Первая любовь

В кофейне за небольшим столом сидела Даль. Напротив лежали тетради и учебник по математике, а рядом с ним и чашка с уже остывшим кофе. Она пыталась сосредоточиться на домашнем задании, но все мысли были забиты совсем другим. Решение задачи было лишь предлогом, чтобы отвлечься, но ни сердце, ни мозг Даль не смогла обмануть. Губы, руки не могут забыть прикосновений одного человека.

И имя ему — Ли Минхо.

Даль невольно дотронулась до губ, всё ещё ощущая на них касания чужих губ, а улыбка сама появлялась на лице. Она соврёт, если скажет, что ей не понравилось, напротив, это был самый лучший поцелуй в её жизни. И Даль хотела целовать его снова и снова, пока кислород в лёгких не закончится. Его мягкие губы нежно прикасались к её.

Нет, она не может этого допустить.

Ругнувшись на саму себя, девушка бросила на стол ручку и двумя руками зарылась в волосы. Даль струсила, убежала, оставив его без объяснений. Пропустила школу, потому что не хотела с ним сталкиваться, не знала, что сказать, как найти оправдание своему поступку. Даль испугалась, всё произошло слишком быстро. Первый горький опыт не дал ей забыться, поддаться чувствам, чарам Минхо. Она разрывалась на части перед боязнью и сердцем, требующим любви.

А сердце требует Минхо, хочет полностью в нём растворится.

Даль нравилось в нём всё: хитрые глаза, обворожительная улыбка, от которой сердце замирает как во времени, маленькая родинка на крыле носа, губы, то, как он стесняется, хмурит брови. В первый день, когда Минхо, прижавшись к шкафчику 143, нагло пялился на неё, издеваясь, вызывая только лишь одно чувство ненависти, Даль и подумать не могла, что перерастёт во что-то новое.

Не думала, что влюбится так, как это бывает в книгах — безумно.

— Привет, — отодвинув стул, Чанбин сел, так и не дождавшись разрешения Даль, до которой пытался достучаться минуту. Он положил руки на стол и, склонив голову, немного прищурился, всматриваясь в глаза одноклассницы. — Всё в порядке?

— Эм, — придвинувшись, Даль начала убирать тетради, от нервов прикусывая губу. — К-как, — девушка прочистила горло, — чувствуешь себя?

— Я-то нормально, а вот у тебя не все дома.

Остановившись, Даль нахмурилась и сжала в руках тетрадь. Голова идёт кругом, она боится встретиться с Хо, но в тоже время знает, что разговора не избежать: не сможет вечно бегать.

— Просто, — вздохнула Даль, — вчера из-за меня были проблемы, наверное. Мне неловко. Прости, что втянула в это. Я надеюсь, всё обошлось. Мне было стыдно, поэтому я не пришла в школу.

— Трусиха, — усмехнулся Чанбин и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Чан и Хёнджин всё уладили. Нас просто отстранили от тренировок на две недели. Всё нормально. Отец даже сжалился, простил, что снова оказался на втором месте из-за победы, — Со поджал губы, а затем рассмеялся, что Даль сердце сжалось в груди. Этот смех был лишь маскировкой. — Ты сказала, что можешь помочь, — Чанбин почесал затылок, — мне бы математику чуть-чуть подтянуть.

Даль рассмеялась и быстро закивала.

— Мой отец...он не может принять то, что я иногда бываю на втором месте. Он хочет, чтобы я всегда был первым везде, мол, не позорил его. Мама ничего не может поделать с этим, поэтому я стараюсь быть лучшим в школе, чтобы не получать от отца. Порой из-за этого я вымещаю злость и обиду на других, хотя умом, сердцем понимаю, что окружающие меня люди ни в чём не виноваты. Я терплю всё, потому что осталось совсем немного. Закончится школа, сдам все экзамены и перееду в Америку. Ну, или, — выпятил парень нижнюю губу, — в Европу. Не определился, лишь бы подальше от дома.

Грустно улыбнувшись, Даль опустила голову. Ей было искренне жаль Чанбина, но в тоже время она восхищалась его силе. Не каждый сможет с детства терпеть насилие: кто-то порой идёт к саморазрушению, а кто-то продолжает верить в хорошее и идёт к своей мечте.

— Мне жаль, что ты проходишь через это. Я искренне надеюсь, что отец поймёт всё. Спасибо, что поделился со мной. Я никому не скажу, и мой секрет тоже храни. Я не злюсь на Хо, всё же не хочу, чтобы об этом ещё кто-нибудь знал.

— Нас теперь связывают общие секреты? — Чанбин вскинул бровь. — Учти, если меня начнут пытать, я тебя сдам.

— Эй, — Даль покрутила пальцем у виска, на что Чанбин в ответ только рассмеялся. — Кстати, как там, ну, — девушка почесала кончик носа. — Хэвон...что с ним?

— Не знаю, да и плевать, Минхо хорошенько надрал ему зад. Он не оставит это так, доведёт начатое до конца, — Даль удивлённо захлопала глазами, не понимая, о чём говорит одноклассник. — Минхо заставит его ответить, сегодня я в этом убедился. Этот придурок настолько влюблён, что готов пойти на всё, чтобы ты наконец вздохнула полной грудью. Он дал это понять вчера, а нам не нужно было расспрашивать его, всё и так ясно. Но, — Чанбин рассмеялся, затем позвал официанта, — я удивлён, потому что он ещё никогда не влюблялся. Можно сказать, что ты первая любовь.

Сердце Даль трепещет. Она улыбается опустив голову. Мозг давал сигнал перестать улыбаться. Ни это ли любовь, когда слушаешь лишь своё сердце? Девушка поднимает взгляд и замирает, когда у входа видит Минхо. Он делает уверенные шаги в их сторону, от чего у Даль по телу пробежали мурашки. Она кое-как словила ртом воздух и посмотрела в его бездонно-карие глаза, которые окончательно свели её с ума. Даль так хотела утопить эти чувства, но сейчас поняла, что допустила бы ошибку. Она хочет ему верить, хочет ощущать его любовь и в ответ дарить свою. От прошлого не сбежать, но нужно жить дальше. Минхо не Пак Хэвон.

Хо улыбнулся и приоткрыл рот, не зная, что ему сказать. Даль в ожидании. Она улыбается ещё шире, смотрит на него с такой же нежностью, как и он, в попытке выдавить из себя хоть что-то. Им не нужны были слова. Всё ясно по их влюблённым и искрящимся глазам, и по улыбкам.

— Такое чувство, будто я смотрю какую-то сцену из дорамы, — потягивая из стаканчика холодный американо, Хёнджин встал позади Даль. — Обычно после таких гляделок целуются.

— Можешь ты всё испортить, — расплывается в улыбке Чан, ставя на стол стакан с кофе.

— Я лишь констатирую факты, — закатил глаза Хван, затем взял с тарелки печенье с шоколадной крошкой. — Даже печенье не такое приторное, как вы.

Хо, кое-как отвернувшись, тяжело вздохнул и протянул руку Даль.

— Нам надо поговорить, — бросил рюкзак на паркетный пол Хо.

Даль взяла его за руку, и они вместе вышли из кофейни. Погода на улице была хорошей: дул несильный прохладный ветер, ярко светило солнце. Людей было немного, поэтому Хо, не стесняясь никого, положил руки на талию Даль и прижал к своей груди. А она обмякла в его руках. Минхо улыбается, и теперь с уверенностью готов произнести то, что Даль хочет услышать из его уст.

— Я влюблён в тебя.

Внутри Даль фейерверки взрываются. Эти слова вскружили ей голову, как дорогое вино. Она чувствует, как сильно покраснела. Не желая противиться своим желанием, Даль встала на носочки и потянулась к манящим её губам.

— Подожди, — улыбается Хо, затем снимает с неё очки. — Так будет удобнее, — и впивается в губы Даль. И сейчас казалось, что все проблемы позади, что вокруг не было никого кроме них, будто они были в другом измерении. — Даль, — отстранился Минхо и прижался к её лбу своим, — я не хочу, чтобы ты хоть на секунду сомневалась во мне. Ты много чего слышала обо мне, но я искренен в своих намерениях, как никогда раньше. Не слушай никого, не верь никому. Я приложу все усилия, чтобы ты не разочаровалась во мне. Я хочу меняться, стать в твоих глазах тем, кем бы ты гордилась. Я бы всё отдал, чтобы вернуться обратно в класс музыки и влюбиться в тебя заново. И я боюсь, что это всего лишь сон, боюсь, что всё моё подсознание, и если это так, то я не хочу просыпаться.

— Минхо, обещай, что будешь беречь нас. Я верю тебе, каждому твоему слову, прошу тебя, не дай мне разочароваться. Я попала в сказку и хочу, чтобы в ней был счастливый конец.

— Я обещаю тебе, Даль.

И они снова сливаются в поцелуе. Это их момент, никто не смел помешать сейчас. Сынмин, стоящий рядом с Хёнджином, делал вид, будто пытался подавить рвотные позывы, хотя глубоко в душе был рад за неё.

Рад за них обоих.