-épilogue-
Несколько месяцев спустя.
В концертном зале стоит небольшой гул: кто-то проходит по рядам в поисках своего места, кто-то — уже сидит и тихо беседует, изредка бросая взгляды на сцену, а кто-то, пользуясь случаем, подходит к этой самой сцене и просит сфотографировать на фоне инструментов. Чимин с интересом рассматривает зал, прислонившись к перилам на балконе VIP-зоны и держа в руке тонкий бокал с шампанским. Так непривычно находиться по ту сторону сцены, но от этого не менее волнительно.
По одному лишь взгляду на присутствующих становится понятно, что сегодняшнее выступление особенное: мужчины в строгих костюмах, а женщины — в вечерних платьях в пол. Билеты сюда получить было почти нереально. Чимин только и смог, что воспользоваться своим уникальным положением и выбить четыре билета для Соён с Хёнджуном и — не поверите — для Джебома с его парнем, которые сейчас сидели где-то в партере.
Чимин чувствует мягкое прикосновение к пояснице и улыбается, даже не поворачивая голову.
— Всё в порядке? — спрашивает он.
— Да, хён скоро должен сюда подойти, — тихий обжигающий шёпот в ухо.
Чимин допивает шампанское и отходит от края балкона, проходит чуть вглубь ложи, до небольшого столика, куда ставит пустой бокал и тут же едва не сталкивается с зашедшим широкоплечим парнем в элегантном тёмном костюме.
— Ох, извините, — Чимин неловко поклонился. Широкоплечий незнакомец так же неловко улыбнулся и поклонился в ответ.
— О, Чимин-щщи! — громко пробасил вошедший следом парень. Чимин тут же узнал в нём Ким Тэхёна, с которым познакомился в аэропорту, когда провожал Чонгука в тур. Они виделись всего два раза, но забыть такого энергичного и харизматичного парня было попросту невозможно. — Вы уже тут! Чонгук-щщи, рад вас видеть! А где господин Мин? — Тэхён приветственно поклонился и сразу же перешёл к Чонгуку, а Чимин поспешил познакомиться с его спутником.
— Пак Чимин, очень приятно. Извините, что чуть не сбил вас.
Парень просиял и, одарив Чимина улыбкой, ответил:
— Ким Сокджин, взаимно. А вы…?
— Я танцор балета. Я… — Чимин замялся, не зная точно, как ему лучше представиться.
— Мой муж, — бесцеремонно ответил за него подошедший темноволосый парень.
Чимин почувствовал, как рука Чонгука вновь оказалась у него на пояснице, как бы подбадривая. От такой прямоты Чимин вспыхнул и уже думал начать возмущаться, ведь кто знает, спокойно ли к такой информации отнесётся абсолютно незнакомый человек, но, судя по невозмутимому виду Чонгука, он собеседника знал.
Не то чтобы они поженились официально, просто однажды вечером, не так давно, к слову, произошло важное для Чимина событие. Близилась зима, а это означало, что Рождество не за горами, и самым выгодным и кассовым спектаклем, по традиции, должен был стать “Щелкунчик”. И в этот раз Сынхёк даже без прослушивания отдал Чимину главную роль, сказав, что всё это время присматривался к нему, и его покорили чиминова упёртость и желание во что бы то ни стало добиться успеха и перетанцевать всех.
Чимин сначала не мог понять, даже несколько раз переспросил, однако ответ Сынхёка действительно не менялся. Парень не мог поверить своему счастью, но решил Чонгуку сказать уже вечером, чтобы не отвлекать лишний раз от репетиции. А когда пришёл домой (спустя пару месяцев они всё же стали жить вместе в квартире Чонгука), оказалось, что Чонгук тоже устроил ему сюрприз: он вовсе не репетировал, а весь день потратил на декорирование квартиры, чтобы сделать Чимину предложение.
Всего какой-то год назад он и представить не мог, что попадёт вот в такую ситуацию. Чимин из прошлого рассмеялся бы, посчитав своё положение нелепым до ужаса, Чимин из настоящего — расплачется и чуть не собьёт Чонгука с ног своим “да!”.
После того дня на безымянных пальцах обоих появились тонкие изящные кольца из белого золота, а в обиход вошло понятие “муж” (Соён, как узнала, хитро похихикала со словами “ну я же говорила!”).
— Сокджин-щщи, верно? Вы работаете с хёном? — спросил Чонгук, возвращая Чимина к реальности.
— Да, я его модельер, — кивнул Сокджин и улыбнулся.
— Смотрите, кого я привёл, — раздался звонкий голос со стороны входа в ложу. Все тут же повернулись и увидели широко улыбающегося Хосока и сдержанного Юнги рядом, который от всего этого ненужного, как ему казалось, внимания хотел провалиться сквозь землю.
Юнги глубоко вздохнул, обвёл взглядом присутствующих, на пару лишних секунд задерживая его на Сокджине, после чего проговорил:
— Спасибо, что пришли сегодня. Вроде, всё начнётся по расписанию, — он глянул на часы, — через десять минут, так что присаживайтесь пока, а я пойду готовиться.
Его голос был таким усталым и безэмоциональным, что у Чимина сложилось впечатление, будто мужчина был не особо рад. Однако, взглянув на улыбающегося Чонгука, который лишь кивнул и пожелал хорошего выступления, понял, что истинные чувства явно скрываются где-то внутри этого холодного на вид человека.
Но вот что точно не скрылось от внимания Чимина так это особенный взгляд, которым Юнги смотрел на то, как Сокджин с Тэхёном, также пожелав ему удачи, принялись о чём-то оживлённо перешёптываться.
Юнги последний раз кивнул всем собравшимся в ложе парням и поспешно вышел за дверь.
— Чонгук-а, — позвал Чимин.
— М-м? — Чонгук прошёл к их местам и присел на место слева от Хосока. Чимин сел следом.
— Тебе не кажется, что Юнги-щщи как-то странно смотрел на Сокджин-щщи? — тихо прошептал он на ухо Чонгуку, чтобы сидевшие поодаль Сокджин с Тэхёном его точно не услышали.
— Кажется. Но тут хён не признается в этом не то что мне, но даже себе самому... — ответил Чонгук и, вздохнув, взял ладонь Чимина в свою. Увидев тень печали на любимом лице, Чимин решил эту тему не развивать.
Спустя несколько минут свет в зале погас, и под бурные аплодисменты на сцену вышел Юнги. Чонгук немного заёрзал на стуле — видеть хёна из зала было очень странно и непривычно, ведь, как правило, он играл вместе с ним. Но в этот раз Юнги не позволил ему исполнять партию главной скрипки.
“Хотя бы в первый раз. Я просто хочу, чтобы ты послушал это со стороны,” — сказал Юнги, когда увидел негодование на лице Чонгука, которое появилось после новости, что мужчина будет выступать без него. Чонгук никогда не спорил с хёном, поэтому доверился ему и принял это, но взял обещание, что впредь Юнги не будет так с ним поступать.
Следом за Юнги, облачённым, к слову, в чёрный фрак, вышли остальные музыканты оркестра.
Юнги встал по центру и, подойдя к микрофонной стойке, которую заранее приготовили для него, поправил микрофон и произнёс:
— Огромное спасибо всем тем, кто сегодня смог прийти на презентацию моей симфонии. Спасибо так же и тем, кто позволил этой симфонии случиться, — оглядывая зал, он мельком посмотрел в сторону ложи, где сидел Сокджин. — Я искренне надеюсь, что она вам придётся по вкусу. Приятного вечера.
Мужчина отошёл от стойки, которую стафф тут же поспешил убрать, и под громкие аплодисменты прошёл к роялю и сел. Овации стихли, всё внимание — на дирижёра, взмах палочкой — и…
С первых же нот у Чимина — мурашки, а Чонгук чуть сжимает его ладонь в своей. Первая часть такая светлая и лёгкая, словно те чувства и эмоции, которые испытывает только что влюбившийся человек. Мелодия проникает в самое сердце и, кажется, не отпустит его до самого конца. Она незаметно перетекает во вторую часть, которая замедляет композицию, это — плавное притирание, изучение любимого человека, танец с ним.
Чимин переводит взгляд на Чонгука. Его лицо такое сосредоточенное, такое напряжённое, что парень накрывает второй ладонью их сцепленные руки, как бы говоря: всё хорошо. Он оглаживает кольцо на пальце мужа и вспыхивает от этой всё ещё непривычной мысли.
Сокджин с Тэхёном с таким же волнением слушают композицию, думая каждый о своём. Услышав спокойные минорные ноты, которые отчего-то ассоциируются у него с расставанием, Сокджин кладёт голову Тэхёну на плечо и чувствует, как в ответ крепкая ладонь Тэ ободряюще сжимает его собственную чуть сильнее.
Эта симфония пропитана слишком многим, от этого каждый находит в ней что-то близкое ему. Что-то такое прекрасное, но в то же время болезненное, что-то дарующее надежду, но одновременно и безнадёжное. Это симфония любви, симфония жизни, она словно дышит, словно сама живёт, проникая в каждую клеточку тела и откликаясь там эмоциями небывалой силы.
С приближением к финалу чувства становятся яростнее, грубее, ярче, достигая своего апогея. И потом так же резко затихают, словно упав в бездну, но не в беспросветную мглу, а в приятный, обволакивающий всё естество тёплый свет.
Последний аккорд растворяется в тишине, зал заполняют оглушительные овации. Чонгук смотрит на Чимина, чьи глаза такие влажные от подступивших к ним слёз. Смотрит прямо как в ту ночь, когда они любовались звёздами на первом свидании. Ох, чёрт… Кажется, он влюбился в него снова. И влюбится ещё и ещё. Симфония их любви не закончится никогда.
Чтобы любить искусство нужно посвятить ему всю свою жизнь.
А чтобы любить человека искусства, нужно посвятить ему себя.
Fin