"Прощание"
Каникул словно и не было. Слишком быстро, слишком мало. Пролетели в один миг. Закрыла глаза и открыв, поняла, что они закончились.
За окнами машины ни черта не было видно, из-за того, что они замерзли за ночь. Я смотрела в и могла разглядеть только смутно мелькающие силуэты зданий и размытый свет фонарей, освещающих темные улицы ранним утром. Его рука крепко держала мою. Он смотрел на меня, а я не могла. Его ладонь была горячей, как обычно. Крепкой. Надежной.
До аэропорта оставалось двадцать минут.
- Не скучай по мне. - сказала я.
- Не смогу. Это невозможно. - ответил он, сильнее сжимая мою ладонь. - скучать по тебе - это обязательно.
Вот всегда он такой. Я шмыгаю носом, и он притягивает меня к себе, утыкая лицом в грудь.
В аэропорту было шумно и слишком светло, слишком. Мы подошли к стойке регистрации, занимая очередь. Он не отпускал мою руку. Пройдя все нужные процедуры, пришло время прощаться.
- Посадка на рейс Минск-Москва начинается через 40 минут. - объявил безжизненный голос в динамики.
Мы уставившись друг на друга так, словно видели впервые.
- Полгода... - Тихо начала я, переминаясь с ноги на ногу. - Они ведь быстро пройдут, да?
- Конечно. - Уверенно ответил Никита, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. - Первые полгода уже прошли, и также быстро пройдут снова. Буду писать тебе. И как только допишу песню, в первую очередь скину тебе, поняла?
Он прижал меня к себе, обнимая крепко-крепко. Я зарылась носом в его шарф, который так пах его одеколом и морозом и чем-то до горечи родным.
Затем он ушел. Обернулся,чтобы помахать и скрылся в длинном коридоре. А я еще долго сидела в зале ожидания, стараясь успокоиться. Выйдя на улицу, надеялась, что перестану плакать, но разрыдалась еще сильнее. Села на ближайшую от входа лавочку. Туда-сюда сновали люди, гремели чемоданы, постоянные объявления о вылетах и прилетах, а по моим щекам все катились слезы. Лицо жутко щипало и жгло от мороза.
***
Полгода спустя
Полгода пролетели. Действительно быстро, как он обещал.
По возможности я встречалась с Полиной, и мы ходили в кино, кафешки, просто гуляли. Редко, но выбиралась с несколькими девочками из группы, с которыми начала общаться не так давно. С Никитой старались общаться каждый день, не всегда получалось из-за занятости. Он был погружен в написание музыки, и я поддерживала его во всем. Иногда, когда мы созванивались, он ставил телефон на кружку или что-нибудь, что находил под рукой и играл мне на гитаре, а я смотрела через камеру телефона на его сосредоточенное и умиротворенное лицо, напряженное тело и слушала прекрасные мелодии.
Квартира у него теперь была новая, он снял студию с двумя ребятами, с которыми создавал музыку. Я не знала их, но по первому впечатлению они не очень понравились мне. Много курили и частенько пили, но я ничего не говорила, ведь Никита был увлечен своим хобби. Он горел.
- Сашка, мне кажется, мы сделаем конфетку! - Кричал мне в камеру телефона Никита месяц назад.
- Я рада. - улыбаясь в камеру, устало ответила я, делая глоток кофе после девятичасовой смены в кафе около дома. - Скинешь послушать?
- Не, это пока еще ни о чем,а потом будет мясо, я уверен. Вот сведем все - будет бомба. И ты первая услышишь, договорились?
Месяц назад он скинул мне демку. Это отличалось от того, что он обычно играл на гитаре. Звучало необычно, более ново, дерзко но мне нравилось. Нравилось слушать его голос.
Потом эту демку их звукорежиссер скинул какому-то своему знакомому, который работал в небольшом лейбле и они заключили контракт.
Я плакала от радости и гордости за Никиту. Когда он говорил мне об этом, то сам был настолько вдохновленным, возбужденным, тараторил так быстро, что перебивал сам себя.
- И это только начало, Сашка! Только начало! Понимаешь?
Я понимала. И очень радовалась за него.
***
Лето
Никита приехал в начале июля. Я была в не себя от счастья. Отпросилась раньше с работы. Хотела приготовить ужин. Месяц назад я все-таки переехала от родителей, чему была неимоверна рада.
Вечером я приехала в аэропорт, немного потряхивало от ожидания, снова высматривала знакомую макушку, и в следующую секунду сердце дернулось, но не от радости, а от неожиданности. Он шел, катя чемодан. И выглядел как-то не так. По-другому. Что-то изменилось. На нем была какая-то широкая футболка, широкие удлиненные шорты и кеды на высокой платформе. Увидев меня, он ускорился.
- Сашка! - подхватывая меня на руки и кружа начал целовать. - Господи, как же я соскучился!
- Никита! - радостно ответила я. От него даже пахло по-другому. Новый одеколон. Но я не придала этим изменениям значения, растворяясь в эмоциях из-за его приезда. - Я тоже, безумно скучала. Ты такой другой... Типа модный...
- Ага, приходится соответствовать. Там, знаешь, какая тусовка, не хочется быть белой вороной.
Оставшийся вечер и ночь прошли странно. Я говорила о своем: о сессии, о бабке из двадцатой квартиры, которая была какой-то ненормальной, о новом сорте кофе в кофейне в которой работа. А Никита слушал вполуха, кивал, но то и дело смотрел в телефон. Сначала просто проверял уведомления, а потом начал переписываться, периодически улыбаясь экрану.
- Кто это? - аккуратно спросила я, кивнув на телефон.
- Тëмка и Егор. Там надо обсудить обложку для альбома, они хотят сменить концепцию. Представляешь, у нас будет нормальный релиз!
- Ого! Это очень круто! - искренне сказала я. - А когда?
- Через месяца два примерно. Но мы собираемся пиарить уже сейчас. - отвечал он, печатая сообщения в телефоне.
Потом мы все таки провели время только вдвоём, но атмосфера была уже не той. Мы поужинали, посмотрели фильм. Никита обнимал меня, и это было тепло, но в его объятиях чувствовалась некая отстраненность. Будто он не здесь, будто часть его души осталась там с новыми друзьями, с музыкой. Где-то в новой жизни. Без меня.