глава девятнадцатая
в данной главе присутствуют сцены употребления наркотических веществ. Просьба читать с осторожностью. Наркотики это зло, фанфик ни в коем случае не пропагандирует и не идеализирует потребление наркотиков! Если за чтение фанфика, ваша мама не дала вам по попке, то за потребление наркотиков не только она и не только по попке может дать!
За столом сидел Войцех. И кажется он был пьян в стельку. Я ещё пару секунд смотрела на него, а после отвела взгляд на кухню. Она была разгромлена. Полностью. Разбитая посуда, вывернутая коробка чая, рассыпанная соль (или это сахар?), откусанная палка колбасы и...таблетки.
Таблетки...
«Дорогой дневник.. никогда не думала, что буду заниматься подобным. А ведь раньше я твердила, что это чушь, но..мне некому больше высказаться. Мне восемнадцать (стукнуло недавно). Неделю назад произошли похороны моей матери. Она заболела. Сильно.
События происходят пару годами ранее!
Мои родители... они были по уши в долгах. С самого моего детства в долгах. Я была желанным ребёнком, но очень трудным. Не в плане переходного возраста или характера. Мама годами не могла забеременеть, но всё же Бог подарил ей меня. Правда не очень вовремя. Из-за чего я этот подарок, то есть себя, воспринимаю как наказание. Вот только за что?
Когда мама наконец забеременела, то папу подставили на работе очень сильно. И приписали первый долг. Это обычно считается штрафом, но не суть. Он был бизнесменом, при чём успешным.
Я не буду вдаваться в подробности о том, как его подставили, ведь сама плохо в этом разбираюсь, но бизнес ему пришлось закрыть. И стать простым городским рабочим на заводе. Мама никогда не работала, но после моего рождения была вынуждена устроиться. Она имела педагогическое образование и пошла по нему работать.
Несмотря на это всё, денег категорически не хватало. Я родилась больным ребёнком со слабым иммунитетом. И на моё здоровье уходило довольно много денег.
Мои родители брали кредиты, устраивались на вторые работы и всё равно мы были в нищете.
Когда я выросла, то родители, не обговорив со мной, взяли очередной кредит на мою учебу в престижном университете (о котором я сообственно мечтала).
Но вот только в этот раз кредит обошёлся куда сложнее, чем в прошлый. Университет находился в моём родном городе и я продолжала жить с родителями. Дома я появлялась редко, но всегда метко.
Коллекторы. Они всё чаще и чаще приходили, требуя у родителей возвращать долги. Дома стали происходить странные дела. То вещи(пусть и незначительные) пропадали, то странные записки под дверью.
Я была уверена, что это дело рук коллекторов. На фоне стресса мама серьёзно заболела и долго пробыла на больничном. Однако когда вышла, то после первого же рабочего дня ей снова стало плохо. Всё же школа. И она, по папиному настоянию, уволилась.
Один папа вытянуть кредит не мог, хоть никому об этом старался не говорить. Боялся, что мама узнает, начнёт себя винить и не дай Бог снова устроиться куда-то. Я сама не сразу это узнала, хотя подозревала. Ведь коллекторы стали ходить чаще.
Училась я усердно. Порой сидела до поздней ночи, выполняя задания. И вот однажды в такую ночь я застала папу на кухне. Я вышла из комнаты, чтобы попить воды, а он наверное думал, что я сплю. Он сидел на кухне весь сломлен, а ладони прикрывали лицо, упираясь локтями в стол.
«Он плачет?»
Услышав мой шорох, он вздрогнул, убирая руки. Освещение было тусклым (иногда мы экономили свет и не при сильной надобности зажигали кучу свечей, что часто привозила бабушка), но даже несмотря на это, я видела его заплаканное и размазанное безысходностью лицо. Я впервые видела папу таким...
В тот вечер (или правильнее сказать — ночь?) мы не проронили ни слова. Я ничего не спрашивала и он не пытался объясниться. Я просто молча попила водички и ушла.
На следующий день я искала подработку, а как нашла, то стала пытаться совмещать с университетом, хоть это было тяжело.
Мамино состояние ухудшалось. Теперь большинство денег уходило на лекарства. И опять коллекторы ходили чаще. Опять мы задерживали с оплатой долга.
После того случая ночью я старалась ещё чаще общаться с папой, чтобы понимать его состояние. Старалась поддерживать, помогать. Но мы виделись редко, он работал на двух работах практически без выходных. Я тоже работала. И училась. Училась и работала.
Когда мамы не стало, я пыталась боль заглушить таблетками. Их мне продавала подружка из университета. Она уверяла меня, что это успокоительное И я верила. Пока она меня не сдала администрации университета из которого меня позже отчислили...»
Те самые таблетки...
Повествование ведётся в настоящее время!
С того момента я не прикасалась к этой дряни! Но будет ли меня Войцех отчитывать?
— Оливка...— пробормотал тот, а после встал со стула и направился ко мне.
«Он не в себе! Он пьян!» — криком отдавалось в голове. Мне стало противно. И страшно. Страшно и противно.
Я стала отступать назад, но он продолжал идти на меня. Я с трудом стояла на ногах, от страха они дрожали.
— Куда ты? Иди ко мне, моя девочка...ты у меня такая красивая.
С каждым новым его словом становилось более мерзко. Я продолжала отступать, пока за спиной не оказалась стена.
— Не прикосайся ко мне! Я буду кричать! — дрожащим голосом, едва не переходя на крик, произнесла я.
— Ну-ну! Зачем кричать? Признай, ты давно этого хочешь.. поэтому расслабься и наслаждайся. Я же говорил тебе, что я твой друг. Твой единственный друг...— Он коснулся меня, хотев раздеть.
— Помо...! — начала кричать я, но мой рот закрыла его грязная рука.
— Тише, солнышко. Тише... всё хорошо.— пробормотал тот, начав второй рукой меня раздевать. Я пыталась сопротивляться из-за чего он убрал руку с моего рта.
Мыслить надо было быстрее и мне ничего умнее не пришло, как ударить его коленом в пах.
Правда ударить я не успела. Ноги предательски не слушались, да и он вовремя словил мою мысль и схватил за волосы.
— Какая же ты всё-таки стервозная шлюха, — миг и старикан повалил меня на пол, вдавливая своим весом. Сил и возможностей сопротивляться не было. Слёзы стали стекать по моим щекам и он стал меня раздевать.