Линия на грани
Она действительно пыталась. Писала строчки в блокноте, вычеркивала их, снова начинала. Иногда сидела с гитарой в руках по полчаса, не издавая ни звука — только проводила пальцами по струнам, словно пытаясь вспомнить язык, на котором когда-то умела говорить.
Каждое слово давалось тяжело.
Каждый аккорд был как шаг по тонкому льду.
На третьей репетиции после её возвращения она попыталась сыграть свою часть. Тихо, неуверенно. Ноты путались, пальцы дрожали. Она ошибалась — снова и снова. И чем больше ошибалась, тем сильнее сжималась внутри. Грудь снова охватила паника.
Она бросила гитару на пол и резко вышла из комнаты.
Никто не побежал за ней сразу. Лукас встал спустя минуту. Нашёл её в коридоре, сидящей у стены, с закрытыми глазами и лицом, спрятанным в ладонях. Плечи вздрагивали — то ли от слёз, то ли от дрожи, которую она не могла остановить.
— Я больше не могу, — выдохнула она. — Это не я. Я не такая, как раньше.
— И не должна быть такой же, — тихо ответил он, опускаясь рядом. — Мы все меняемся. Особенно после боли. Это не делает тебя слабой.
Она покачала головой.
— Но я хочу. Я хочу вернуться. Только не получается.
— Это нормально, — Лукас коснулся её плеча. — Ничего не получится сразу. Не сейчас. Но ты уже здесь. Это — первый аккорд.
Она закрыла глаза. Несколько секунд — просто дышала. Трудно. Тяжело. Но дышала.
— Ты ведь не уйдёшь? — спросила она вдруг. Совсем тихо, почти по-детски.
— Никогда, — ответил он, заключив её в крепкие но довольно спокойные и нежные объятия.
⸻
На следующий день она всё же пришла в студию. Не играла. Просто сидела и слушала, как звучит группа без неё. Где-то внутри кололо. Где-то — щемило. Но ещё глубже было чувство, которое раньше она боялась даже признать: она хотела быть частью этого снова.
Не из долга. Не потому, что так надо.
А потому, что без этого — она будто не дышала по-настоящему.
Когда репетиция закончилась, она осталась одна в комнате. Остальные не ушли далеко — просто дали ей пространство.
Она взяла гитару и медленно сыграла один аккорд. Потом второй. Потом снова ошиблась — и вцепилась пальцами в гриф. Хотелось швырнуть её в стену.
Но не сделала этого.
Просто закрыла глаза и осталась в тишине.
Такой гулкой, как пустой зал после концерта. Но в этой тишине была надежда. Маленькая. Но настоящая.