Я не сильная...
Утро было блеклым. Серое небо словно повторяло её внутреннее состояние — никакой яркости, только мягкая, вязкая тишина. Лилит проснулась рано. Слишком рано, учитывая, что уснула лишь под утро. Но в этот раз проснулась не от кошмара. Просто — от тишины.
И в этой тишине было что-то... живое.
Она сидела на подоконнике с чашкой чая, завернувшись в старый плед. Тот самый, что когда-то дарила ей мама. Он пах детством. Безопасностью. И болью, от которой невозможно было полностью избавиться.
На столе лежала гитара. Всё утро Лилит смотрела на неё, но не прикасалась.
А потом... она всё же встала.
Ноты дрожали под пальцами. Привычная мелодия, но медленная, как будто она училась дышать заново. Один аккорд. Потом другой. Снова ошибка. Снова — попытка.
Она не плакала. Просто играла. И это было уже не борьбой. А чем-то... вроде диалога. С собой. С группой. С Лукасом. С теми, кто всё ещё рядом.
Когда она пришла на следующую репетицию, никто не сказал ни слова. Но глаза Эмилии блестели от слёз. Йокубас поднял палочки, будто ничего не произошло, и отстучал размер.
Аланас едва заметно кивнул, протягивая кабель.
Лукас был уже на месте, спиной к ней. Но когда она подошла к своему месту, он повернулся — и их взгляды встретились. Долго. Без слов.
Он не улыбался. Но в глазах было то, что греет. Что-то, похожее на: "Я вижу, как тяжело тебе. Но ты всё равно пришла."
Репетиция шла медленно. Не было громкой музыки. Они просто играли тихо, словно кто-то рядом спал. Или недавно проснулся от долгого сна.
Лилит сбивалась. Несколько раз бросала гитару, отводила взгляд. Но каждый раз кто-то из ребят ждал. Не осуждал. Просто ждал.
— Прости, — сказала она, в третий раз остановив песню.
Йокубас пожал плечами:
— Ты же здесь. Это главное. Всё остальное — придёт.
Эмилия коснулась её плеча:
— А если не придёт — мы всё равно будем рядом. Просто потому что ты — наша.
⸻
Вечером, уже на выходе, Лукас задержал её:
— Ты сильнее, чем думаешь. Я знаю, ты ненавидишь, когда тебе это говорят. Но всё равно... должен был.
Она выдохнула. Медленно, будто боялась сорваться.
— Я не сильная. Я просто... больше не хочу быть одна.
Он кивнул. Снова без слов. Слов было и не нужно.
— Тогда и не будешь, — только и сказал он, прежде чем она скрылась за дверью.
И Лилит шагнула в ночь. Стараясь не оглядываться. Потому что впереди — наконец — что-то начинало теплеть.