24
Больничный коридор был стерильно-холодным, его белизна резала глаза после ночной тьмы и кровавого хаоса моста. Джейден сидел на жестком пластиковом стуле, отвернувшись от окна, за которым светало. Его белые волосы были высохшими и всклокоченными, костюм – испачканным и помятым. Он смотрел невидящим взглядом на трещину в кафельном полу. Внутри была та же пустота, что и в глазах Мии, только наполненная ледяной тяжестью вины.
Дверь в палату интенсивной терапии была закрыта. Авани вышла оттуда минуту назад – бледная, с заплаканными глазами, но держащаяся. Она бросила на него взгляд, полный такой немой ненависти, что он физически сжался. Мия жива. Врачи говорили о сотрясении, переломе ключицы, множественных ушибах, шоке. Но жива. Этого было мало. Гораздо страшнее были слова Авани, переданные шепотом: "Она не плачет. Она не говорит. Она просто... смотрит в стену". Та пустота, которую он видел на мосту, закрепилась. Он убил в ней что-то невосполнимое.
Капитан полиции снова подошел, лицо усталое, но теперь с оттенком чего-то... значимого.
– Мистер Хосслер. Ваш водитель, Крис Маллинз, дал дополнительные показания. Под давлением улик и... кое-чего еще.
Джейден медленно поднял голову. В его штормовых глазах не было интереса, только усталое ожидание очередного удара.
– И что? Он подтвердил, что неправильно понял приказ? – голос звучал глухо, без интонаций.
– Не совсем, – капитан открыл папку. – Он настаивает, что действовал, как ему казалось, в ваших интересах, для нейтрализации угрозы. Но он признал, что его действия были... спровоцированы дополнительной информацией. Информацией, полученной анонимно незадолго до инцидента.
Джейден нахмурился. Пустота внутри слегка колыхнулась, уступая место ледяному предчувствию.
– Какая информация?
– Сообщение на его личный телефон, – капитан показал распечатку. – С неизвестного номера. Цитирую: *«Гарсиа везет не просто запись. Она везет ВСЁ. Про тебя, про Хосслера, про старые дела у реки. Если это выйдет, ты сядешь пожизненно, а босс сольет тебя первым. Останови ее. Любой ценой. Иначе конец.»*
Джейден прочитал текст. Каждое слово падало в пустоту внутри него, как камень в колодец, вызывая ледяные всплески осознания. "Старые дела у реки"... Он знал, о чем речь. Года три назад Крис был его "чистильщиком" в одном грязном деле с недвижимостью, где фигурировал подожженный склад у реки. Дело было замятоДжейденом, но тень оставалась. Крис, солдат, не мыслитель, всегда боялся, что его могут привлечь. И кто-то сыграл на этом страхе.
– Крис утверждает, что именно это сообщение заставило его действовать так... решительно, – продолжил капитан. – Он воспринял его как подтверждение экстремальной угрозы и ваших скрытых ожиданий. Страх за себя и вера в то, что вы его сольете, перевесили осторожность. Он не думал о последствиях для девушек. Только о своем выживании и вашем приказе "остановить".
Джейден закрыл глаза. Картина складывалась. Ужасающе ясно. Крис был тупым орудием. Но кто нажал на курок? Кто знал и о записи Мии (ее содержание не было публичным!), и о "делах у реки" Криса, и о его рабской преданности/страхе перед Джейденом? Кто мог так тонко сыграть на страхах и исполнительности человека, спровоцировав его на смертельный таран?
В памяти всплыло жалкое, трусливое лицо Марка в спортзале, когда тот врал про флешку. Всплыли его слова о ненависти к Джейдену и к Мии. Всплыло его *ничтожество*, которое он так отчаянно пытался скрыть за бравадой и подхалимством. Ничтожество, вышвырнутое из своего жалкого рая.
– Марк, – прошептал Джейден, открывая глаза. В них не было ярости. Было что-то худшее – ледяное презрение и... почти восхищение чудовищной изобретательностью отчаяния. – Это работа Марка.
Капитан поднял бровь.
– Марк Дженсен? Ваш бывший... ассистент? Тот, которого вы уволили пару недель назад? У нас есть данные о его вражде с мисс Гарсиа, но причем тут Крис и "дела у реки"?
– Марк был моей тенью, – объяснил Джейден без эмоций. – Он знал всё. Все грязные детали, все слабые места людей вокруг меня. Он собирал компромат, как мусор, надеясь когда-нибудь использовать. Он знал о деле Криса. И он знал... – Джейден запнулся, глядя на дверь палаты Мии, – ...он знал, что я интересуюсь Мией. Что ее действия – угроза. И мне, и ему самому, если его связь с ней вскроется. Он хотел убить двух зайцев. Устранить Мию и ее "ядерный" компромат. И спровоцировать Криса на действие, которое поставит крест и на Крисе, и... – он посмотрел на капитана, – ...и на мне, как на том, кто отдал приказ. Он хотел сжечь все мосты. Отомстить нам обоим.
Капитан что-то записал, его лицо стало жестче.
– Мотив есть. Но доказательства? Анонимный номер...
– Найдите Марка, – перебил Джейден. Его голос набрал силу, но это была сила не гнева, а ледяной решимости. – Обыщите его берлогу. Проверьте его электронику. Он трус и параноик. Он мог сохранить черновик сообщения, использовать старую симку, оставить цифровой след. Он хотел навредить, но не хотел попасться. Значит – ошибся. Ничтожества всегда ошибаются.
Капитан кивнул.
– Мы его найдем. Но, мистер Хосслер... – он посмотрел на Джейдена с странной смесью профессионального интереса и человеческого осуждения. – Вы создали систему, где такие, как Марк и Крис, могли существовать. Где страх и предательство – валюта. Эта система чуть не убила двух девушек сегодня ночью. Марк – лишь симптом. Болезнь... – он не стал договаривать, но его взгляд был красноречивее слов.
Джейден не ответил. Он снова смотрел на дверь палаты. Капитан ушел, оставив его наедине с гулкой тишиной коридора и грохочущей правдой. Марк был ничтожеством. Мелким, злобным, мстительным. Но это ничтожество, благодаря системе, созданной Джейденом, смогло нанести удар такой разрушительной силы.
Боль вернулась. Острее. Глубже. Теперь это была не только боль за Мию, за ее кровь и пустоту. Это была боль за крушение его собственного мира. Мира, где он был королем, а люди – пешками. Где он думал, что контролирует все. Марк доказал, что самая жалкая пешка, движимая страхом и ненавистью, может опрокинуть доску и облить кровью короля. И самое страшное – Джейден дал ему оружие. Своим высокомерием, своим презрением, своей системой, где "любой ценой" могло означать что угодно.
Он подошел к окну, выходящему на больничный двор. Рассвет был грязно-серым. Джейден увидел в отражении стекла свое лицо – усталое, постаревшее, с тенями под глазами и белыми волосами, которые больше не выглядели короной, а казались саваном. И в этом отражении он увидел тень Марка. Тень ничтожества, которое он сам взрастил и которое теперь навсегда будет частью его падения. Боль от этого осознания была невыносимой. Она была болью проигравшего бога, осознавшего, что его храм был построен на песке страха, и первый же шторм обратил его в прах и кровь. И в центре этого крушения, в палате за его спиной, лежала та, чья воля к сопротивлению и стала искрой, воспламенившей эту пороховую бочку. Его Дикарка. Его жертва. Его самая большая ошибка и... единственное живое напоминание о том, что когда-то в нем было что-то, способное *чувствовать* не только холод расчетов. Теперь это чувство было лишь невыносимой болью.