Тонкая грань
Аккорд дрожал, как её пальцы. Звук раздался в комнате, будто кто-то выдохнул вместо неё. Он был тихим, слабым, но настоящим.
Лилит не знала, что играть. Просто прижимала струны, отпускала, снова касалась. Мелодия рождалась сама собой — неровная, рваная, но она текла из неё, как кровь в венах. Без усилий. Без логики.
В этом было что-то... живое.
Она сидела на полу, обняв гитару, словно это было единственное, что не могло исчезнуть. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. Сердце всё ещё било тревогу, но теперь — немного тише.
Потом взяла лист бумаги. Начала писать. Не песню. Мысли. Без структуры. Без рифмы.
"Я не уверена, что умею жить.
Иногда просыпаюсь — и всё кажется чужим.
Но сегодня я услышала, как звучит мой страх.
И он не кричал. Он просил — остаться."
Письмо она спрятала в ящик. Ещё не готова — ни делиться, ни объяснять.
⸻
Спустя пару часов зазвонил телефон.
Йокубас.
Она не брала трубку три дня. Он продолжал звонить. Иногда просто писал: "Доброе утро." Или "Если хочешь, мы поиграем без слов."
Сегодня она ответила.
— Алё...
— Лилит! — голос Йокубаса сразу стал мягче, спокойнее. — Всё в порядке?
Она кивнула, забыв, что он не видит.
— Не знаю, — ответила честно.
— Это тоже нормально, — сказал он. — Эм... Мы сегодня вечером в студии. Я принесу кофе и ничего не буду спрашивать. Просто приходи. Если захочешь.
Пожалуйста.
Пауза.
— Я подумаю, — прошептала она.
Он не настаивал.
— Спасибо, что ответила, Лилит. Это многое значит.
⸻
К вечеру она всё ещё не знала, пойдёт ли. Ходила из комнаты в комнату. Включала чайник — выключала. Надевала куртку — снимала. В голове шумело: "Ты не готова. Там все. Они будут смотреть. Ты не справишься."
Но что-то внутри — не Лукас, не Йокубас, не страх — а что-то из самой глубины, что-то, что не умерло, — подтолкнуло её к двери.
⸻
Когда она вошла в студию, было тихо. Только лампы горели — тёплым, тусклым светом. Йокубас сидел за барабанами, оборачиваясь.
Он не удивился.
— Привет, — сказал просто. — Хочешь чай?
Она кивнула.
Потом заметила: в углу — лежала гитара. Её. Он принёс её сюда.
— Я... я не умею играть перед кем-то, — сказала она почти шёпотом.
— Не надо играть. Просто будь тут.
Они молчали. Он пил чай. Она смотрела в пол. Иногда взгляды пересекались — и этого хватало, чтобы сердце билось чуть громче.
Минут через десять вошёл Лукас.
Он замер, когда увидел её.
Но ничего не сказал. Просто кивнул. Как будто приветствие не требовало слов. Сел в дальнем углу. Достал блокнот, что-то чертил.
И тогда случилось неожиданное.
Лилит села с гитарой. Не напротив них. Спиной. И начала играть. Очень тихо. Нерешительно. Но мелодия была настоящей. И каждый из них — слушал. Без комментариев. Без взглядов.
Просто слушал.
Это была первая репетиция, в которой музыка — лечила.
Позже, уже дома, она написала в дневник:
"Я всё ещё сломана.
Но сегодня я почувствовала, как кто-то держит мои осколки рядом.
Даже если они не знают, что с ними делать.
Они просто не уходят."