Глава 14.
Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Прижимала к себе Руслана с такой силой, будто пыталась уберечь его от всей той боли, которую сама же и причинила. Лишь под утро измотанный нервами и переживаниями организм провалился в сон. Я открыла глаза, когда часы на стене уже показывали двенадцать дня. Повернула голову и обнаружила, что подушка рядом была пуста.
«Рус», - позвала я, но ответом мне была лишь звенящая тишина.
Он снова ушёл, снова не захотел выслушать меня. Насколько же сильно я обидела Тушенцова, что он не мог даже дать мне шанс на то, чтобы все исправить. Я понимала, что не заслуживала этого.
Парень был прав во всем, я действительно, как будто, играла с ним, притягивала к себе своими действиями, будь то поцелуй или случай у Руслана дома, а когда это все происходило, отталкивала Тушенцова, прикрываясь каким-то «непонятными» наваждениями. Хотя сама прекрасно понимала, что на меня находило в те моменты.
Я встала с кровати и уныло поплелась на кухню. На столе стоял пакет с едой из KFC, нашего любимого с парнем фастфуда, заварник с мятным чаем, который мы так обожали пить, когда гуляли по Москве, и свернутый пополам листок бумаги.
Я аккуратно развернула его и сразу узнала почерк Руслана. Эти убористые, неразборчивые буквы «м», «н», «и», «к», практически неотличимые друг от друга. Я внимательно побежала глазами по строчкам:
«Ри! Прости меня за вчерашнее. Не так я хотел тебе об этом сказать, а потом выпил, и все как-то закрутилось. Мне грустно от того, что сейчас происходит между нами. Кажется, мы слишком запутались, и уже не можем отличить какие-то эмоциональные всплески от настоящих чувств. Я очень хочу с тобой об этом поговорить, узнать твоё мнение, но пока к этому не готов. Как бы сейчас мне не было больно, но я скажу, что, наверное, нам не стоит какое-то время видеться и общаться. Так будет лучше для нас обоих. Все зашло слишком далеко, и я не хочу усугублять это ещё больше. Нам нужно, в первую очередь, остыть и хорошо обо всем подумать. Холодной головой. Чтобы понять, кто мы, все-таки? Друзья? Или кто-то больше? Поэтому, я прошу тебя, Ри, не звони и не пиши мне, пожалуйста. Когда-нибудь мы обязательно поговорим. А сейчас, надеюсь, ты меня поймёшь».
Внизу стояло число и подпись Тушенцова.
Я опустилась на стоявший рядом стул, чувствуя, как у меня подкосились ноги. В самом страшном сне я не могла представить, что парень не захочет со мной общаться. Но сейчас этот кошмар случился наяву.
Обычно через пару дней отсутствия Руслана я уже начинала сходить с ума, а здесь мне предстояло просто умереть от тоски по моему (нет) кареглазому чуду. Я прижала листок бумаги к груди, стараясь не расплакаться.
Написанное Тушенцовым больно ранило меня, но в данный момент я не имела никакого морального права диктовать свои условия. Была слишком виновата перед парнем. Слишком много причинила ему страданий.
Я ещё раз окинула взглядом стол, и слёзы сами собой покатились по щекам, оставляя на коже мокрые полосы. Даже уходя, Руслан все равно позаботился обо мне. Купил любимую еду, заварил чай. Нет, я определенно не заслуживала такого прекрасного человека рядом с собой.
***
Весь день я провела в раздумьях. Размышляла над тем, что написал Тушенцов. А вдруг, и правда, мы приняли мимолетную страсть за настоящие чувства.
Я крутила эту мысль у себя в голове, пытаясь приводить факты «за» и «против». Но с каждой минутой только больше запутывалась. Не могла найти того аргумента, который окончательно склонил бы чашу весов на какую-то сторону.
Неожиданно в моей голове всплыла ситуация в Крокус Сити Холле, когда после церемонии я не увидела парня в зале. Те чувства разом нахлынули на меня: испуг, переходящий в противный, липкий страх, что с Русланом что-то случилось, ужас, переходящий в панику. В тот момент я больше всего на свете боялась потерять его навсегда. Не увидеть больше этой широкой, чуть стесняющейся улыбки, этих безумно красивых карих глаз, не услышать этого хриплого, немного прокуренного голоса...
И вдруг я резко все поняла, недостающий аргумент был найден. Теперь я на 100% была уверена в том, что чувствовала. И я не хотела ждать, мне нужно было сказать об этом Тушенцову прямо сейчас.
Я быстро запрыгнула в свои «найки», натянула на себя куртку и выбежала за дверь, попутно вызывая такси. Через пятнадцать минут я уже ехала в сторону дома парня, сидя на заднем сидении Škoda Octavia и нетерпеливо покусывая нижнюю губу. Волнение захлестывало. А что, если Руслан опять не захочет со мной разговаривать? Я старалась не думать о плохом, надеялась, что все будет хорошо.
Наконец, автомобиль остановился у ворот жилого комплекса, и я готова была уже выскочить на улицу, но резко затормозила. Во дворе стоял знакомый чёрный Майбах. Через мгновение из подъезда вышел Тушенцов, бережно обнимая за талию Олесю. Они о чем-то мило беседовали, смеялись и улыбались друг другу. Парень галантно открыл девушке заднюю дверь. Олеся снова одарила его лучезарной улыбкой, и через секунду они уже вместе сидели в машине.
Я смотрела на это и чувствовала, как мой мир рассыпался на части. По щеке снова предательски покатилась слеза.
«Девушка, - обратился ко мне таксист, - вы выходить будете»?
«Нет, - дрожащим голосом ответила я, - отвезите меня обратно, пожалуйста. Я доплачу».
Водитель лишь недовольно цокнул языком и принялся разворачиваться. Я достала из кармана телефон, быстро напечатала сообщение и, не задумываясь, нажала кнопку «Отправить»:
«Знаешь, а ты прав, нам лучше не общаться».