9
Тэхен просыпается глубокой ночью в своей комнате от громкого звука. Этот звук напоминал ему неприятный скрежет лезвия о стекло, от которого его всего передергивало. Он оглянулся в поисках Чонгука, но вспомнил, что тот ночует на диване, так как сильно провинился. Тэ начал себя проклинать за это, потому что сейчас было страшно.
Этот звук неприятно режет слух, и ему кажется, что он сходит с ума, а это ему мерещится. Он осторожно смотрит на окно, вглядывается в темноту. А после несмело подходит. Делает медленные, тихие шаги, неуверенные. Ему страшно. Все это смутно напоминает их первую встречу с незнакомцем. Он слышал такой же звук и грохот кухонных приборов.
Он слышит собственное сердцебиение все четче с каждым шагом. Чем ближе он подходит к окну, тем страшнее. Тэ чувствует себя главным героем в фильме ужасов, и от этого легче не становится.
Звук резко прекращается, из-за чего Тэхен вздрагивает. Он сам не понимает смысла своих действий, но он выходит на улицу, благо ему позволяет это сделать окно во всю стену. По телу пробегает холодок, заставляет его съежиться и обратить внимание на свой внешний вид. Ему не нравится то, что он одет точно так же как и тогда. Черная рубашка Чонгука, но на этот раз на нем трусы.
Это пугает еще сильнее.
Вместо того, чтобы пойти будить альф и сказать им, что тут кто-то есть, он самовольничает. Ему страшно, он боится, но упорно идет смотреть. Он светит фонариком телефона на дорогу, а после в разные стороны. Все же зима холодная и его пробирает до ниточки, а изо рта идет пар. Казалось, нос скоро отвалится из-за холода, а пальцы перестанут двигаться.
Он подскакивает как ошпаренный когда слышит шаги позади себя. Его сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет от страха, когда он понимает, что никого сзади нет и намека на это тоже. Он поворачивается обратно
Голос давно пропал от страха. Он не может закричать от всего этого кошмара, будто ком в горле застрял, не давая и пискнуть. Ким падает на пол, потому что вновь видит это лицо. Снова эта улыбка. Но теперь он может разглядеть лицо и с точностью сказать, что это омега. Он бы ни за что бы не поверил, если бы ему сказали, что такой привлекательной внешности омега способен на такое. Его лицо казалось смутно знакомым Тэ.
Тэхен подрывается с места когда омега садится напротив него, но тут же падает, больно ударяясь и, кажется, разбивая колени. На его ноге была чужая рука. Холодная. И Тэ старается закричать, но ему так страшно, что он ничего не может.
— Тэхен, — зовет незнакомец и Тэ замирает. Ему страшно даже пошевелиться. Он хочет чтобы это оказалось сном. Хочет закричать о помощи. — Зачем ты это сделал?
— Я н-не поним-маю о чем Вы, — Тэхен дрожит. Он трясётся от страха.
— Зачем ты увел у меня Гука? Ты же знал как сильно я его люблю, — говорит омега, а сердце сжимается от боли и ужаса. Ему обидно, больно, и страшно. Его раздражает собственная слабость, но поделать он ничего не может. Как и двигаться.
— Я не думал, что придется это делать снова. Я убил Сынри и думал, что он обратит на меня внимание. Но тут появляешься ты и все портишь, — дистанция между их лицами сокращается с каждым словом, а холодные пальцы медленно скользят по оголенной ноге Тэхена, вызывая у того отвращение. Не каждой омеге понравится когда его лапает другой омега.
В голове слишком много вопросов. Кто такой Сынри? Кто этот омега? Что конкретно ему нужно от Тэ? Почему он просто не поговорит с Чонгуком?
— П-пожалуйста, не т-трогай, — тихо шепчет Тэхен и находит в себе силы, чтобы отвернуться от него.
— До меня дошли слухи, что ты носишь ребенка Чонгука. Тварь, — он сжимает щеки Тэ, жестко повернув его к себе лицом. Тэхен не может поверить в то, что сказал омега. Неужели это правда? Неужели все эти боли, и рвотные позывы были из-за того, что он забеременел? Тэ теряется в своих мыслях, но пнув омегу в живот бежит прочь. Не думая. Как тогда.
Пока он бежал в голове всплыли воспоминания, такие ненужные и нужные одновременно. Ненужные они потому, что Тэхен отвлекается и забывает передвигать ногами. А нужные они, потому что он понял кто этот омега. Правда, никак не мог вспомнить имя.
Этот омега был его одноклассником и по совместительству лучшим другом. Они везде и всегда были вместе, радовались встрече и рассказывали свои мечты друг другу. Замечательное время. Омега часто рассказывал про парня, что всегда был в экранах телевизора и говорил, что влюбился с первого взгляда. Тэхен тогда говорил, что мечты его друга обязательно сбудутся.
Но после выпуска они еще какое-то время общались, а потом поток сообщений и звонков друг другу прервался. Тэхен сильно обиделся и вычеркнул его из своей жизни. А спустя годы, они встретились вот таким образом. Тэ честно не понимал, как может время и безответная любовь так сильно поменять людей.
Не смотря на это, он радуется, что дороги тут ровные и чистые, поэтому бежать легче. Но, куда бежать, он не знает. Можно было сделать круг и вернуться в дом, но придется пробежать много километров. И как назло Тэхен спотыкается об свою же ногу и падает на асфальт.
Он сквозь вату слышит мат в свою сторону и чувствует удары. Он хрипит от боли, сжимается, и пытается защищаться. А незнакомец продолжает бить его, берет его за волосы и поднимает на уровень своего лица.
Лицо Тэхена блестит от слез, из разбитого носа течет кровь, на скуле синяк, а все тело, замерзшее от холода, беспощадно болит. Как никак зима на дворе, а он, в одной шелковой рубашке, полуживой, валяется на холодном асфальте.
— Эй, пацан, ты что там делаешь?! Убирайся отсюда, — кричит хозяин дома, около которого они были, услышав постороннего, омега сразу же убегает, а Тэ сидит еще пару минут, осознавая, что обязан жизнью этому человеку и его нужно обязательно поблагодарить.
Он еле как встает на ноги и, шатаясь, бредет домой, но так и не доходит, потому что падает и теряет сознание.
***
Чонгук выходит из душа и тут же жалеет об этом. Все тело пробивает дрожь от холода, хотя обычно в доме тепло, несмотря на большое количество окон. Он идет смотреть, где же оставили открытым окно, и выяснять: кто это сделал. Чтобы после надавать тумаков. Он заходит в комнату к Чимину и тут же жалеет об этом, ведь не привык видеть их голыми в одной кровати. Правда, Юнги сидел и тер глаза, а когда заметил Чонгука махнул ему рукой.
— Ты окно открывал? — задает вопрос Чон.
— И тебе доброе утро, и ты издеваешься? Я только встал, — хрипло произнес он и укрыл Пака одеялом.
— Сходи, посмотри: где открыто окно. А то сквозняк жуткий.
Альфа вышел из комнаты и побрел к своей спальне, и чем ближе тем холоднее ему становилось. Он буквально вбежал в спальню и ахнул. Кровать не заправленная, окно открыто нараспашку, а Тэхена нет. Он начал паниковать, что с тем могло что-то случиться, но надежда, что он на кухне, готовит завтрак добрый, веселый, в его рубашке, не уходила.
Он бежит туда и не видит никого кроме Юнги, что закрывает окно. Он вопросительно смотрит на младшего, но без слов понимает, что дело в Тэхене, а не в Чонгуке.
Они оба рванули обратно в спальню и на улицу. Недалеко от окна лежит телефон Тэхена с включенным фонариком. Определить, что это именно его телефон было не трудно. Брелок на телефоне — подарок Чона: розовый кролик.
— Блядь, я убью того, кто это сделал! — рычит Чонгук, сжимая в руках мобильник.
— Для начала оденься, я понимаю, это эпично, когда голый мужик убивает другого, но все же. А еще прежде всего нужно найти Тэхена. Прямо сейчас, — говорит Юнги и бросает в младшего одежду, а сам поднимается наверх к омеге и оставляет записку, чтобы тот не волновался.
После они разбежались в разные стороны от дома, рассчитывая на лучшее, что Тэ просто начал ходить во сне. Спустя полчаса бега, Чон уже хотел вернуться, но заметил чьё-то тело около мусорных баков. Сначала он подумал, что это какой-то пьяница, но его тянуло туда.
Оказалось, что это Тэхен: холодный, побитый, в крови. Чонгук ужаснулся такой картине, испугался до смерти, начал проверять пульс и дыхание. Все в норме, но его синие губы давали понять, что лежит он тут уже давно. Он сделал дозвон старшему о том, что нашел омегу. Взял того на руки, прижал к себе и скорее побежал домой.
По пути он грел его тело и молился, чтобы с ними все было впорядке. В голове он прокручивал все варианты того, кто может быть этим человеком. Уже подходя к дому, он увидел Юнги и закричал ему:
— Звони Джуну, — а сам зашел в дом и сразу в ванну. Сделав воду потеплее, но далеко не горячую, он опустил омежку. Он, начиная раздевать его, увидел кучу синяков и кровоподтёков. Чон стиснул зубы от злости. Его мучила вина, ведь это он виноват. Он снова оставил Тэ одного, хотя обещал, клялся, что такого не повторится. Ещё и случай с аварией. Его спровоцировал один и тот же человек.
Тэхен говорил, что видит того везде. Говорил, но альфа не слушал. А теперь жалеет об этом.
Чонгук перекладывает его на кровать, укрывает одеялом, чтобы не замерз, а сам начинает обрабатывать раны на лице, после на плечах и руках. Чон быстро расправляется с ранами по всему телу, накрывает омегу одеялом и ложится рядом, согревая.
Синева постепенно сходит, а внешний вид улучшается, это радует альфу. Теперь он боится отходить от него хотя бы на шаг, отводить взгляд, убирать руку с его талии. Боится потерять его и ребенка.
Он хоть и задремал, но постоянно вздрагивал от любого шороха, звука, но даже не думает уходить. Альфа вскакивает, когда слышит всхлипы и судорожное дыхание. Тэхен плачет и прижимается к альфе, пытается что-то сказать, но от того, что не может сказать ревет еще сильнее.
Альфа обнимает его, накрывает одеялом его плечи, чтобы не замерз, шепчет, что дурак, потому что оставил его одного, но теперь все хорошо. От этого омега успокаивается, но продолжает крепко сжимать рубашку пальцами, а после начинает свой рассказ, но молчит про информацию о беременности. Он же не знает, что все об этом знают кроме него.
— Кто такой Сынри? — шепотом спрашивает Тэхен.
— Помнишь вечер нашего первого поцелуя? Я тогда ответил на твой вопрос, так вот этот омега и есть Сынри. Но откуда ты знаешь?
— Мне сказал этот омега, а ещё он сказал, что убил его, чтобы ты обратил на него внимание, но появился я и все испортил, — по щекам вновь потекли слезы, в то время как Чонгук прибывает в шоковом состоянии, но несмотря на это успокаивает младшего.
Он прекрасно знал, что Сынри был самоубийцей. Но не знал, что это его убили, а не он себя. Поэтому они даже не стали вести расследования, лишь похоронили. Эта информация ничего хорошего ему не дала. Если этот человек убил раз, то убьет и второй. Но этого Чон уже не допустит. Не допустит одну и ту же ошибку второй раз.
— А еще, Чонгук, мне нужен тест на беременность.
— Не нужен, я и так знаю, что ты носишь моего ребенка. Мне Хоби сказал. Ты примерно уже как три месяца беременный, — Тэхен в шоке смотрит на альфу и не понимает: как так вышло.
— Мне было так страшно и больно, я не мог закричать, будто лишился речи, — с ужасом вспоминал Ким. — Я боюсь, понимаешь? Боюсь, что со мной и ребенком может что-то случится.
Тэхен начинает гладить еще плоский животик, также продолжая крепко держать альфу.
— Понимаю, но теперь все будет хорошо, я достану его из-под земли и самолично убью.
— Он говорил так, будто знает меня, а я его. «Ты же знал как сильно я его люблю», — процитировал фразу омеги Тэхен. — Когда я увидел его лицо, то мне показалось оно знакомым, но я не могу вспомнить где видел его.
— Тебе нельзя волноваться, нужно думать о своем здоровье и о малыше. А если потребуется, я увезу тебя туда, где он не сможет тебя достать.
На душе стало теплее и чувство защищенности появилось в омеге. Он верит словам Чона, доверяет ему и надеется, что теперь он в безопасности.
После разговора приходил Намджун и расспрашивал об омеге. Тэ дал подробное описание внешности, а Чимин нарисовал. Он впервые таким занимался, но Тэхен сказал, что вышло очень похоже.
Пак сильно волновался за брата и готов был сам пойти бить рожи всем, кто не так посмотрит. Он бесится из-за того, что Юнги наврал, и на самом деле ни в какой магазин они не ходили. Его выбесило то, что его альфа не сказал правду.
Тэхен отсыпался весь день, и всё это время альфа боялся отойти от него хоть на миллиметр. Он не ел, не пил, просто лежал около Тэ и проклинал все вокруг. Несколько раз заходил Джун, чтобы вытащить его поесть, но был мягко послан, из-за чего стал немного обижен. Но вот когда пришли Чимин и Юнги, Чонгука буквально вынесли на руках до кухни, а Пак остался сидеть с Тэ.
Чонгук был очень недоволен этим и ему кусок в горло не лез от осознания того, что его омега без присмотра. Зато он договорился с Намджуном об установке сигнализации и видео-камер в доме. Получил гневную тираду от Джина, ведь он вытащил его альфу в праздник, который они собирались очень бурно отметить. Но после того, как услышал, что стряслось тут же смягчился.
Нам после того, как осмотрел территорию уехал в участок искать омегу с похожей внешностью. Но оказалось это не так просто, и пришлось брать информацию из закрытого файла государства.
На следующее утро состояние Тэ ухудшилось, его начало лихорадить, поднялась температура, он бредил во сне. Из-за этого все не могли найти себе места: Юнги и Чонгук бегали вокруг него и пытались сбить температуру всеми средствами, но ничего не помогало, и это их бесило. Чимин не знал чем помочь, поэтому просто сидел на кровати и взволнованно смотрел на всех. После до них дошло, что можно вколоть антибиотики. Они так и сделали.
Как есть они упали на пол, уставшие и замученные. Всё-таки час над ним тряслись.
— Вот тебе и новый год, — проныл Мин, посматривая на Тэ.
— Пить нельзя будет, кстати, — сказал Чонгук.
— Это да, обидно. Ну может поймаем его до праздника.
— Очень надеюсь на его скорейшую смерть.
Юнги хотел еще что-то сказать, но передумал, лишь встал и пошел на кухню, куда убежал Пак делать кофе. Он обнял того сзади и поцеловал в шею, в то время как младший варил напиток.
Омега резко повернулся в кольце рук и обеспокоенно прижался. Сейчас всем было плохо, все умирали от волнения и желали, чтобы это оказался просто кошмар, и никому ничего не угрожает. Юнги молится, чтобы с его омегой ничего не было, чтобы ничего не случилось с Чимином. Все желают, чтобы все закончилось как можно быстрее.
Мин вовремя выключает газ и из турки ничего не выбегает.
— Малыш, приготовишь нам покушать?
— Угу, — младший шмыгает носом и нехотя выпускает альфу. Ему сейчас тоже несладко приходится, он чувствует свою бесполезность в этой ситуации, но ничего поделать не может. Он просто не знает чем помочь, но и мешаться не будет. Омега не врач, не полицейский, не тот, кто нужен в данной ситуации. Это его раздражает. Он так хочет помочь.
Спустя два часа в сознание пришел Тэ. Все выдохнули и смогли вздохнуть полной грудью, так как он чувствовал себя нормально. Его внешний вид пришел в порядок, не было этой бледности. Но чтобы накормить его пришлось попотеть. Сначала он отказывался принимать пищу, но вспомнив, что теперь должен есть за двоих, засунул свою гордость куда подальше.
Он настолько был голоден, что съел половину содержимого холодильника, не задумываясь о сочетании еды. Все с большими глазами смотрели на него, поражаясь быстроте поедания. А Чон лишь довольно улыбался и добавлял порции, он то знал, что это нормально для беременных и это еще цветочки, токсикоза-то ещё не было. Хотя он был в первый месяц, когда Тэ раздражало всё, что двигалось и не двигалось. Он заставил Чонгука делать перестановку в доме собственноручно, а после сказал вернуть все на место. Альфа тогда сильно устал, но ничего не сказал Тэ.
Хосок дал полную информацию о беременных и объяснил, что нужно и не нужно. Он тогда получил целую лекцию про это, и даже то, что не говорили пока он учился. Но все запомнил, поэтому не удивлялся как Юнги и Чимин.
Чонгук был на седьмом небе от счастья, что омега так быстро поправился и сейчас в хорошем расположении духа. С души как камень упал от радости, но и терять бдительность он больше не намерен, хоть и не спал всю ночь и под глазами виднелись синяки. Главное Тэ и ребенок целы и здоровы.
— Как вы? — подал голос Чим, не выдерживая этого молчания. Тэхен расплылся в улыбке и непроизвольно положил руку на живот.
— Честно говоря, я его не чувствую, но на лекции, на первом курсе, нам говорили, что живот растет на четвертом месяце, а пинаться начинает где-то на седьмом.
— А ты? Как себя чувствуешь? — Чимин встал и начал убирать посуду в машинку, замечая, что Ким перестал поглощать еду и откинулся на спинку стула.
— Ох, я объелся. А так все нормально, я полон сил, — он начал улыбаться своей милой квадратной улыбкой, от которой начали улыбаться все. Даже Юнги улыбался.
— Значит сегодня будем украшать дом? — подал голос Чон, и начал вытирать испачканное лицо.
— Да, будет круто. Но я хочу помыться, ощущение будто на мне слой грязи, — поморщился Тэ и еле как слез со стула и пошел в душ. Он тщательно мыл себя: натирал кожу до покраснения, дважды перемыл голову, и принял ванну с маслами. А после намазал себя увлажняющим кремом. И все это уложилось в три часа. Когда он взглянул в зеркало, то ему стало грустно, ведь его тело покрыто синяками, а на лице была царапина в опасной близости от глаза.
Тэхен постоянно поглядывал на то самое окно и вспоминал, что был противный звук, но ничего железного у того омеги не было. Тэ осторожно вышел на улицу, но на этот раз в тапочках, шортах и футболке, а на шее было полотенце. Он начал искать, откуда мог доноситься звук. Ходил вдоль стены дома и внимательно смотрел вокруг. Но ничего. На минуту он подумал, что ему тогда просто показалось, но такого не могло быть.
Он немного дрожал от холода, но упорно искал, но что, сам не знал. Краем глаза он заметил, что в кустах что-то шевелится. Ким медленно подходит и с дрожью в руках отодвигает ветви в разные стороны и тут же начинает кричать, из-за чего падает и отползает к стене дома.
Змея. Черная змея. То, чего боится Тэхен больше смерти: змеи. И вот эта змея шипела на него вводя омежку в истерику и страх.
На его крик все прибежали как ошпаренные.
— Господи, Тэхен, что же тебе на месте не сидится? Вот что ты там делал? — отчитывал Чонгук омегу, когда они смогли избавиться от проблемы. Хотя сами боялись подходить к змее. Поэтому они решили все по старой игре «камень-ножницы-бумага», и убивать пошел Юнги.
Тэ промолчал, так как сам не знал точную причину. Чон тяжело вздохнул и положил полотенце на сырую голову, начиная сушить ее. Тэхен повалил его на спину и уместил его голову на ручку дивана, а сам уселся на него сверху. Губы сомкнулись на чужих в мягком, нежном поцелуе.
Они скучали друг по другу, так они передают свое волнение, радость, все свои чувства. Оба счастливы, что вновь прикоснулись к друг другу. Все больше, все глубже, все интенсивнее и настойчивее становился их поцелуй. Он перерос в требовательный, громкий и страстный. Руки гуляли по телу омеги, бережно поглаживая живот, бедра.
— Ага, давайте еще потрахайтесь, и Тэхен окончательно слетит в больницу. Я как врач имею полное право запретить это вам, — возмутился Юнги и поставил на стол коробку.
Они нехотя выпускают друг друга из объятий и нежных прикосновений и с обидой смотрят на альфу. Но после идут украшать дом. Альфы взяли на себя самое сложное: поставить большую и тяжелую ёлку в гостиной. А омеги начали развешивать украшения по всему дому. Дом наполнился звонким смехом. Все носились из комнаты в комнату, радовались атмосфере и спокойствию.
Вчетвером они начали украшать огромную елку. Шутили друг над другом, смеялись. Альфы называли омег маленькими, когда те не могли дотянуться до нужной ветки, за что получали по голове.
Они устало сели на диван, когда со всем было покончено, было решено потратить вечер за просмотром фильма. И вновь они решали, что будут смотреть игрой. Но после плюнули на это и написали на бумажках названия фильмов разных жанров, после чего бросили в небольшой стеклянный аквариум. И первые четыре, выпавших, фильма они будут смотреть.
Пока старшие искали их и настраивали телевизор, да и помещение в целом, Чим и Тэ делали закуски в виде сока, бутербродов, салатов и отдельной еды для Тэ. Они принесли еду и довольные уселись на диван.
Но тут началось самое сложное. Тэ отказывался пить противный горячий напиток. Сначала его пытались уговорить ласками, теплыми словами, но он отказывался. Потом надавили на него, хором сказав, что таким образом может навредить ребенку. И он сдался под напором двух врачей. Морщась и сдерживая рвотные позывы, он залпом опустошил стакан.
— Ненавижу эту дрянь, — ругается Тэ и запивает соком.
— Персонально для тебя создам вкусный, но не менее действенный напиток, — успокаивает младшего Юн.
Они смеются с этого, после продолжая начатое. Тэхен все время что-то ел и даже не смотрел на экран. Он один съел всю еду всего за два фильма, довольный лег на альфу и уснул.
После Пак заметил, что Юнги тоже спит, похрапывая на его плече. Чимин был возмущен этому, но успокоился и переложил его голову к себе на колени.
Но спустя час все отключились прямо на диване. Точнее Пак заснул, а Чон заметив это осторожно раздвинул диван на котором они спали и укрыл их. Если омежка был легким, как пушинка, и его можно переложить куда угодно, то Юнги тяжелый, как слон. И без мата Чон не смог раздвинуть диван.
Следующие два дня они провели в спокойном ритме жизни. По утрам они вместе сонно завтракали, после шли гулять или же оставались дома и просто играли. Вновь обедали вместе, вечерами они ходили на прогулке бегая и веселясь, сидели допоздна и просто радовались.
На третий день они поехали за подарками на новый год, но в итоге обе пары закупили слишком много всего и еле приехали домой. А там уже долго думали куда деть все подарки так, чтобы никто не увидел.
Чонгук вообще никуда не отходил от Тэхена, даже в душ с ним ходил. А ночью вздрагивал от любого шевеления омежки, боясь, что все повторится. Известий от Джуна не было и это настораживало. Убийца ходит на воле, дело про Сынри возобновляют и пересматривают. Нам ищет, что общего между этими двумя омегами, чтобы хоть за что-то зацепиться.
И наконец находит.