Часть 2. На тонкой грани.
Следующие дни прошли спокойно — или, скорее, Дар пыталась убедить себя, что всё так и есть. Она избегала разговоров о вечеринке, не искала встреч ни с Глебом, ни с Даней. Учёба, быт, вечное напряжение с Полиной — всё шло, как обычно.
Неуверенность в своих силах, в том, что у неё получится влиться в компанию популярных ребят, оттаскивала её на сто шагов назад, но девушка осознавала, что это её шанс вырваться из своего кокона, распахнуть свои крылья, стать взрослее, открыться наконец этому миру. Но внутри оставался зуд — ощущение, что та ночь не была случайностью.
И оно подтвердилось в пятницу, когда она спускалась на улице по лестнице общежития и услышала знакомый голос:
— Ну надо же, а я думал, ты испарилась из нашего института.
Она резко обернулась.
Глеб.
Он стоял, прислонившись к перилам, в привычной для него позе, но его глаза изучающе сверлили её.
— Не испарилась. Просто занята.
— Какая серьёзная, — хмыкнул он, склонив голову набок. — Думал, после той вечеринки ты к нам присоединишься.
Дар скрестила руки на груди.
— Я не обязана.
— Верно. Но почему-то я чувствую, что ты хочешь тусить с нами.
Он делал это намеренно — провоцировал, проверял её границы. Дар стиснула зубы, не желая показывать, как её задевает эта его уверенность.
— Ты себя переоцениваешь.
Глеб усмехнулся:
— Возможно. Но давай проверим.
Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, он протянул руку:
— Пойдём.
Дар замялась.
— Куда?
— Узнаешь.
Он ждал. И она знала: если откажется, то он снова усмехнётся, скажет что-нибудь язвительное и уйдёт, но если согласится...
Она глубоко вдохнула.
— Ладно.
Они дошли до небольшой кофейни в двух кварталах от института.
— Не ожидала, что ты пьёшь кофе, — заметила Дар, когда он заказал себе американо.
— А чего ты ожидала?
— Чего-то... другого.
— Вискарь с утра? — усмехнулся он.
Дар закатила глаза:
— Ты действительно хочешь, чтобы все видели в тебе рок-звезду?
— А ты что видишь?
Она замолчала, потому что сама ещё не разобралась. Глеб чуть подался вперёд, наклоняясь ближе:
— Я тебя интригую?
— Ты слишком самоуверен.
— Это да. Но в твоих глазах сейчас интерес.
Дар чуть нахмурилась, сделала глоток своего латте и отвела взгляд в сторону.
— Почему ты меня сюда позвал?
— Потому что ты не такая простая, как кажешься.
Она подняла брови:
— Это комплимент или предостережение?
Глеб чуть улыбнулся, но промолчал.
И в этот момент дверь в кофейню открылась. Перед ними стоял Даня. Он заметил их сразу. Замер, будто решая, стоит ли подходить. Дар почувствовала неловкость.
Глеб же, наоборот, расслабленно откинулся на спинку кресла и помахал ему рукой:
— Присаживайся, брат.
Дар внутренне застонала, хотелось провалиться под землю.
Даня медленно подошёл, его взгляд скользнул по Глебу, а потом остановился на ней.
— Весьма неожиданно для тихони пить кофе с популярным бэд боем, который только и дело, что стебал тебя. Вы мутите? — спросил он тихо.
Глеб ухмыльнулся:
— А что, ты против?
Дар открыла рот, но слова застряли. Она видела, как в глазах Дани мелькнуло что-то... разочарование?
— Нет, — наконец сказал он. — Не против.
Но его голос говорил обратное.
И Дар поняла — теперь всё только начинается.
После той встречи в кофейне между Дар и Даней возникла напряжённость. Они больше не перекидывались приветствиями, а Глеб, конечно, только подогревал ситуацию своими насмешливыми взглядами и полунамёками.
Но внезапно в её жизни появилась та самая Вика.
— Ты мне нравишься, — заявила она прямо, однажды усевшись рядом на диван в коридоре института.
Дар удивлённо моргнула, в её голове заверещал внутренний голос: «Они обо мне не забыли! На меня обратили внимание!», но наружу вылилось только:
— Что?
— Ты не похожа на остальных, кто крутится вокруг этих двух, — пояснила Вика, пожав плечами. — Не строишь из себя фанатку. Это круто.
Дар не знала, что на это сказать:
— Я вообще-то не особо их...
— Да ладно, не ври, — перебила её Вика, ухмыльнувшись, — Если бы они тебя не интересовали, ты бы не сидела с Глебом в кофейне.
Дар покраснела:
— Это был случайный...
— Детка, — Вика накрыла её руку своей, — в этом городе случайностей не бывает, а ты повторяешь это слово уже дважды в моём присутствии.
Дар быстро поняла, что Вика не из тех, кто появляется в жизни ненадолго. Она врывалась бурей, задавала вопросы, не стеснялась в выражениях и... чертовски хорошо чувствовала людей.
Полина мгновенно возненавидела её.
— Ты теперь с этой? — скривилась она, когда однажды застала Вику в этот же день у них в комнате.
Вика подняла брови.
— "Этой"? О, заебись. А ты, наверное, та самая соседка, которая строит из себя её мать?
Полина сжала губы:
— Я её подруга.
— Ну, у тебя странное понятие о дружбе, — Вика усмехнулась и потрепала Дар за плечо, будто защищая её, — Если тебе что-то не нравится, можешь выйти. Мы тут девичник устраиваем.
Полина гневно выдохнула и ушла, хлопнув дверью.
Дар посмотрела на Вику:
— Ты правда не боишься нарываться?
— Ты ещё спрашиваешь?
И Дар поймала себя на мысли, что впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
Они провели вдвоём целый вечер, общаясь на совершенно разные темы. Но с чего бы таким популярным девочкам обращать внимание на каких-то новеньких, неуверенных в себе тихонь?
Но не смотря на все сомнения и внутренние перипетии, с Викой Дар стала чаще появляться в компании Глеба и Дани, продолжая чувствовать себя немного не в своей тарелке. Чужая, которая старается влиться в ту жизнь, о которой мечтала, популярная троица, тусовки, но так сильно ей этого хотелось... Или нет...
— Как ты вообще с ними подружилась? — однажды спросила Дар, когда они шли на концерт.
Вика усмехнулась:
— Глеб — бывший.
Дар чуть не споткнулась:
— Что?!
— Расслабься, это было давно. Мы просто поняли, что вместе — катастрофа. Зато друзьями стали хорошими.
Дар покосилась на неё, пытаясь понять, правду ли та говорит:
— А Даня?
— Даня... — Вика задумалась. — Он хороший. Но слишком правильный.
Дар нахмурилась:
— Это плохо?
— Нет. Просто он иногда боится быть собой. А Глеб не боится ничего.
Дар почувствовала, как у неё внутри что-то ёкнуло:
— А ты?
Вика усмехнулась:
— Я боюсь только одного: когда люди предают.
Дар поняла, что настолько прониклась Викой, что не хотела её терять. Ощущение родной души по отношению к ней, придавало сил двигаться дальше.