Глава 1
КАРОЛИНА
Утерев большим пальцем алую кровь, струящуюся у меня из носа, я инстинктивно съежилась ещё сильнее. Как же хочется превратиться в маленькое перо, которое ветер наконец унесёт далеко-далеко отсюда.
Я сидела на почти высохшем после дождя асфальте. Мои непослушные локоны волос выбились из-под чёрной шапки, а рукава такого же цвета толстовки, которая была на несколько размеров больше моего, висели так, что прикрывали кисти рук, покрытые ссадинами и царапинами. Про лицо и рёбра я вообще молчу.
–Хочешь ещё раз ударить? Давай, - прошипела я, сильнее вжимаясь в дорогу. - вперёд.
Его глаза яростно блеснули. Мужское эго пострадало от того, что девчонка, избитая им же и его друзьями-подонками, все никак не заткнется. Маленькая хрупкая девчонка, которая ещё подросток. Я даже понятия не имею кто эти люди и что они от меня хотят. Плюнув ему в ноги, я заправила пряди чёрных прямых волос обратно в тонкую шапку и попыталась встать, чтобы наконец уйти. Тут скучно.
–Не забудь пожаловаться мамочке. - Прохрапел ядовито он.
Он истерически рассмеялся. Ублюдок будто знает на что давить. Проглотив ком в горле, я нашла в себе силы, чтобы подняться с асфальта. Его фраза подействовала на меня как красная тряпка на быка. Моей ярости не было предела. Под свист и улюлюканье я, похрамывая, подошла к этому уроду и влепила звонкую пощёчину.
•••
Войдя в дом, я устало вздохнула и откинула шапку в сторону. С трудом разувшись, поплелась на привычную кухню серых оттенков. Такую же серую, как и мое настроение в течение нескольких лет. Набрала стакан освежающей прохладной воды, а после быстро осушила его. Чёрт бы побрал эту гниду. Я возвела глаза к потолку, стараясь сдержать слёзы, что так и норовили брызнуть из глаз и растечься по моему покалеченному лицу. Как бы я это не скрывала, все эти фразы действительно сыплют соль на рану. Вместо того, чтобы наконец лечь спать, я прошла в огромный зал, где стоял рояль. Мой рояль, мой инструмент. Гостиная была выполнена в таких же черно-белых оттенках как и весь дом. Может и стильно, но совсем не уютно. Бывает, заходишь в какое-нибудь помещение, и тебя окутывает тепло. Это не то тепло, которое излучают батареи в доме. Это что-то большее. То, что создают люди. Как они творят, строят свой уголок комфорта, вдыхая в него жизнь, куда приходят после тяжелого дня, чтобы расслабиться, куда они приходят, чтобы огородиться от всего этого пугающего жестокого мира. А бывает, заходишь в какое-нибудь помещение и будто чувствуешь сквозняк. Неприятный холод, который проходится по твоим конечностям, пробираясь под кожу. Словно в морге. Пусто. Бездушно. Так вот, это мой дом.
Врезавшись в чью-то грудь, я подняла глаза, уставившись на препятствие.
-Что это с тобой? - спросил грубый мужской голос. Это был Александр. Этот светловолосый мужчина, чьи габариты до удивительного зашкаливали, работал охранником у моего отца. Конечно, ведь такое особнячище, построенное для себя любимого, нужно тщательно охранять. И не дай бог кто-то без спроса переступит порог этого дома.
-Я в норме. - отмахнулась, чувствуя острую необходимость в разгрузке.
-Виктору это не понравится, - заметил зеленоглазый, с беспокойством оглядев меня.
-Было бы невероятно жаль, если бы мне не было плевать. Не я же наносила себе эти травмы. - бездушным голосом промолвила я. Ей-богу, чувствую себя роботом.
-Тебя оставить? - он подмигнул.
-Пожалуйста, - попросила я и, дождавшись момента, когда он покинет меня, проскользнула в роскошный зал, быстро шлёпнувшись на прямоугольный мягкий стул.
Трепетно подняв деревянную чёрную крышку рояля, что поблескивал под светом огромной люстры, и опустив пальцы на клавиши из слоновой кости, я взглянула на руки. Собственная кровь под ногтями, разбитые костяшки, ссадины, руки дрожат.
Если я хочу продолжить играть на инструменте, мне нужно прекратить это.
Левой рукой я набрала аккорд, правой сыграла минорное арпеджио. Нежная мелодия полилась из рояля, и я запела «Broken glass». Музыка становилась все ярче, динамичнее. Мои пальцы с неистовой силой перешагивали по клавишам, но голос не срывался. Я вливалась в мелодию, становилась ее частичкой. Чувствовала каждое прикосновение к инструменту.
Это было моей отдушиной. Это спасало меня. Я тонула в музыке, которой занималась ещё с раннего детства. Мама привела меня в музыкальную школу, которую я и закончила.
Я жила музыкой. Она рассказывала, что, когда была беременна мной, включала классику, после чего я переставила её пинать.
Это произошло неожиданно.
Помню все до мелочей, словно это произошло только что. Летней дождливой ночью я услышала странный грохот на первом этаже, заставивший меня открыть глаза. Распахнув их и встав с кровати, я тихо стала спускаться вниз. Ступенька за ступенькой. Аккуратно и очень медленно. Тихо, как мышка.
Это было ограбление.
Яростно сыграв последний аккорд и с грохотом захлопнув крышку рояля, я даже не стала плакать. Мне ее безумно не хватало. Единственный человек, который любил меня. Человек, который заботился обо мне, оберегал. Она часто улыбалась, смеялась. Пахла полевыми цветами. Я тоже была такой. Радовалась жизни, потому что брала пример с мамы. Она учила меня только хорошему. Когда кто-то делал мне больно, мама молча обнимала меня. Я плакала, и она плакала тоже. Мама забирала мою боль.