10
— Зря вы это делаете, — говорил Чонвон, когда они уже были почти у здания Центральной больницы. — У меня нет денег, поэтому идите домой, я сам о себе позабочусь, — пытался оторвать от себя девушку, что мёртвой хваткой вцепилась в него, продолжая вести в сторону больницы.
Потому что считала себя виноватой, хотя это было совсем не так. Это он сам продолжал навлекать на себя беды, а в этот раз — и на неё.
— Я оплачу лечение… — оборвала она, вспоминая о том, что денег у неё, собственно, нет.
Она помедлила немного, но позже вновь продолжила тащить парня в нужную сторону. Ничего, там разберётся. Врачи ведь тоже люди. По крайней мере, она на это надеялась. Потому что этому мальчику на самом деле нужна помощь. Нельзя оставлять его одного в таком состоянии.
И вот сейчас, стоя перед дверью больницы и ощущая сопротивление парня уже более явно, она понимала, что вряд ли кто-то захочет помочь ему просто так. Но у неё не было, что предложить. Потому что у неё не было ничего. Ни денег. Ни связей. Только искреннее желание помочь и вера в лучшее, которые оказались сейчас совсем призрачными и нереальными.
Тяжело вздохнув, она краем глаза заметила, что дверь больницы открылась, выпуская наружу людей. Задумавшись о насущном, не обратила внимание на выходящих парней. И только спустя минуту, ощутив на себе колкий взгляд и оторвав свой от такого занимательного асфальта под ногами, она осознает свою ошибку, наталкиваясь на презрительный взгляд почти чёрных глаз. Таких знакомых и родных, что становится почти больно видеть в них осуждение. Вновь возвращаясь к рассматриванию асфальта под ногами, она не успевает заметить, как в этом взгляде мелькает беспокойство, почти сразу мастерски замаскированное под безразличие. Сосчитав около ста маленьких трещинок под своими ногами, Юна вновь бросает короткий взгляд в сторону парней и видит, что и Хун тоже смотрит на неё. В первый раз, признаться, она даже не заметила его.
Отпустив руку парня, посмотрев на него обречённым взглядом и всего на минутку задумавшись, что вот он, выход, Юна тихо произносит:
— Подожди одну секунду, — настолько тихо, что почти неразличимо. — Я сейчас вернусь…
Рики заметил, как девушка двинулась в их сторону, и его сердце, казалось, остановилось. Тогда, на праздновании Дня рождения Хуна, увидев её впервые после десяти лет безуспешных попыток забыть, он не мог понять, что же на самом деле чувствует. Он не знал, как на неё реагировать, как себя вести с ней после всего, что было. И только сейчас, стоя на этом самом месте и глядя, как она несмело закусывает губу и неловко убирает волосы назад, замечая, что она слегка прихрамывает, а вся её одежда пропитала кровью, он понимает, что не может ненавидеть. Она слишком похожа на ту девочку из его детства, которая любила смотреть на светлячков по ночам, лазить по заброшенным зданиям вместе с ним и заниматься музыкой.
— Юна, это опасно, прекрати, — ворчал мальчик, замечая, что подруга буквально балансирует на плохо закреплённой бетонной конструкции.
Он уже успел тысячу раз проклясть себя за то, что позволил ей идти с ним в такое небезопасное место. Сам Рики любил заброшенные здания, безлюдные улицы и тёмное время суток, черпая вдохновение от тишины, что навевали эти места. Он был таким, одиноким и тихим.
— Да брось, — крикнула девочка, начиная прыгать, заставляя горячую юношескую кровь в жилах потихоньку остывать, а сердце — замедлять свой ритм от страха. — Что может случиться?
И именно в этот момент бетонная плита сдвинулась с жутким шумом, заставляя девочку пошатнуться. Не сумев удержать равновесие на неустойчивой конструкции, она начала падать вниз…
Тогда, вспоминал Рики, прикрывая на секунду глаза, она выглядела так же. Растрёпанные волосы. Сдёртые в кровь ладони и колени. Испуганный взгляд. И миллионы синяков. Как же он испугался тогда за неё. Показывать своё беспокойство сейчас не хотелось, но он не мог контролировать это. Хотелось спросить, куда она снова влезла. Опять, что ли, лазила по заброшенным стройкам? Только сейчас он понимал, что она выросла. Всё, что происходит теперь… Это уже взрослые проблемы. Даже взгляд её сейчас стал каким-то… Взрослым.
— Привет, — несмело поздоровалась Юна, останавливаясь рядом с парнями и стараясь не смотреть на Рики.
И правильно делала, потому что, кто знает, как он может сейчас отреагировать? Буря в его душе вовсе не собиралась утихать, а только набирала обороты, когда он заметил ранку около её губы, которая сейчас проступала сквозь смытый слезами слой косметики на лице. Шумно сглотнув и заставив девушку вздрогнуть от этого совершенно незаметного, казалось бы, действия, он заметил, что она стала какой-то зашуганной. Сону избил её, что ли? Тогда, в салоне, она испугалась, что он ударит её…
— Я хотела, — сделала паузу, чтобы втянуть воздух. — Попросить денег, — опуская взгляд и стараясь не фокусировать его ни на ком конкретно, а затем добавила, слыша, как хмыкнул Ники, отворачиваясь. — Я верну, правда. Просто, — поднимая на Хуна взгляд, полный надежды. — Моему другу нужна помощь.
Её слова заставили парней посмотреть на Чонвона, стоявшего чуть поодаль и недовольно пинающего камешки, иногда шипя от боли. Да, по его разбитому почти до неузнаваемости лицу можно было сказать, что да, ему на самом деле нужна помощь.
— Неужели Сону разорился и больше не даёт тебе денег? — выплёвывает Ники раньше, чем сам успевает понять, заставляя Юна вспомнить недавние слова жениха, который тяжелым грузом осели на душе.
— А знаешь что, — шипит Сону, презрительно фыркая в её сторону. — Иди нахуй. Почему я, блять, всем должен помогать? Потому что ты просишь? — переходя на крик. — Но ты же ничего не даёшь мне взамен. Я не Мать Тереза, чтобы всем помогать…
— Ники, прекрати, — упрекает его друг, кладя руку на плечо. — Кажется, мальчику на самом деле нужна помощь.
— Да, вот только, кто ей этот мальчик, что она ему помогает? — хмыкает Ники, стараясь не думать об ответе.
Юна не удивилась его нападкам. Это было вполне предсказуемо. Если бы ей на самом деле не были нужны деньги прямо сейчас, она бы никогда в жизни не обратилась к ним.
— Он спас мне жизнь, — ответила она на вопрос. — Да и вообще, — делая паузу и заставляя в упор посмотреть на неё. — Какая к чёрту разница? Не дадите мне денег, так и скажите. Можете оскорблять, сколько хотите, я найду деньги где-то в другом месте, прошу простить меня, что отняла ваше драгоценное время, — разворачивается, чтобы уйти, но останавливается, добавляя: — А ты, Рики, самая настоящая свинья.
— Что ты, блять, только что сказала? — он хотел уже было наброситься на неё, когда Хун буквально вырос перед ним.
— Так, хватит, — произнёс он. — Вы не в детском саду, — с укором переводя взгляд с девушки на друга, а затем оборачиваясь к Юна: — Что случилось? Почему вы оба в таком виде? — обеспокоенно поглядывая на парня у неё за спиной.
— Ты поможешь? — спрашивает с неким недоверием в голосе. — Я потом всё объясню, пошли скорее, — потянула она Хуна в нужном направлении, фоном замечая, как Ники закатывает глаза, но всё же следует за ними.
Подходя ближе, Рики начинает понимать, почему она так торопится. Этот мальчик на самом деле еле стоял на ногах. Кажется, ему стоило больших усилий даже банально сделать вдох, поскольку он морщился каждый раз, втягивая воздух порциями и чувствуя, как лёгкие горят.
— Чонвон, пошли, — ласково произнесла она, отчего Рики поморщился, словно это было что-то невероятно мерзкое. Хотя для него это именно таким и было.
— Кто это? — спросил Чонвон, недоверчиво поглядывая на Джина.
— Это друзья, — как можно спокойнее ответила Юна, слыша за спиной смешок Ники. — Они помогут нам оплатить твоё лечение.
— Вы уверены, что им можно доверять? — снова спросил он. — Я могу сам о себе позаботиться.
— Слушай, давай мы не будем здесь геройствовать и уже пойдём к врачу, потому что твоё состояние вызывает беспокойство, — проговорил Хун, протягивая руку для знакомства. — Меня зовут Сонхун, а моего друга — Ники.
Чонвон ответил на рукопожатие, поглядывая на Ники, который всем своим видом показывал, что вовсе не желает здесь оставаться. Но это было напускное. На самом деле, он очень рад, что Хун согласился помочь. Он бы сделал это и сам, если бы не знал, что друг обязательно согласится. Ники помнил, как сам был в таком же положении. Помнил, как не хватало денег ни на лечение, ни на хлеб, ни на что. Он слишком отчётливо всё помнил, чтобы оставаться равнодушным. Поэтому понимал этого юношу, как никто иной.
— Что с вами случилось? — спросил он тихо, выжидательно смотря на парня.
— Плохие люди встретились, — уклончиво ответил тот, но Ники уловил фальшь в его голосе, потому что частенько и сам врал о своих проблемах.
Совсем не больно.
Я вовсе не хочу спать.
Совсем не устал.
Мне всё нравится.
Совсем не жалко продавать свои песни.
Ненавижу Юна.
Так он всегда говорил, когда не хотел открываться. Этот паренёк делает так же.
— Да, плохих людей сейчас много, — выдохнул Рики, выразительно посмотрев на девушку, отчего она опустила взгляд.
Юна чувствовала, что он говорил о ней. Даже не так. Она знала. Потому что он даже не пытался скрывать это, словно каждым словом, взглядом, словно каждым жестом говоря о своей ненависти.
— Идёмте, — произнёс Хун, улавливая в воздухе напряжение.
И они вошли внутрь, позволяя свету на секунду ослепить. Здесь всё было таким белым, что почти пугало.
Юна шла немного в стороне, стараясь не привлекать внимание и пытаясь заслонить волосами лицо. Её подозрительное поведение осталось не замеченным ни Сонхуном, внимательно слушающим девушку на рецепшине, ни Чонвон, неловко державшимся за бок, зато не ускользнуло от взгляда Ники. Когда им указали, куда следует идти, Юна сказала, что подойдёт позже, поскольку должна сделать один очень важный звонок. Никто не обратил внимания на то, что телефон, который Юна достала из кармана уже не такого белого пальто, был выключен, о чём свидетельствовало то, что, когда она нажала на кнопку питания, экран не загорелся. Рики не мог не заметить, поэтому тоже немного помедлил, сообщив другу, что собирается в туалет.
В туалет ли?
Хун только пожал плечами, ободряюще похлопывая Чонвона по плечу и останавливаясь перед лифтом. Нажав кнопку вызова лифта, он услышал от парня несмелое:
— Спасибо, — и расплылся в улыбке.
— Так кто же тебя так отметелил? — вновь задал интересующий вопрос Хун, поглядывая на парня.
— Это… — замялся Чонвон, теребя края грязной куртки. — Плохие люди, — опуская взгляд на пол и рассматривая его во все глаза. — Я должен им денег.
— Понятно, — тяжело вздохнул Хун, понимая серьёзность ситуации и вспоминая, как в похожем положении после смерти родителей оказался его друг.
— Я отдам вам деньги, — заверил юноша, слыша звук открывающейся двери лифта.
— Не бери в голову, — улыбнулся Хун, делая шаг внутрь и приглашая Чонвона сделать то же самое.
Вот так находят новых друзей.
Помогают родиться вере в лучшее.
Показывают свои истинные лица.
И развеивают старые мифы о том, что человечность умерла в людях уже давно.
Именно так и происходит…