Stigmatum

Вот так этот год и приблизился к концу. Жаль, что его ждало именно такое завершение. А ведь никто и подумать не мог, что так получится. Но всё же, если разбирать всё произошедшее по отдельным событиям и моментам, в мыслях возникают только хорошие воспоминания, хотя я всё ещё чувствую, что проявляю недостаточно скорби к состоянию Владика, от этого так горько на душе. Мне кажется, к этому моменту у нас всех просто закончились внутренние силы на выражение эмоций. Мы все немножечко выгорели...

Зато у меня есть лишний повод рассказать о самых интересных днях, проведённых рядом с ребятами. Помню, ещё за полгода до поездки в Москву и задолго до происшествия на той набережной, мы с ребятами планировали, как будем поздравлять Доминика в его День Рождения. Это было 16 января (Дом у нас козерожек, представляете?), как раз после Нового Года, на котором мы с ребятами договорились отмечать по отдельности, вместе с семьями. Точнее, мы не совсем договорились. Скорее это было по умолчанию. Все по очереди написали, что будут с родственниками, кроме Жени и Владика (они отмечали вместе, а я с ними была ещё не настолько близка, чтобы отмечать у них). Я не уверена, может в семье Евгеши нет традиции собираться вместе, но это и не столь важно. Так вот на тот момент мы уже довольно давно не виделись. Тайно ребятами мы пытались выбрать Дому подарок и настолько отчаялись, что думали даже просто так деньгами скинуться, чтобы он сам выбрал себе желаемое, всё-таки мысли пока что не читаем. По этой же причине мы собрались у Жени, чтобы обсудить всё как следует, взвесить все "за" и "против".  В тот день мы сидели в гостиной в кругу прямо на полу, возле неубранной с Нового Года ёлки, и каждый выдвигал свои предложения, а остальные оценивали, и так по очереди. 

- Бас ему еще один подарим, - посмеявшись, сказала я, когда слово предоставили мне.

- У него их уже два, не катит, - отсёк Женя.

- Его будет не слышно в три раза сильнее, - попытался пошутить Лёша.

Остальные проигнорировали его. Всё-таки у басиста День Рождения, нужно было проявить какое-никакое уважение хотя бы раз в год. Хотя внутри я всё-таки усмехнулась, признаюсь.

- Безладового ещё не было, - тихо вспомнил Владик, лежавший прямо напротив меня, в руках перебиравший новогоднюю мишуру серебристого цвета, которую подобрал под ёлкой. Он то комкал её, сжимая в небольшой шарик, то отпускал, и тогда она падала на его лицо с практически бесшумным за нашими разговорами шуршанием. Я не уверена, что именно привлекало его в этом. Думаю, ему нравилось, как она сверкала переливалась всеми цветами радуги, отражёнными от мерцающих гирлянд на стенах. Он выглядел весьма забавно, как домашний кот.

Это была первая его фраза за тот вечер. В целом никто никогда не ждал от него каких-то особых признаков разумной жизни. Он и правда был как котик, который всегда на своей волне и в целом живёт своей жизнью. Он мог поговорить с тобой, но мог и безмолвно сидеть рядом несколько дней подряд. Помню, я пару раз заставала его лежащим на покрытом плиткой полу на самом краю бассейна. Он опускал руку в воду и водил ей вдоль бортика, иногда поглядывая вниз, но с опаской, чтобы не свалиться случайно. Хотя, даже если бы он упал, ничего страшного не случилось бы. Надеюсь. Хотя, он мог преспокойно утопиться ещё тогда. Пытался ли он? Не знаю. Не хочу сейчас об этом знать или даже думать. Давайте вернёмся к 8 января, иначе я совсем уйду в небытие со всеми этими грустными мыслями. Кстати, да, у нас было около недели, чтобы найти Дому достойный подарок. А что? Как будто на нашем месте вы собрались бы раньше...

- А? - Марк повернулся к блондину с явным недоумением на лице.

- Безладовый бас. Он всегда такой хотел, - не отвлекаясь от своих "игр" с мишурой, полушёпотом и как бы немного напевая, повторил тот.

- Когда такое было? - недоверчиво протянул Марк, чуть отворачиваясь в сторону.

Его реакция была мне понятна: он считал, что знал Дома как себя самого, поэтому и о желании получить безладовый бас, он в первую очередь должен был быть оповещён. К слову, Марк был нашим главным советчиком, мы возлагали очень большие надежды на его слова. Только вот после очередных отговорок со стороны барабанщика о в жанре: "Дом никогда про такое особо не говорил", я поняла, что они не такие близкие друзья, как мне казалось. Да, они везде таскались вместе, но много что утаивали друг от друга. Дом - из-за хренового характера Марка и привычки использовать все свои знания о человеке в качестве основы для подколов, а Марк - просто потому что он сам по себе скрытный и недоверчивый. Я не думаю, что он хоть кого-то воспринимал достаточно важным и близким для себя, чтобы поделиться внутренними чувствами или глубинными мировоззрениями, какие настигают обычно в полудрёме около двух часов ночи.

- В любом случае идея не плохая, - заступился Женя. - Тем более, с его уровнем игры, давно пора бы.

- Да, Дом вообще гений какой-то, - Лёшка кивнул. 

- Лады, забились, - Марк тоже согласился. 

Мы впятером посмотрели на Лию, которая в этот момент преспокойно сидела возле ёлки и смотрела в телефон. Заметив наши взгляды, она удивлённо спросила:

- Что? Решили уже что-то?

- Безладовый бас. Ты согласна? - Женя выглядел весьма настойчивым.

- Ой-й, - она отвернулась в сторону, зажмурив глаза, сжав губы и начав отмахиваться от нас рукой, как будто услышала о чём-то совершенно неприятном. - Я в этом вашем всём не разбираюсь, просто скажите по сколько скидываться. 

- Он так без вас в джаз укатит, вы и не заметите, - я подумала вслух.

Фраза сама по себе звучала очень странно, так что я заметно застеснялась.

- Не, - улыбнувшись, Марк замотал головой. - Дом такое из принципа никогда не играет. 

- Хотя мог бы, - с ноткой неопределённости в голосе предположил Женя.

На этом мы все и сошлись. Вы бы видели, как Дом прыгал от счастья, когда увидел свой подарок. Прелести безладового баса были ему прекрасно известны. Когда ты свободен от ладов, тебе открываются бескрайние возможности звука этого низкочастотного инструмента. Никаких лязганий, съехавших пальцев и прочего - только чистый звук, отзывающийся в самом сердце. Есть и минусы: на безладовой бас-гитаре очень просто попасть на четверть тона ниже,  чем следовало, однако для Дома это не страшно, он ведь абсолютник. На самом деле я никогда даже представить себе не могла, как именно работает слух у таких людей, но чаще всего думала, что у них в голове есть целая библиотека с нотами и тонами и, когда им требуется сыграть определённый звук, тут же возникает ассоциативное положение пальцев рук, нужное для воспроизведения. Не знаю, как попроще это объяснить. Это как читерство в мире музыки, когда, вместо того, чтобы подолгу запоминать разные интервалы, аккорды, гармонии и прочее, ты просто можешь сказать, не задумываясь. Короче, легче найти абсолютника и спросить лично. Хотя, так к слову, даже сам Доминик не смог мне объяснить.

- Ну... я просто знаю, как надо и всё, - каждый раз он отвечал одинаково.

В тот день в честь праздника Дом даже удостоил нас своим кавер-танцем на песню какой-то женской k-pop группы. Я была очень сильно удивлена тому, что раньше, когда эта тема была очень популярна, он на полном серьёзе состоял в одной из этих танцевальных кавер-групп, которая периодически записывала пародии на оригинальные корейские клипы и участвовала в различных конкурсах. Дом был там единственным парнем. К слову, его нынешний, более строгий и взрослый образ совсем не вязался с теми конкурсными видео, которые он нам показывал и на которых он выглядел совсем беззаботным мальчиком. Танцует он, конечно, отменно. Его движения сложно сравнить с чем-то привычным, но через них он не просто пропускал музыку, а как бы приукрашал, добавляя некий сюжет и новый смысл в каждое своё движение. Мы прилежно смотрели на него на протяжении трёх песен. А ещё нам с ним впервые за долгое время удалось нормально поболтать. Он рассказал о своей любимой песне, к ней он выучил свой первый полноценный танец. Это был саундтрек к сериалу "Ghostbusters", который очень любил его отец, поэтому её он слышал и обожал ещё с раннего детства. Он долго говорил о том, какой была его любимая серия, персонажи и всё такое, а я с упоением слушала его слова. 

Оказывается он учится в медицинском институте. Меня поразил этот факт, так как я всегда считала, что медики - это криповые сверхлюди, которые выполняют миллиард заданий в секунду, никогда не спят и вечно что-то учат. Ещё половину вечера мы с ним болтали чисто на эту тему. Точнее, он рассказывал, что они обычно проходят, а я слушала и задавала наводящие вопросы. Оказалось, что у них уже было что-то наподобие практики в онкодиспансере. Они ездили в одну из городских больниц и следили за некоторыми пациентами, мерили им температуру, смотрели на общее состояние (под присмотром специалистов, естественно), а ещё наблюдали за процессом проведения операций, которые в зависимости от уровня сложности могли длиться от двух до пяти часов. Но, разумеется, такое долгое время их никто держать не мог, поэтому они находились там от силы час, а то и полчаса. Мы с ним сидели в его комнате, так что он показывал мне свои медицинские плакаты, самодельный макет человеческого черепа из папье-маше (его даже открыть можно было, проверить на наличие мозга так сказать), а отдельное произведение искусства - его конспекты. Я понимала, что он очень талантлив в музыке, но он ещё и рисует отменно. Правда он чуть позже он застенчиво признался:

- Я только органы рисовать умею, люди снаружи не такие красивые получаются...

Доминик действительно необыкновенный человек, совместивший в себе совершенно разные черты и особенности, которые придавали его образу свой шарм. Впихнул невпихуемое, так сказать. Наверное ему тоже нужен отдельный пролог? Я ведь не могу знать его полностью, тем более, мне кажется, что по моим рассказам он совершенно не раскрыт.

Постараюсь скомпенсировать. У Дома есть ещё одна забавная привычка: когда он сильно смеется, то старается всегда опереться подбородком о чье-нибудь плечо, мило улыбаясь и щуря глаза. Поэтому, когда Марк под конец вечера опять завёл свою пьяную шарманку по рассказыванию самых древних и смешных анекдотов от его отца, Дом, в порыве безудержного веселья, буквально свалился на бедного Владика, который преспокойно сидел на диване рядом с ним. В целом его движения выглядели полностью освобожденными от замкнутости и стеснения. Такие непринуждённые, в меру резкие, живые...

Кстати о Владе. Я вспомнила, как вскоре после моего переезда летом к Жене и Владику, мы поехали на озеро, находившееся за городом, примерно в пятидесяти километрах от нашего дома. Сорвались мы туда очень рано, потому что Владу долго не спалось, и он бродил по дому, что я слышала сквозь сон.

А когда послышался щелчок дверного замка, я резко встала с кровати и, неловко поправив свою ночнушку, в которой спала, принялась трясти Женю. Он никогда крепко не спит, поэтому даже прикосновения было бы достаточно, но я была напугана. Он тут же приподнялся и перевернулся, опираясь на локти, чтобы посмотреть в сторону двери, ему приходилось немного поправлять волосы каждый раз, когда он менял положение головы. Непослушные локоны тут же спадали вниз, загораживая ему большую часть обзора. 

- Что там? - спросил он хриплым полушёпотом.

Божечки, слышали бы вы его голос с утра. Если обычно он и так говорит будто прямиком из преисподней (очень-очень низко), то в данном случае ему ещё и приходилось делать некие усилия, чтобы звучать более-менее внятно. Его хрипотца мурашками забегала по моей коже. Как же я его обожаю.

- Я не знаю, - я, немного подрагивая, подошла ближе к двери.

Выглянув в коридор, я заметила небольшой светлый зазор между выходной дверью и стеной. Владик вышел на улицу.

- Дверь открыл... - прошептала я. 

Женя уже встал с кровати и надевал штаны, чтобы выйти на улицу.

- Ты так пойдешь? - он подошёл ко мне.

- Да, мы же просто заведём его домой? 

- Ну, это смотря что у него опять случилось.

Я вздохнула и, перед тем, как выйти на улицу, захватила плед, когда заметила, что Евгеша собрался выходить с голым торсом. Было не так холодно, но накануне прошёл небольшой дождик, так что я сильно волновалась за его самочувствие. Мы вышли на передний двор, но Владика там не было, хотя ворота были закрыты. Значит он должен был быть где-то на участке. 

- Он за домом скорее всего, - предположил Женя и прямо по траве прошёл вдоль вымощенной белым камнем тропинки. 

Да, Влад, в одних спальных штанах, даже без обуви был на заднем дворе. Он, сильно сгорбившись, сидел на коленках и аккуратно водил ладонью по гладкой поверхности какой-то лужи. Парень выглядел очень завораживающе. Будто я смотрела какой-то фильм про отречённого от жизни человека, в конце-концов ставшего природным эстетом. Его светлая кожа выглядела такой холодной и мягкой, как будто воздушный пластилин, который можно было взять и сжать в маленький комок, при этом не прилагая особых усилий. 

- И часто он так? - спросила я шёпотом, догнав Женю. Он на тот момент стоял в пяти метрах от нашего любителя мелких водоёмов.

- Нет, но подобные припадки иногда случаются.

Евгеша вплотную приблизился к Владу, который, не обращая внимания на нас, окунул руку в воду, чтобы сорвать несколько травинок со дна. Он зажал их между средним и указательным пальцем, как сигарету, и начал покручивать, внимательно осматривая со всех сторон. Я совершенно не понимала его в тот момент. Сорваться вот так ранним утром, выйти во двор, чтобы сидеть у лужи и вглядываться в воду? Для меня это что-то сюрреалистичное.

- Поехали на озеро? - спросил Лоу, чуть наклонившись к другу.

Тот безмолвно кивнул, а потом за долю секунды развернулся и плюхнулся прямо в воду, даже не шелохнувшись от холода.

- Влад! - воскликнула я и тут же кинулась к нему, чтобы помочь подняться. 

Однако Женя меня опередил, он взял его на руки так, что голова Владика опустилась вниз, неестественно выгнув шею полукругом. Блондин смотрел на меня абсолютно пустым и ничего не подразумевающим взглядом. О чём он думал?

Я аккуратно накрыла парня пледом, а он лишь зашевелил губами, вырисовывая подобие благодарности, и опустил веки. Влад переодеваться не захотел, так что сразу пошел в машину, а мы с Женей все-таки заскочили в дом на минутку. В то утро мы поехали чуть дальше от нашего дома, оказавшись возле небольшого озера, где уже рыбачили какие-то мужики, которым до нас совершенно не было дела. Воздух был такой приятный и холодный, что я стала понимать рвение Влада к природе. Так прекрасно порой стоять на берегу и смотреть вдаль, мечтая о лучших мирах, о счастье и о том, что уже точно никогда не произойдёт. 

Владик снова опустился на колени перед водой, Женя сел рядом с ним, постелив плед на песок. Мы с ним так и сидели, обнявшись, в полной тишине, пока я не заметила, что Влад что-то нашёптывает.

- Ты с водой говоришь? - немного удивлённо спросила я.

- Да, - Влад вздохнул и провёл рукой по темной, как покрашенное в черный цвет стекло, глади. - Вот только... она мне не отвечает.

- "Прямо как Вероника", - подумала я, но вслух говорить не стала. Это слишком тяжёлая тема для него. 

Меня всегда поражало его поведение, несмотря на то, что чаще всего он казался обычным парнем. Эта загадочность никак не оставляла мне покоя, тем более, в наших с ним разговорах она постоянно улетучивалась. Мне хотелось понять принципы его мышления, уловить эту тонкую нить его разума и пролететь с помощью неё над бесконечным океаном его эмоций, только лишь наблюдая из далека. Думаю, что мне не хватило бы сил пережить хоть часть его страданий, вечно окутанных какими-то тайнами. Мистике не было места, все заполонила человеческая жестокость, а она, порой, намного страшнее. 

Наверное я никогда не пойму его. Просто потому что я совершенно другая, воспринимаю мир иначе, не вижу всех деталей, чтобы прочувствовать все прелести окружающего мира. Единственное, что я смогла заметить - флора и фауна для Владика стали чуть важнее людей и их эмоций. Он представлялся мне огромным пшеничным полем на дне холодного и мрачного океана, куда практически не попадает солнечный свет. Звучит странно, но я могу объяснить это только так. Что бы он сделал, оказавшись на моем месте? Я не знаю слишком многого, чтобы делать какие-то выводы. С каждым днём страх только усиливался, сковывая и затормаживая мои движения. Хотелось последовать за Владом на тот свет...

Я помню, был ещё один замечательный день, проведённый с Владом. Мы втроём наконец-то смогли выбраться в город, правда уже ближе к вечеру. Мы ходили по незнакомым улицам, чтобы "исследовать новые территории". Тогда Влад нашёл какой-то зал с игровыми автоматами, располагавшийся в старом подвальном помещении. Место явно не пользовалось популярностью, но нас внезапно затянули такие игры. Женя тут же нашёл танцевальный автомат на двоих и принялся учить меня, как правильно ставить ноги, чтобы получить больше очков. С виду кажется, что это просто, но я вымоталась уже на второй песне. А вот Владик все время сидел возле автомата с игрушками и пытался вытащить хотя бы одну. Когда у него где-то на девяностый раз не получилось, он со всей нилы долбанул кулаками по кнопкам, от чего лампы внутри замигали и в конце-концов погасли. Единственный наблюдающий в тот момент дремал, сидя на стуле возле кассы, так что мы поспешили скрыться с места преступления. Точнее нам пришлось буквально вытянуть Влада из зала, ибо он не собирался уходить, так ничего и не выиграв.

А ещё позже вечером, когда Женя поехал по делам к Марку, Влад учил меня правильно ставить баррэ на гитаре. Это получилось случайно. Я от скуки зашла в его комнату, поэтому он, заметив меня, предложил сыграть что-нибудь на его гитаре.

- Мы это уже проходили, я собьюсь опять, - отшучивалась я, вспоминая свой первый опыт у Марка дома.

- Здесь же никого нет, - Влад попытался успокоить меня и протянул гитару.

Оказывается до этого момента я брала аккорды совершенно неправильным и неудобным образом. Он объяснил мне, почему лучше класть указательный палец на лад именно ребром, куда девать остальные пальцы и как держать кисть. Мы просидели так до вечера. В конце-концов вернулся Женя и принёс к нам в комнату ноутбук, чтобы посмотреть фильм. Влад убрал гитару, так что мы уселись поближе друг к другу на маленький диванчик и уставились в экран. Со временем Влад стал засыпать, поэтому опустил голову на моё плечо. Через полчаса я с изнемогающей беспомощностью посмотрела на Евгешу со словами:

- У меня плечо затекает, - я старалась шептать как можно тише.

Тот же поставил фильм на паузу и, обойдя меня, поднял Влада на руки. Парень проснулся и замотал головой, намекая, что его следовало бы отпустить. Почему-то тогда он разозлился и ушёл на террасу. Мы с Женей наблюдали за ним через окно до поздней ночи, пока он, сидя на деревянном настиле, просто глядел в звёздное небо, даже практически не двигаясь. Женя хотел было включить ему свет, но я отговорила его от этой затеи, так как посчитала, что это будет досаждать блондину. 

В последнее время я слишком часто думаю о Владе.

Относительно недавно он приснился мне таким ослабевшим и измотанным, долго смотрел на меня привычным для нас всех пустым взглядом, только на этот раз в контексте предыдущих событий я почувствовала сильную тяжесть в душе. Мне стало настолько плохо, что хотелось сжаться до размеров атома, а после и вовсе исчезнуть с концами. Мои сны обычно были совершенно бессвязными и абстрактными. Пересказывая кому-нибудь их сюжет, я, как и многие, думаю, понемногу логически додумывала и слегка меняла последовательность, чтобы общая картина выглядела более-менее завершённой. Однако в этот раз я запомнила всё от начала и до самого конца. 

Я зашла в слабо освещённую комнату и увидела его сидящим за столом и с каким-то тяжелым на вид циркулем в руках, старательно выковыривавшим из клавиатуры букву "ь". Рядом валялась кнопка с "л" в маленьком аккуратно запечатанном пакетике.

- Ты что делаешь? - с некой ноткой иронии спросила я.

Он оторвался от своего занятия и, вздрогнув то ли от неожиданности, то ли от страха быть засмеянным, повернулся ко мне. Смотрел минуты две так пристально и пугливо, как смотрит маленький дикий кролик, впервые увидевший человека, потому он боится, что его поймают. Хотя, скорее всего, Влад даже не думал о том, что его поймают, а уж тем более, о том, что в теории могут сделать с ним потом. Жизнь довольно далека от монологов кашалота из "Автостопом по галактике". Мысли намного более неуловимы, чем нам кажется. Они могут с невероятной лёгкостью разлететься на кусочки при попытке усилить их транслирование в мозг. Просто инстинкты самосохранения заставляют нас уходить от любой вещи или незнакомого существа, которое могло бы стать нашим потенциальным убийцей.

Влад редкими рывками перевёл взгляд сначала на клавиатуру, потом на циркуль в своей руке, а затем снова на меня. Глаза его истошно колебались из стороны в сторону: таким образом он смотрел то на один мой зрачок, то на второй. В его душе назревал тихий ужас.

Внезапно за окном грянул гром. Все тело парня дёрнулось какой-то волной, но ее силы было недостаточно, чтобы он выронил что-то. Его руки так и продолжали трястись, когда он наконец-то решился мне ответить:

- Я... - из его горла вместе с воздухом небрежно вылетел этот звук, слабо похожий на человеческий голос. Скорее, он больше напоминал скрип огромной тяжёлой двери. - Собираю коллекцию.

Парень аккуратно подхватил вторую клавишу и поместил её в пакетик вместе с "соседкой по несчастью".

- Ты... что? - спросила я, подойдя поближе.

Парень как будто нарочно отклонился чуть в сторону. Как будто меня окружал невидимый непробиваемый купол, который заставил его подвинуться. Он всегда так делал, стоило кому-нибудь приблизиться. 

- Скажи что-нибудь, пожалуйста. - попросила я, так как уже не могла смириться с тишиной.

Парень поднял взгляд и непринуждённо, ничуть не изменившись в лице, произнес:

- Молча глядя в одну точку на протяжении долгого времени можно свести окружающих с ума. Чем дольше ты смотришь на объект, тем больше смысла и объема он имеет в твоей жизни. Однако есть в этом явлении экстремум - в один момент этот объект исчерпывается настолько, что практически полностью переходит в твоё сознание, в реальности сливаясь с окружающим миром. И тогда смысл его теряется окончательно.

- Что? - до меня никак не доходил смысл сказанные им слов.

- Пойдём, я покажу тебе кое-что, - сказал Влад, протягивая мне руку.

Почему-то мы внезапно оказались перед каким-то лесом с редкими деревьями, он был совсем не похож на тот, где была поляна Марка. Деревья будто были переполнены светлячками, поэтому от них отлетали маленькие сияющие частички, понемногу заполняющие всё окружающее пространство. Стоило нам пройти чуть дальше, как тут же нас окружили огромные клубы яркого и ослепляющего света. Мы бродили так без особых ориентиров или направлений, только лишь держась за руки. Внезапно впереди показался вход в какое-то здание, больше похожее на производственный цех. Оно кардинально отличалось настроением от остального ландшафта своей мрачностью и в целом неприятным впечатлением. Но Влад, отпустив мою руку, без малейшего испуга побежал туда. Я позвала его, но никто не откликнулся. Он буквально пропал в темноте бесконечных коридоров из щитков и различной наставленной аппаратуры. Меня окутал страх. Он дошёл до каждого нейрона, заставив его колебаться, а то и оторваться от остальных. Почему-то с появлением ужаса пропал инстинкт самосохранения, поэтому я пошла за ним. На кой черт там было столько всего? Было очень темно, но во сне от меня как будто исходил слабый свет, как в каких-то хоррор играх с фонариком, так что я могла видеть только в радиусе метра, а то и меньше. Всё вокруг сливалось в единый синий цвет дверец этих железных щитков, которым не было конца и края. Бесконечное гудение и холод сводили меня с ума, так что я стала терять контроль на собственным телом. Я упала в обморок, но так и не нашла его. Я его не нашла...

Очнулась я в кровати нашей с Женей комнаты с полным ощущением, что этот кошмар уже позади. В голове откуда-то появилась мысль о том, что сегодня последний день перед Новым Годом, и мы с ребятами должны собраться все вместе и принести бусинки от Влада. Пока я спускалась на первый этаж по лестнице, с кухни уже послышались голоса Дома и Марка, которые яростно что-то обсуждали.

Мы собрались в зале, усевшись полукругом возле ёлки, и принялись вытаскивать из карманов и коробочек (и прочих средств хранения) и высыпать в общую коробку все накопленные бусинки. Они были совершенно разными: цветные, белые, чёрные, квадратные, блестящие, с буквами, с узорами - всех не перечесть.

Помню, самую первую Влад подарил мне, когда мы еще в самом начале сидели у Марка, через некоторое время после того, как я расплакалась. Он с большой аккуратностью вложил её мне в руку, позаботившись о том, чтобы я не выронила. Мне показалось это очень странным, но милым жестом. Я забыла о ней практически сразу же, как только спрятала в карман джинсов. Но теперь она имела огромный смысл. Это как часть души моего друга, его подарок, его стремление осчастливить меня...

Кто бы мог подумать, что даже неприступный Марк с такой бережностью достал эти бусины из маленького полупрозрачного мешочка и с неохотой высыпал их к остальным. Я посмотрела на него с некоторым удивлением, а он, заметив это, произнёс:

- Эти хрени мне никогда не нравились, но... Влад нам всем дорог, - он с грустью опустил голову так, что его волосы свесились вниз.

Мы собрали несколько браслетиков и сложили на салфеточку прямо под ёлкой, где когда-то лежал сам Влад и игрался с мишурой. А потом мы взялись за руки и загадали одно единственное желание, объединявшее нас всех. Вернуть наше Золотце...

Внезапно я оказалась в прихожей и, даже для самой себя я, в шоке от увиденного, закрыла лицо руками. Мне хотелось прыгать от счастья. Я увидела человека в дверном проёме. Это был Влад. ВЛАД. ОН ЖИВ!

- А что вы двери не закрываете? - спросил он, проходя в коридор и слегка отряхиваясь от снега.

Правой рукой он прижимал к себе какой-то свёрток шуршащей крафтовой бумаги, перевязанной на вид колючей бечевкой. Это действительно был он. Его волосы, его зелёные, как два сверкающих изумруда, глаза, его впалые щёки, его руки... Это он!

- Влад... - прошептала я, буквально накинувшись на него и стиснув в объятьях, так и не позволив ему нормально пройти.

Меня всю трясло, по коже бегали мурашки, хотелось сжать его как можно сильнее. Я прижималась головой к его щеке и чувствовала, как текут мои слёзы, касаясь и его тоже.

- Я скучал, - прошептал Влад, положив свёрток на полку рядом таким образом, чтобы не оттолкнуть и не уронить, а затем, обхватив руками, чуть приподнял меня над полом.

Уже отдалившись, он стал копаться в своём рюкзаке, а потом протянул мне маленькую коробочку.

- Я хотел подарить тебе его после выступления, но забыл. Он так и остался. С Новым Годом, Алин!

- Спасибо, солнышко ты моё! - я снова обняла его прежде, чем взять подарок, в порыве эмоций, как бы мимолетно, поцеловав его в щёчку.

Это был совсем крошечный брелок в виде мягкого плюшевого мишки с розовым бантиком. Такой же миленький, как и сам Владик.

- Пойдём скорее, - я протянула ему руку, когда он уже снял свою куртку и повесил на вешалку.

- Здесь все? - голос Влада звучал неуверенно.

- Да, кроме... - я хотела сказать про Веронику, но передумала. - Да, все.

Владик кивнул и проследовал за мной. Всех сидящих в зале окатило волной шока, почему-то кроме Жени. Он встал с места, подошёл к Владу и пожал ему руку, похлопав по плечу:

- С выздоровлением, мужик.

Лия прижалась к Владику изо всех сил как к маленькому котёнку, которого нашли спустя долгое время после пропажи, когда, казалось, уже не было никакой надежды на хороший исход событий. Однако он был здесь. Он сидел с нами в одной комнате. Доминик опустил голову, как бы скрывая свои влажные от нахлынувших слез глаза, а когда пришёл его черён обниматься, он вскинул свои руки вверх, впервые на моей памяти сняв со своего лба повязку, и надел её на голову Влада, обхватив его за плечи. Марк просто встал напротив него. Они пожали руки, глядя друг на друга с гордостью и теплотой...

А потом я проснулась.

До Нового Года оставалось две недели. Я оглядела комнату ещё и ещё раз, чтобы удостовериться, что это реальность. Серая, угрюмая и до боли неприятная реальность, в которой этого всего не происходило.

НЕТ, НЕТ, НЕТ! Я не хочу! Почему я не осталась там? Почему я просто не могу спать вечно? Почему этот сон такой реальный? Почему этот мир так несправедлив? Почему забрали именно Влада, а не Веронику? Это она должна была быть на его месте! 

- Как думаешь, он действительно так хотел это сделать? - спросила я у Жени, после того, как рассказала ему все события моего сна за завтраком.

Он вздохнул и с тоской на душе протянул:

 - Знаешь, никчемные люди меньше всех хотят умирать. Они ужасно боятся смерти, ведь живут исключительно в свое удовольствие и за счёт других. Владик никогда бы не смог воспользоваться кем-то. По крайней мере, в свой последний месяц...