Тонкая нить
Прошло ещё несколько дней. В студию Лилит ходила нерегулярно. Иногда приходила на десять минут и просто сидела в углу. Иногда стояла в дверях, слушая из коридора, и уходила. Ребята ничего не говорили. Просто замечали её присутствие — лёгкими взглядами, тёплыми полуулыбками, в которых не было давления. Только тишина и принятие.
Лукас чаще всего был рядом. Не толкал её вперёд. Не просил ничего. Просто держал паузу рядом с ней. Иногда этой паузой становился чай. Иногда — рука, лежащая на её плече, когда пальцы начинали дрожать. Иногда — песня, которую он начинал петь один, а потом замирал, словно ожидая, что она подхватит.
Она не подхватывала.
Пока нет.
Но слушала.
Однажды вечером, когда улицы были пустыми и небо затянуло свинцовыми тучами, Лилит снова оказалась на репетиции. Она взяла гитару сама. Села в свой старый угол, проверила строй. Йокубас в тот момент тихо подыгрывал на барабанах, Аланас пробежал аккорды. Эмилия лишь кивнула ей. Лукас ничего не сказал — просто сел ближе, чтобы быть рядом.
Лилит сыграла пару аккордов. Медленно. Чуть тише, чем нужно было. Но правильно. Потом — ещё пару. И вот, словно забывшись, сыграла небольшой отрывок старой песни. Ноты дрогнули, но не сорвались. Звук был неуверенным, но настоящим.
Когда она закончила, в комнате повисла пауза.
Не неловкая. Не напряжённая.
Просто пауза. Как вдох перед следующим словом.
— Это было красиво, — сказал Лукас тихо.
Она не посмотрела на него. Только кивнула.
— Я не знаю, получится ли у меня вернуться. Как раньше.
— А если не как раньше? — спросила Эмилия, присаживаясь рядом. — А по-новому? Как ты есть сейчас.
Лилит посмотрела на неё. В глазах была искра. Совсем слабая, как первая звезда на вечернем небе. Но это была искра.
— Я не уверена, что умею быть новой собой.
— Значит, научимся вместе, — сказал Йокубас.
Позже, той же ночью, она и Лукас сидели на крыше. Было холодно, и он протянул ей своё худи. Она надела, зарываясь в ткань, как в кокон.
Сидели, глядя на редкие звёзды.
— Тебе не надоело? — спросила она. — Что я всё ещё... вот такая?
Он посмотрел на неё и медленно ответил:
— Если бы мне надоело, я бы не пришёл в первый раз. И уж точно не остался на второй.
— Но я всё ломаю, Лукас. В себе, вокруг... В музыке. Я будто всё время срываюсь в тишину.
Он повернулся к ней всем телом и, не касаясь, просто произнёс:
— Иногда тишина — это тоже часть песни. Главное, чтобы она не была концом.
⸻
На следующее утро она снова пришла на репетицию. Неуверенно. Медленно. Но уже с гитарой в руках. И когда они начали играть, она впервые за долгое время подыграла им. Пусть только один куплет. Пусть с ошибками.
Но играла.
Потому что боль ещё не ушла. Но рядом с ними — она стала не такой пугающей