6
Чимин и сам понять не может, как так получилось, что он по уши влюблён в Юнги. Не понимает, когда стал зависим от его губ, от нежных поцелуев, от его присутствия. Просто так получилось, просто он влюбился в его улыбку, в его холодные руки, лисьи глаза, в его характер и манеру говорить. Влюбился в него всего.
Хоть он и впервые ощущает эти чувства, но почему-то уверен, что это именно любовь. И как же ему было стыдно и неловко, когда их застукал Тэхён. Пак думал умрёт со стыда, но всё прошло на удивление гладко. И он даже рад, что это был не Чонгук, а Тэхён.
— Чимин, время принимать лекарство, — омегу вывел из раздумий бархатный голос Юнги. Чимин оторвал взгляд от окна и посмотрел на альфу, расплываясь в улыбке.
Юнги непроизвольно тоже начал улыбаться. В его руках был небольшой шприц, пакетик со спиртовой салфеткой и бинт. Чимин по привычке протягивает правую руку вперёд и внимательно смотрит на то, как уверенно Юнги водил салфеткой по коже. Холодные пальцы слегка сжимают руку, натягивая кожу, и он медленно вводит иглу под кожу. Пак расслабляется, пытаясь не замечать боли, зажмуривается, но в это же мгновение чувствует чужие губы на своём лбу.
Он тут же раскрывает глаза и смотрит на альфу, который положил руки в карманы медицинского халата. Чимин не знает почему, но ему нравится, когда Юнги надевает чёрную водолазку, такого же цвета джинсы и вот этот белый халат. Это красиво смотрелось на нём, а белые, как снег волосы, и ярко голубые глаза придавали изюминку его внешнему виду.
Они долго просто смотрели друг на друга, запоминая каждый изгиб на лице, как будто в последний раз. Не прерывая зрительный контакт, Юнги приблизился к лицу младшего и нежно поцеловал его в губы. Пак ответил ему, встав на колени.
Руки альфы легли на талию Пака и прижали к себе. Он незаметно вдыхал уже чёткий запах банана и наслаждался им. Наслаждался тем, какого омегу заполучил. А ведь первоначально он видел в нём лишь маленького язвительного ребёнка, но сейчас Юнги понял, что это была лишь самозащита от посторонних. Ведь следует узнать его поближе и заставить доверять, Чимин начинает меняться на глазах. И Мин понял, что и дня не может без чиминовской улыбки. Понял, что зависим от него.
За дверью послышались шаги, которые они оба знали, как «свои пять пальцев». Чонгук. Они нехотя разорвали поцелуй, и разошлись. Пак вновь лёг на койку, а Юнги начал медленно убирать со стола пакетики. В голове он уже проклял Чона и пожелал, чтобы Тэхён ему ещё год не давал.
Звонкий звук, открывающейся двери, оповестил, что Чонгук уже в палате.
— Чимин, нам надо поговорить, — серьёзно сказал альфа, садясь около омеги. Пак заметно напрягся, ведь он впервые видит такое серьёзное лицо. Чон всегда приходил к нему весёлый, постоянно улыбался, смеялся даже, когда рассказывал о своих проблемах. А теперь
— Что-то не так? — все же решился подать голос Юнги, видя потерянность в глазах своего омеги. Ему тоже было не в прикол смотреть на осунувшееся лицо Чонгука, на его синяки под глазами и красные глаза.
— Я видел твои анализы и пришёл к выводу, что тебя уже можно выписывать, — альфа видел, как менялось настроение Чимина с ужасного на радостное, и его сердце лишь сжималось. Пак начал трясти руками и ярко улыбаться, показывая своё счастье. Юнги тоже улыбался и показывал большой палец вверх, говоря, что всё отлично.
— Это же хорошо, так чего ты такой поникший? Что, привык к малышу ЧимЧиму? — хохотнул самый старший. Чонгук стиснул зубы и взял руки омежки в свои.
— Чимин, обещай, что не будешь плакать. Я не могу видеть, как ты плачешь. Мне и так трудно смотреть тебе в глаза, — после этой фразы насторожились все, особенно Юнги.
Пак кивнул головой в ожидании.
— Я не хотел тебе это говорить, но видимо надо. Два месяца назад, — Чон замялся, думая, как сказать так, чтобы было понятнее. — В общем, твои родители потеряли надежду, думая, что тебя уже не вылечить, и отказались от тебя. Подали заявление, но выплачивать долг отказались.
Чонгук почувствовал, как тонкие пальцы Чимина сжимают его руку. Это говорило о том, что тому больно. Чимин изо всех сил старался не заплакать, кусая нижнюю губу.
— То есть ты хочешь сказать, что Чимин сирота?! — взбесился Юнги, сжимая кулаки. Ему сейчас хотелось разнести все вокруг, подойти обнять омегу и сказать, что никому не отдаст.
— К сожалению, — сказал Чонгук.
— Я! Я буду его опекуном. Мне двадцать шесть, имею полное право, — уверенно сказал Юнги, чем удивил Чонгука и Чимина.
— С каких это пор ты начал так заботится о своих пациентах? — удивился Чон.
— С обычных, я сегодня же оформлю все документы, и Пак сможет жить у меня. И мне и ему будет легче.
Чимин начал смущаться, ведь будет один на один с Юнги. Но всё же ему было очень обидно и больно слышать, что от него отказались родители. Все эти чувства давили на него, но успокаивало то, что за него заступился и буквально спас Мин. Он не дал омеге гнить в детдоме, где таких, как он явно не любят и унижают. А при условии того, что у него в этом году должна начаться первая течка, даже страшно подумать, что могло бы быть, если бы он попал в детдом.
— Чонгук, а какие первые признаки течки? — неожиданно и не в тему спросил омега, вводя в ступор обоих альф.
— Эм, ну, я не помню. Мы это проходили где-то на третьем курсе, — начал оправдываться Чонгук.
— Бестолочь, а ведь выпустился из академии с высшим баллом, — Юнги дал затрещину младшему и принялся объяснять.
— Я не могу сказать, на сколько это правда, так как, сам понимаешь, не являюсь омегой. Это лучше у Тэ спросить. Но говорят, что первые течки у омег самые болезненные и трудные, особенно, когда нет партнера, — на этом слове Юнги подмигнул омеге, как бы намекая. Щёки Пака порозовели от смущения, но взгляд он не отвёл, что льстило альфе.
— За неделю до течки будут резкие перепады в настроении, прямо как у беременных. А когда течка уже вот-вот начинается, то это сопровождается сильной болью внизу живота и временной потерей здравого рассудка. То есть, ты можешь учудить, что угодно, — он замолчал, вспоминая, всё ли сказал и правильно ли выразился. - А ещё первая течка самая длинная внезависимости от того, есть ли у тебя партнёр или нет. Она неожиданно начнётся, также неожиданно и закончится.
Что Чонгук, что Чимин смотрели на Юнги с детским интересом в глазах, как будто слышат впервые. Понятное дело Чимин, но вот Чонгук слышал это не в первый раз. Он стукнул кулаком по ладошке и сказал:
— А ведь точно!
Юнги ударил себя по лбу. Чону уже двадцать три, а всё ещё ведет себя как ребёнок. И вот этот ребёнок может взглядом заставить всех почувствовать себя жалким, а омег начать течь и раздвинуть перед ним ноги. Но не всех. Тэхён исключение, ведь в первую встречу даже носом не повёл на этот взгляд. Хотя он его даже не заметил.
— Ну я рад, что всё хорошо сложилось, а я пошёл. Мне неугомонного омегу ещё забирать с института, — сказал Чон и вышел из палаты, оставив пару наедине. Юнги облегченно выдохнул и плюхнулся на кровать, положив голову на колени омеги.
Он достал телефон и написал своему заместителю, чтобы оформил все бумаги, принёс их в больницу и привёл квартиру в порядок.
До этого Юнги жил в квартире, так как покупать дом ему смысла не было. Он всё равно живёт один и места ему надо не так уж много. Но и не сказать, что он живёт в маленькой квартире. Наоборот, в шикарной большой квартире со всеми удобствами, которых нет даже в доме. Но в ней он находится редко, поэтому там пыльно и, возможно, холодно. Нет домашней обстановки.
Юнги всё время проводит в больнице или же в своей компании. Даже там у него есть мини-квартира, на случай завала с документацией. Хотя спать на столе ему стало чем-то привычным и нормальным.
Родителей Юнги не навещал уже два года, да и они не писали. Знали, что с их сыном ничего не случится, поэтому остались в Тэгу. Отношения с родителями у Юнги, можно сказать, странные. Особенно с папой. Вечные подколы и язвительные фразы, стали для него всем. С отцом же всё намного проще.
До слуха альфы дошли тихие всхлипывания, а на щёки начали стремительно падать чужие слёзы. Юнги резко встал и посмотрел на Чимина. Тот сидел и рыдал, но при этом улыбался и тёр нос рукой.
— Эй, эй, ты чего, малыш? — Юнги положил руки на пухлые щёки и большими пальцами начал ловить горячие слёзы.
— Юнги, почему? — всё, что смог разобрать альфа из непонятного лепета омеги, прерываемые всхлипами и судорожными вздохами.
— Тише, всё будет хорошо, ты только не плачь, слышишь? Ну, чего нюни распустил? — смеясь сказал Юнги, целуя того в лоб.
Чимин вновь улыбается, прикрывает глаза и успокаивается. Ему спокойно, когда холодные пальцы прикасаются к нему, когда губы альфы целуют его, проходясь языком по его пухлым губам и проникая в мокрый рот омеги. Не менее мокрый язык проходится по нёбу, внутренней части щеки, после властно вовлекая Чимина в горячий, бешеный танец.
Пак прикрыл глаза, и старался отвечать, хоть и неумело, на столь интимный поцелуй. Щёки высохли от слёз и покраснели, потому что он слышал звуки причмокивания. Это его сильно смущало, как и то, что сегодня альфа показывает свою власть над Чимином.
Его руки медленно спустились вниз, подцепили край кофты и проникли под неё. Чимин несдержанно застонал, когда ледяные руки дотронулись до разгоряченного тела. Альфа отстранился от губ омеги, давая тому вздохнуть воздуха, опустился на шею, сдерживаясь, чтобы не поставить метку. Покрывает её поцелуями, оттягивая ворот кофты, открывая вид на острые ключицы.
— Ох, ебать, — раздался голос Тэхёна в дверях. Он с пакетом в руках смотрел на это зрелище.
— Блядь, выйди и дай мне трахнуть этого малыша! — завыл Юнги, опуская лоб на плечо Чимина.
— Тогда вообще не выйду отсюда! — возмутился Тэхён, проходя внутрь. Он жестом сказал отойти от младшего, а сам положил на стол пакет и начал вытаскивать оттуда то, что купил для Чимина. Это были апельсины, шоколадки, сок и большая игрушка в виде пёсика в желтом комбинезоне. Пак тут же выпустил альфу из рук, хватаясь за игрушку с детским восторгом в глазах.
На этот жест Юнги обиженно насупился и сел по турецки возле Чимина, дергая его за руку и заставляя того упасть на свои колени. Пак обхватил всеми конечностями игрушку и даже не обращал внимание на чужие руки на своих бёдрах. Что ещё больше обижало альфу, а Тэхёна только смешило.
Тэ начал рассказывать, что нового с ним произошло за два дня, одновременно с этим он чистил апельсины для брата. А тот поглощал шоколад и делился им с недовольным Юнги, который всё равно ел предложенный ему шоколад. Это ещё больше смешило Тэ.
Чимину нравилась забота со стороны старшего брата, и то, что ему не нужно скрывать их с Юнги отношения. Хоть Тэхён постоянно возмущается, но не имеет ничего против.
— Тэхён, расскажи своему маленькому, любознательному брату как прошла твоя первая течка, — проговорил Юнги, поглощая предложенные Чимином дольки апельсина.
— Ну, первая течка у меня была в шестнадцать лет, — Тэхён задумался, вспоминая те дни. — Помню, что тогда было очень больно и мучительно, мне казалось, будто это никогда не закончится. Даже таблетки не помогали. Но это не было больно, как описано в учебниках, более терпимо, что ли.
Чимин внимательно слушал и сделал для себя вывод: боли ему не избежать. А к ней он привык, так как испробовал на себе все прелести медицины.
Юнги видел как поник омежка, поэтому начал теребить щёки младшего, растягивая их. Пак тут же обмяк и откинул голову на альфу.
Тэхён наблюдал за всем этим и тайно завидовал их нежностям. У них с Чоном мало такого, хоть он и сам запрещает вольности альфе, но хочет чтобы тот действовал наоборот. Гордость всё же выше.
Они продолжали разговаривать о том о сём, не стесняясь присутствия альфы в их омежьих обсуждениях. Чимин делился своими мыслями о том, что уже хочет вступить во взрослую интимную жизнь, попробовать. На что Тэхён лишь посмеивался, Паку всего шестнадцать, а он уже об этом думает, в то время как Тэхёну девятнадцать, и вот-вот стукнет двадцать, уже через неделю, а он всё ещё в девственниках ходит. Именно это его и смешило.
Юнги же старался не завыть в голос, так как Чимин иногда подскакивал, вспоминая ещё одну смешную историю связанную с медбратьями, которые были у него постоянно, и в такие моменты он приземлялся точно на пах альфы, начиная ёрзать, усаживаясь поудобнее. Он восхищался своей сдержанностью, ведь если он расслабится и у него встанет, он спугнёт омегу, чего он не хочет.
Но его спасает Чонгук, который позвал Тэхёна к себе в кабинет. Юнги тут же упал на бок, заваливая Чимина рядом. Он уткнулся своим холодным носом в щёку младшего, прижимая того к себе и начиная засыпать.
━━━━━ °☆. ☪.☆° ━━━━━
Тэхён вышел из палаты, прикрыв за собою двери и поплёлся за альфой. Больше всего, ему хотелось сейчас плюхнуться в свою мягкую кровать, укрыться одеялом и лечь спать.
Начиная с завтрашнего дня институт закрывается на ремонт, и поэтому у них внеплановые каникулы. Но и без объёмного домашнего задания они не остались. Это усложняет ситуацию омеги, ведь задания и вправду сложные и требуют к себе должного внимания.
Продлятся эти каникулы две недели. Тэхён неимоверно рад, что всё так сложилось, но и одновременно ненавидел судьбу за это. Он любит учиться в институте и пропускать занятия он не хочет. Но эту любовь к учёбе закрывает любовь ко сну. В нём борются два совершенно разных человека — Учеба и Сон. Но к ним медленно, но уверенно приближается ещё один — Любовь.
Да, он признал, что влюбился в Чонгука. Признал его как свою пару.
Они спустились вниз, где большими буквами написано «Регистратура». Чон начал ходить между стеллажей с медицинскими картами. Тэхён внимательно смотрел на него, следил за движениями красивых рук. Именно руки привлекали омегу больше всего.
Он подошёл к альфе и взял за руку, приложил свою и сравнил. На фоне его руки, рука Чона была большой, что смутило Тэ. Ему всегда говорили, что у него длинные пальцы и этим он гордился, ведь мог взять нужные ноты и темп в отличии от других. А тут оказывается, что его рука на самом деле маленькая.
Чонгук сначала не понял, что от него хочет Тэ, но после улыбнулся и сплёл пальцы замок. Он наблюдает за тем, как алеют щёки младшего. Ему нравится смущать его, поэтому Чон подходит ближе и нежно целует в губы. А после шепчет:
— Сегодня мы поедем к моим родителям.
— Что?! Нет! Не хочу! — воскликнул Тэхён и отошел от альфы.
— Почему? — спросил Чонгук, не понимая причины отказа.
— Ну вот не хочу я! Не пойдём и точка, — Тэхён отвернулся от него, тем самым показывая своё недовольство.
Тэ боялся встречи с ними. Омега боялся. Он не знал как с ними разговаривать, о чём? Тэхён обычный омега, и он, по сравнению с ними, комок грязи. Именно это отпугивало омегу больше всего. Даже присутствие его в доме Чонгука немного настораживает, но он постепенно привыкает к этому.
— Сегодня вечером в компании будет вечеринка, по поводу успешного заключения договора и повышения в рейтинге. Ты, как мой муж должен присутствовать. На этот раз я тебя одного не оставлю, не бойся, — поставил перед фактом Чонгук. Он выдал ему пару карточек и сказал отвезти их домой.
Дальше Тэ поехал домой по указаниям альфы. У него затаилось плохое предчувствие, по поводу сегодняшнего дня. Неприятное чувство тревоги сковывает движения и способность дышать. Он старался не обращать внимание на учащённое сердцебиение.
Подходя к дому Тэхёну пришла СМС от Чонгука. Там было сказано, что ему нужно быть полностью готовым к девяти часам. Тэ посмотрел на время и понял, что его у него хоть отбавляй. В свободное время омега решил ознакомится с правилами этикета.
Нет, он знал что к чему, но подстраховаться не мешало. Он начал читать сайт за сайтом, выделяя для себя плюсы и минусы, что-то проговаривал вслух, а что-то записывал в тетрадь. Оказалось, что ничего сложного то и нет и волноваться не о чем.
После, Ким начал активно рыться в своих вещах, подбирая себе одежду, но наткнулся на пакетик с кружевными трусами. Тэ отчетливо помнит, что Джин положил их ему, говоря, что это должно быть у каждого уважающего себя омеги.
Щёки начали алеть, но потом Тэхён произнес:
— Я же омега, а значит должен себя баловать красивым бельём!
Тэ выбрал черные полупрозрачные трусики и пошёл в душ, приводить себя в порядок. Он тщательно втирал в себя гель для душа. Омега не знал зачем так старается ради какой-то вечеринки, но чувство, что так надо, не давало покоя.
После душа Тэхён пять минут смотрел в зеркало, на то, как сидит на нём нижнее бельё. Но после он вновь зарылся в шкаф, не зная что надеть. Стало очень много одежды, и Тэхён просто терялся в ней.
Его выбор пал на белоснежную рубашку, черные джинсы на подтяжках и расслабленный галстук. На шее был чёрный ремешок, который украшал парня. Тэхён остался довольным и устало плюхнулся на диван.
Он управился за час и уже скоро должен прийти Чонгук. В оправдание мыслям Тэ, послышался звук входной двери от чего он вздрогнул. Спустившись вниз он увидел Чонгука на кухне. Он раскладывал продукты из пакета в холодильник, но после обратил внимание на омегу. Он подошёл к нему и мягко чмокнул в губы, взял его за руку и повёл к машине.
— Я тут немного не понял. А зачем я там? Я же не часть компании, — спросил Тэхён, садясь в машину. Чонгук закрыл дверь и сам сел за руль. Машина тронулась с места.
— Ты часть семьи Чон, которая тоже там будет, — Чонгук подмигнул омеге, тем самым доказывая, что его, мягко говоря, наебали.
— Предатель! — Тэхён ударил альфу по плечу и отвернулся. Всё настроение резко упало и появилось желание застрелить Чона, и с чувством выполненного долга, сесть в тюрьму.
Дальше они ехали в тишине и чем ближе они подъезжали к зданию, тем сильнее было желание омеги выпрыгнуть из окна автомобиля. В голове он прокручивал всевозможные варианты побега, чтобы не разговаривать с родителями альфы.
А вдруг он скажет что-то не то? А что если он опозорится? А если там будут репортёры и его оплошность заснимут в прямом эфире, который смотрят миллионы людей? Тэ ведь сразу же станет известным как «Омега-неудачник». И всё! Конец карьере, жизни, и всему, что у него может быть в будущем.
Всю дорогу Тэ провёл в раздумьях и представлениях о том, как опозорится перед элитой. А когда они подъехали к зданию, Тэ схватился руками в сидение и отказывался куда-либо выходить.
— Да блядь, Тэ! — орёт Чонгук на омегу, пытаясь отцепить его от сидения, но получил пинок по ноге и ответный ор:
— Сам ты блядь! Я нормальный омега, и к твоему сведению, всё ещё хожу в девственниках!
Чонгук выдохнул, стараясь успокоиться.
— Успокойся и объясни, почему ты не хочешь туда идти?
— Я обычный омега, а твои родители элита. На фоне их, я буду грязью. Что если я сделаю что-нибудь не то? Меня же весь мир возненавидит!
— Что? — альфа начал смеяться над этим.- Но со мной ты разговариваешь нормально, хотя по популярности я выше.
Тэхён замер, осознавая ситуацию и то, что сильно ступил. Он забыл, что Чон тоже из высшей элиты, а омега его и бил, и материл, и проклянал, и что только не делал.
— Ладно! — Тэ вылез из машины и поправил одежду и волосы. Он выдохнул и посмотрел на старшего.
Чонгук взял омегу за руку и повёл вперёд в толпу. Все взгляды присутствующих сразу пали на Тэхёна. Его щёки ещё сильнее покраснели от смущения.
Чонгук остановился возле одной толпы людей, из которой донесся голос:
— Мелки~й!
Чон вздрогнул от голоса и медленно повернулся к его обладателю. Только один человек мог называть так Чонгука. А это был высокий, стройный омега с шоколадными волосами, карамельными глазами и запахом мармелада.
— Хосок, — выдохнул когда увидел, как к нему бежит омега и с разбегу прыгает на альфу. Тэхён, что стоял рядом, делал вид, что всё нормально и так и должно быть, что посторонний омега обнимает его мужа. Но внутри он закипал от ярости, а руки так и чесались забрать поднос с напитками у человека и хорошенько отпиздить и Чонгука и омегу.
Тэ взял бокал с подноса и отпил немного, пытаясь потушить огонь внутри себя алкоголем. Омега морщится от непривычки. Обычно он не пьёт, так как на первом курсе ему хватило алкоголя.
— Тэ знакомься это, — альфа показывает на Хосока.- Чон Хосок, мой старший брат.
— Вау, а ты сразу за алкоголь? Пошли кто кого? — хохочет омега.
— А что, пошли! — Тэхёна раздражал этот Хосок своей улыбкой и тем, что всё ещё висит на руках у Чонгука.
— Эй, Хосок, ему ещё с родителями знакомиться! — Чонгук видит ревнивый взгляд Тэ, поэтому отпускает брата.
— Так их тут нет. У них задержали рейс и появятся они неизвестно когда, — ответил Чон старший и, взяв Тэ под локоть, повёл к столикам. Чонгук доверял брату, поэтому оставил Тэ наедине с Хо, а сам ушёл.
Омеги сели на кожаные диваны и заказали алкоголь. Тэхён мысленно настраивал себя на победу и молился, чтобы потом из него ничего не вышло.
Они начали пить и есть, разговаривая на разные темы. Сначала Тэхён молчал и всем видом показывал, что не рад знакомству. Но спустя десять минут сам активно рассказывать о себе. Младший понял, что Хосок не плохой собеседник и понимает всё, о чем говорит Тэхён.
Они не забывали выпивать и следить друг за другом. Число бутылок на столе всё увеличивается, а разговоры всё громче. И когда оба уже были в стельку пьяными они смотрели друг на друга, в ожидании чтобы кто-нибудь сказал, что больше не осилит. Вместо того, чтобы сдаться они, подавляя рвотные позывы, продолжали пить.
Они не знали сколько времени уже сидят и пьют, но народу становилось всё меньше, а смельчаков, что пытались остановить их вообще не стало. Одного из таких, омеги покрыли трехэтажным матом и пригрозили засунуть бутылку тому в задницу. После такого заявления альфа скрылся из виду и больше не появлялся в поле зрения.
Тэхён что-то пытался сказать, но язык заплетался и получались непонятные фразы.
— Тэша, блядь, говори по корейски, а не по русски, — еле как выговорил Хосок и скопировал позу Тэхёна. Он положил руку на стол, а сверху положил свою голову.
— Говорю, мужа моего нет долго, — ответил уже более внятно Тэ.
— Вот слушай, а ты детей не хочешь?
— Честно? Хочу. Это наверное весело следить за мелкими копиями себя.
— Вот и я хочу, но ебаря как у тебя у меня нет!
— - В смысле, у тебя никого нет?
— А вот.
Омеги замолчали. Хосок резко встал и тут же упал обратно. Они вновь разговорились о том, какие альфы хладнокровные и слепые. И всего за вечер Хосок стал лучшим другом Тэхёна, которому не страшно рассказать что-либо.
Время подходило к двум ночи и омеги уже спали на диване, не заботясь ни о чём. А вот Чонгук, увидев эту картину поморщился от запаха и тяжело вздохнул. Он по очереди усадил всех в машину и повёз домой. Сам же он не пил, хоть и его праздник. Дома напьётся.
Когда последняя тушка в виде Хосока была уложена на кровать в отдельной комнате, альфа лёг на диван в гостиной и начал рыться в телефоне. Спать не хотелось, а вот выяснить, что не так у родителей самое время, ведь по их часам у них сейчас день.
Попивая коньяк со льдом, Чонгук смотрел в окно на ночной Сеул. На дорогах, несмотря на позднее время, бурлила жизнь. Машины, люди, фонари, афиши. Всё это бросалось в глаза и постепенно раздражало зрение. Хотелось уехать из города куда-нибудь в тихое место в виде деревни. Свежий воздух, красивые виды, тишина и покой. То, чего не хватало альфе.
Вся эта городская суета надоела. А бросить всё он не мог. Тут компания, благодаря которой он вообще живёт. А бросать её он тоже не намерен. Да и незаконченных дел у него много.
К примеру, они так и не поймали нападавшего на Тэ. И это беспокоит его больше всего. Большая вероятность, что он нападёт ещё раз, чего Чон очень боится. Боится, что с Тэхёном может случится что-то непоправимое.
Альфа прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, отгоняя плохие мысли из головы. Пролежав так десять минут, Чон понял, что ему жарко, поэтому он встал и начал расстегивать рубашку. Когда эта вещь лежала на диване, Чонгук сел обратно, облегченно выдыхая.
Но его отвлёк звук шагов. В комнату зашел Тэхён. Его щёки были красными от алкоголя, а взгляд туманным. Он шатаясь дошёл до альфы и неуклюже сел ему на колени, положив лицо на плечо старшего.
Чон был мягко говоря в шоке от поведения омеги. Хоть он и выпил немного, но здраво рассуждать уже не мог. Особенно когда запах вишни и алкоголя заполнили лёгкие, отдавая возбуждением внизу живота.
— В меня упирается твой член, — пьяно проговорил омега.
— Это из-за тебя, — ответил Чон и взял подбородок младшего. Тэ понял, что хочет старший, поэтому приоткрыл рот и высунул язык. Чонгук хмыкнул и провёл по нему языком, начал посасывать и кусать. Поцелуй перерос во что-то большее, по гостиной раздавались пошлые звуки поцелуев и тихие стоны.
Чонгук спустился мокрыми поцелуями к острым ключицам и он начал оставлять красные пятна, которые завтра будут фиолетовыми. Тэхён плотно прижимался к голому торсу альфы, и это окончательно снесло голову омеге, он вообще ничего не понимал. Лишь жар от прикосновений альфы, зуд в заднице и желание.
Рубашка Тэ полетела в никуда, открывая вид на набухшие соски омеги, плоский животик и острые тазобедренные кости. Каждый сантиметр тела Тэхёна альфа покрывал укусами, засосами и поцелуями.
Руки омеги нетерпеливо начали расстегивать штаны альфы, а его губы поймали губы альфы и вовлекли в поцелуй наполненный страстью, желанием и похотью.
Чонгук сам расстегнул ремень и снял с омеги джинсы, любуясь видом. Кружевные трусики идеально смотрелись на округлостях омеги и возбуждали ещё сильнее.
Тэхён недовольно застонал, замечая, что альфа застыл. Он самостоятельно вытащил возбужденный орган альфы и привстал, отодвигая ткань трусов и медленно насаживаясь.
Чонгука удивила такая смелость омеги. Без растяжки, без смазки и презерватива. Но все мысли ушли на задний фон, когда головка была внутри горячего отверстия омеги.
Сам же Ким получал кайф от происходящего и громко несдержанно стонал и насаживался сильнее. Чем дальше тем больнее ему было, но непередаваемые ощущения и пьяный рассудок перекрывали боль. Может завтра вся эта боль и скажется, но не сейчас. Сейчас он наслаждается близостью с альфой.
Когда он вошёл до упора, Тэхён чувствовал как штанга с силой упирается в комок нервов, заставляя содрогаться и кричать от удовольствия. Чонгук начал двигаться внутри омеги. Стенки кишечника плотно прижимались к члену, с каждым толчком хлюпанья всё громче, стоны сменяются на крики.
Тэхён не знал как передать то чувство, что он сейчас чувствует. Ему и больно и невыносимо приятно одновременно. И вот эта смесь нравилась омеге больше всего. Он стонет в губы Чонгука и внимательно смотрит в его глаза. Они не разрывают зрительного контакта, наслаждаясь друг другом.
— Боже, Гук~и, ты и в правду кролик, — еле как выговорил Тэ, замечая, что темп у них и в правду бешеный.
Чонгук хмыкнул и вцепился зубами в нежную кожу на шее младшего. В этот же момент Тэхён бурно кончил себе на руку и неосознанно сжал внутри себя альфу. От этого он тоже кончил с глухим рыком и сделал последние толчки. Чон с трудом вышел из омеги с хлюпанием и тихим стоном со стороны второго.
— Ты дурак, а если бы я тебя порвал? Так ещё и без презерватива. Что делать будешь если через неделю окажется, что ты беременный? — начал возмущаться альфа, целуя омегу в висок.
— Пошли лучше опробуем кровать. Или стол, он ближе, — сказал Тэхён. — Тут и подоконник есть.
Чонгук хмыкнул и, подхватив омегу под задницу, усадил на стол и широко раздвинул ноги. Всё-таки кружевные трусики его зацепили, причём сильно. Он развернул младшего и резко вошёл, вызывая гортанный стон со стороны омеги, и с садистским удовольствием ударяет по заднице ладошкой.
И так на протяжении всей ночи, Чонгук беспощадно ебёт младшего, а тот и не жалуется. Ему всё нравится, и даже очень. Но это всё потому, что алкоголь плотно засел в голове омеги.
Иногда они делали перерывы, смачивая горло коньяком.
А вот проснулись они под вечер следующего дня с болью во всём теле, а особенно в голове. Но если альфа выпил таблетку и теперь ходит бодренький, то Тэхён всё ещё мучается тем, что пошевелиться не может.
Тэ хоть и ворчит на Чона, что тот воспользовался его пьяным телом и душой, но сам счастлив, что так всё сложилось. Каждую секунду, каждое прикосновение и действие омега помнил очень отчетливо. И теперь страдает от боли в пояснице и заднице.
Хосок ушёл домой ещё утром. Когда они только легли спать. Точнее обессиленно упали на кровать и отрубились.
Чтобы развеселить омегу, Чонгук включил ему дораму и сунул под нос сладости и горячий шоколад. Но они снова отрубились, хоть и в этот раз встали нормально.
И спустя три дня Тэхён вновь был нормальным, а Чонгук, радуясь этому, вновь вернул ситуацию обратно. На этот раз Тэ был и в правду недоволен, ведь он планировал сходить погулять. Но видимо не судьба.