Когда не получается
Утро снова было тихим. Тревожным. Лилит проснулась от боли в груди, будто вся тяжесть за последние дни снова накрыла её. Комната — холодная, чужая. Гитара в углу — словно из другого мира, к которому она больше не принадлежит.
Она долго смотрела в потолок. Не плакала. Слёзы закончились ещё ночью.
В голове — ни одной чёткой мысли. Только усталость. Бесконечная, вязкая, липкая. Та, от которой не отдохнуть. И желание исчезнуть — не навсегда, но хотя бы на день. На час. Чтобы не чувствовать.
⸻
— Сегодня не могу, — коротко написала она Эмилии, когда та позвала на репетицию.
Ответ пришёл почти сразу:
«Хорошо. Мы рядом. Просто помни это».
Она закрыла телефон. Поднесла руки к лицу — пальцы дрожали. От бессилия. От страха, что не справляется.
На кухне — пустая чашка, оставшаяся с вечера. Пыль на полке. Зеркало в коридоре, которое она больше не смотрела в глаза.
Ей казалось, что всё, что она делает — неправильно. Недостаточно. Слишком медленно.
⸻
Вечером в дверь снова постучали. Тихо.
— Я просто оставлю еду, — голос Йокубаса. — Там тёплый суп. Ты можешь не выходить.
Она стояла за дверью, не двигаясь. Пока не услышала, как его шаги растворились в коридоре. Тогда медленно открыла — и присела прямо на пороге, обхватив руками тёплый контейнер, как будто от него шло не только тепло еды, но и тепло присутствия. Принятия.
— Простите, — шептала она в тишину. — Простите, что не получается.
⸻
Прошёл ещё один день. Потом ещё один.
Лукас не приходил. Она ждала. Не знала — злиться или бояться.
Когда он всё же появился — просто постоял в дверях, не заходя.
— Я хотел дать тебе пространство, — сказал он. — Но, возможно, дал слишком много.
Она не ответила. Он не ушёл.
— Я не умею быть рядом правильно. Но я учусь, Лилит. Ради тебя.
Губы дрогнули. Слова застряли где-то в груди. Она не знала — простить ли его, обнять, выгнать. Но он просто сел у стены, напротив. И смотрел. Без давления. Без слов.
⸻
Позже, ночью, Лилит снова не спала. Села у окна. За ним — город, в котором продолжалась жизнь. Там, где светились окна, кто-то смеялся, кто-то ел, кто-то держал чью-то руку.
А она просто сидела. И писала.
"Сегодня я снова не смогла.
И всё равно прожила день.
Это победа. Пусть и без аплодисментов.
Без финала.
Но я ещё здесь."
И в этом была своя правда. И своя — хрупкая, но настоящая — надежда.