис, очень редко, когда они просили европейский завтрак. За пару месяцев я изучила их привычки, и мне казалось даже с небольшими огрехами в виде пары сожженных рубашек, я справлялась неплохо.
Сначала они относились ко мне с недоверием, потому что я была по сути чужой человек, который просто находится в их общем личном пространстве. Разговоров было по минимуму, в основном обсуждение, кто что будет есть завтра. В первое время они называли меня агасси, но при этом были всегда милы и уважительны, но мы словно находились в параллельных плоскостях, которые никогда не пересекутся.
Они всегда предупреждали, если не вернутся домой, чтобы я включала сигнализацию и их не ждала. Говорили в среду, что к пятнице им нужны смокинги, а не в последний момент. Если сильно мусорили в гостиной попкорном или разбрасывали диванные подушки, то убирали за собой, а не ждали, когда я приду убирать за них.
Я была просто тень, которая иногда будила стуком в дверь утром на завтрак, оставляла восемь американо со льдом с собой, стирала их носки, отвозила в химчистку костюмы, покупала мясо для барбекю.
Но они уважительно относились к кентервильскому приведению, которая заправляла их постели идеально выглаженным бельем. Уезжали из дома в семь утра, приезжали обратно почти за полночь, очень редко приезжали днём обедать. После ужина они порой сидели по своим комнатам, что в доме было также тихо, как днём, как будто их не было; иногда сидели в гостиной, играя в приставку или смотря кино. К играм — всегда пиво и закуски, к фильму — два ведра попкорна и газировка.
Я крутилась на кухне, делала заготовки на завтра, пока парни смотрели кино в гостиной, когда Чонин неуверенно принес пустую миску из-под попкорна.
— Ещё? — спросила я.
Он молча кивнул.
— Почему Вы со мной не разговариваете? — я потянулась за кукурузой для попкорна.
Он пожал плечами.
— Ладно, оставляйте, я сделаю и принесу. Сладкий? Солёный? — вопросительно на него посмотрела я.
Он кивнул.
— Так сладкий или соленый? — переспросила я, улыбаясь.
— Наверное, сладкий, — вымучил он тихо.
— Ну вот, Вы можете говорить, у Вас есть прекрасный голос, — я заулыбалась еще сильнее. — Хорошо, сладкий попкорн, пару минут.
Он затопал обратно, что-то рассказывая тем, кто ждал попкорн в гостиной. Они начали что-то обсуждать, и в гамме голосов в перемешку со звуками выстрелов из телевизора, эта ситуация замялась.
Я стала нуной гораздо позднее, когда все парни привыкли ко мне. Мне даже казалось, что они забыли моё имя давным-давно, ещё когда я представлялась в первый день. Нуна, ещё кофе. Нуна, я потерял свой носок. Нуна, я хочу курочку на завтрак. Нуна, помоги мне с бабочкой. Иногда мне казалось, что мой брат Хаджун клонировал себя ещё семь раз и поселился в этом доме, потому что повадки у них были примерно такие же. Я не могла их воспитывать, потому что я не была их сестрой по-настоящему, скорее я просто снисходительно относилась к их невинным выходкам и дурашливой наивности.
Среди них Бан Чан, конечно выделялся. Он был немного другой, хоть и такой же безбашенный, но в большинстве случаев он строил всех остальных. На четвертом месяце работы, они стали относить свои тарелки до раковины сами, потом они начали носить свои вещи в прачечную. Первый всё это начал делать Чан, а они как утята копировали свою маму-утку практически во всём.
Один день, который стал своего рода точкой отсчета, я не ждала их рано. Я думала, что ребята приедут в лучшем случае вечером, в худшем в ночи, когда я уже буду спать. Поэтому мною было принято решение устроить генеральную уборку, в которой венцом программы было залезть на стремянку и почистить гигантскую люстру под потолком.
Я не боюсь высоты, но веры на неуверенно стоящую и шатающуюся стремянку у меня не было. Я стояла одной ногой на последней ступени, а другой на ручке, чтобы дотянуться до люстры, пытаясь ловить баланс и шатаясь, как лист на ветру, который вот-вот оборвется, погруженная в свои мысли. Поэтому я не слышала как Чан с Феликсом вошли в гостиную.
— Нуна, ты эквилибристка? — спросил Чан, видя, как трясется подо мной стремянка. — Выглядит небезопасно.
От неожиданности и испуга я машинально дёрнулась, отчего стремянка вылетела из-под моих ног, и я летела вниз. До пола лететь примерно полтора метра, в лучшем случае отобью себе задницу, в худшем, что-нибудь сломаю.
Но мне не удалось упасть на пол и эффектно разложиться на нём перед ребятами. Пара крепких рук в мгновение ока подхватили меня и избавили от падения на холодную плитку.
Чан с грацией кошки подскочил ко мне и поймал, а я снова встретилась с этим немигающим взглядом, распознать который я пока не в силах.
Почему он так смотрит?
Я не могу прочитать, но в этот раз я решила не уступать ему в гляделки. Мне казалось время замедлилось, я обвила руками его шею, и, мне кажется, прошла ещё целая вечность, пока я не услышала как стремянка с грохотом падает на пол, и я моргнула.