Eesti Laul
Кейт Пирс никогда не планировала участвовать в Евровидении. Она не была певицей, не мечтала о сцене и не видела себя среди вспышек камер и тысяч глаз. Её страстью было кино — кадр, ритм, свет. В двадцать один она уже работала с самыми эксцентричными музыкантами Балтии. И самым любимым — и самым сложным — был Томми Кэш.
Он знал, что она не скажет «нет», когда в середине января написал ей ночью: «Eesti Laul. У меня песня про эспрессо. Ты со мной?»
«Я с камерой, если ты с безумием», — ответила она.
Так родился клип «Espresso Macchiato». Кейт снимала его вместе с Алиной Пязок, и после двух недель хаоса, кофеина и трёх бессонных ночей, клип был готов.
Кейт не думала, что поедет дальше. Но в начале февраля Томми позвонил ей с кривой усмешкой:
— Ты знаешь, куда я еду?
— На концерт в Нарву?
— В Базель. Мы победили. Eesti Laul. Я лечу на Евровидение. И ты — со мной. Ты же хочешь?
Она хотела. Больше, чем могла себе признаться.
Середина марта. Стокгольм. Пре-пати.
Первые евровизионные мероприятия начались с промо-вечеринки в Швеции. Кейт стояла у сцены, поправляя камеру, когда к ней подошёл Томми. Он был в синем костюме и красном галстуке.
— Идём. Познакомлю с нашими будущими соседями по гримёрке. Katarsis.
— Кто? — переспросила она, всё ещё занятая объективом.
— Литовцы. Странные, но ты их полюбишь.
Katarsis репетировали на сцене. Света было немного, но голос звучал отчётливо. Песня «Tavo akys» была на литовском — нежная, почти молитвенная. Вокалист — блондин, высокий, сдержанный — стоял у микрофона, будто мир для него не существовал. Только звук. Только музыка.
— Это Лукас, — прошептал Томми, — он интроверт. Не пугай его.
— Я пугаю?
— Иногда. Когда улыбаешься.
Кейт скривилась и спрятала лицо за камерой.
Когда Katarsis спустились со сцены, Кейт осталась в тени. Но Лукас заметил её. И вдруг — неуверенно — кивнул. Это был их первый контакт. Без слов. Но что-то в его взгляде зацепило её.
Томми хлопнул в ладони:
— Кейт — режиссёр клипа, мой ангел-хранитель. Кейт, это Лукас, Аланас, Йокубас и Эмилия.
Они поздоровались. Лукасу она сказала только: «Привет», — но этого хватило. Он ответил почти шёпотом. Словно звук был излишним.
Позже, в гримёрке, Кейт впервые услышала, как он смеётся. Не громко, не вызывающе. Но так искренне, что внутри у неё что-то сжалось.
Евровидение только начиналось.
А вместе с ним — история, к которой она не была готова.