9
Юна отдалась ощущениям, крепче прижимаясь к тёплому телу и ловя себя на мысли о том, что начинает успокаиваться в объятиях человека, которого боялась больше смерти. Всё потому, что он показал другую сторону своей души. Как известно, у медали две стороны. И сейчас это та, о которой девушка и не подозревала, всё время получая от него только негатив. Что изменилось? Почему он помог ей? Всё это было таким неважным, когда приходило осознание, что всё закончилось хорошо. Юна замерла на секунду, с ужасом распахивая глаза и вскрикивая:
— Чонвон! — пытаясь выбраться из тёплого плена чужих рук.
— Кто? — переспросил Сону, не понимая изменений в её поведении. — Какой Чонвон?
Юна отмахнулась от его слов и побежала в нужном направлении, вынуждая Сону пойти следом, потому что он не мог оставить её одну. Куда это она так рванула? Ускоряясь, чтобы не отставать от неё, он заметил, как она остановилась, прикрывая рот руками и вскрикивая. Так отчаянно. Так пронзительно. Что там такое? Приблизившись, он заметил распластавшегося на мокром асфальте парня. Он не знал его. И даже более того — не хотел узнавать.
— Сону! — почти прокричала она, вытирая надоедливые слёзы, которые продолжали выступать на глазах и катиться по бледным щекам, собираясь у подбородка. — Он… он… — не договаривая предложение от страха, что это окажется правдой, дрожащим голосом она обращалась к жениху. — Сону, он жив?
Спросила так, будто он мог знать ответ на этот вопрос. А ведь не мог. И не хотел знать. Борясь с непослушными ногами, она попыталась подойти к Чонвону, этому невинному молодому парнишке, который вовсе не заслужил такого отношения к себе. Её плечи еле заметно подрагивали от беззвучных рыданий. Почему ей кажется, что она виновата перед ним? Почему?
— Сону, — просила она, глядя прямо в глаза и словно ища в них поддержки или хотя бы понимания. — Сделай что-то, Сону…
— Что сделать? — не понял тот, продолжая стоять на месте без движений. — Я должен заботиться обо всех твоих любовниках? — едко поинтересовался, замечая обиду в её глазах и тяжело вздыхая. Так и хотелось её в чём-то упрекнуть, чтобы отплатить за то, что заставила его так волноваться.
— Ты же знаешь, что кроме тебя у меня никого нет, — прошептала, шмыгая носом и приближаясь к Чонвону. — Зачем ты так со мной? — присаживаясь на корточки и осторожно дотрагиваясь до неподвижного тела дрожащей рукой, чтобы через секунду обвить свои руки вокруг его плеч.
— Это пока нет, — прошипел, подходя ближе и наклоняясь к парню. — А ты почаще ходи ночью в таком районе, и обязательно будет. И не один, — продолжает, нащупывая пульс на шее парнишки. — Жить будет, — констатирует, поднимаясь на ноги и ожидая, что девушка сделает то же самое. Но она не встаёт, продолжая прижимать к себе тело Чонвона и будто не замечая опасного блеска в глазах Сону.
— Давай, отвезём его в больницу, — попросила Юна, подымая на него свои заплаканные глаза. — А вдруг у него сотрясение?
— Похер, — выплюнул он, не обращая внимания на её жалостливый взгляд. — Кто он мне, чтобы я помогал ему? — спрашивает, хватая Юна за плечи и поднимая на ноги, заставляя тем самым выпустить Чонвона из объятий. — Почему я вечно должен помогать всем?
— Но он спас мне жизнь, — прошептала, чувствуя, как от этих слов пальцы Сону сильнее впились в нежную кожу. — Мне больно, отпусти, — стараясь вырваться из его хватки, после которой, наверняка, останутся заметные следы. Сону не умел иначе. Только так.
— А мне не больно? — спрашивает он, злобно скрипя зубами и притягивая её ближе. Так, что она могла чувствовать его тёплое дыхание. Неровное. Сбившееся. Обжигающее. — Я тебя спрашиваю, мне не больно?!
Юна отвернулась, смахивая подступившие слёзы. Всё-таки он не изменился. Вот она наивная, уж было подумала, что он может переживать, заботиться…
— Почему мои чувства ты никогда не берёшь в расчёт?! А?! — тормоша так, что её и без того растрёпанные волосы разметались в беспорядке по хрупким плечам. — Почему заставляешь применять силу, когда можешь просто быть со мной? Почему не любишь меня?! — отталкивая от себя с такой силой, что Юна почти упала, едва удержав равновесие.
— Это я не беру в расчёт твои чувства? — глотая ком в горле вместе с подступившими слезами. — Это я во всём виновата? — вздыхая так отчаянно, что аж в груди закололо, почти до крови. — Знаешь, почему я не люблю тебя? Не потому, что не хочу. Не потому, что не благодарна. Я благодарна тебе, правда, — вытирает хлынувшие из глаз слёзы. — Поэтому я всё ещё здесь. Поэтому терплю все твои оскорбления. Ты сам виноват в том, что я не люблю тебя. Ты каждый день топчешь мою душу. А хоть раз ты подумал о том, что чувствую я?! — замечая ярость в чёрных глазах напротив, всё же продолжает говорить. — Мне тоже больно. Но ты продолжаешь вытирать об меня ноги, — она перевела дыхание, говоря уже тише. — Этот мальчик… — грустно улыбаясь своим мыслям. — Напомнил мне, что жизнь — это не только слёзы, Сону, понимаешь? — ищет хоть капельку здравого смысла в его глазах и тяжело вздыхает, не находя. — Этот мальчик, — замечая, с какой силой Сону сжимает свои ладони в кулаки, но всё же набираясь смелости сказать это. — Так похож на Рики, — поднимает на него свой взгляд, успевая только вскрикнуть, когда рука Сону ударяет её по лицу, вызывая головокружение и звон в ушах.
Волосы упали на лицо, закрывая щеку, где красными полосами уже проступали следы от его пальцев. Усилиями устояв на ногах, Юна боится посмотреть на него.
Потому что отлично знает, что сможет там увидеть.
Злость.
Презрение.
— Если твой Ники такой замечательный, то где он? — цедит сквозь стиснутые зубы, замечая слёзы в любимых глазах и кривя губы в издевательской ухмылке. — Правильно, он сейчас сидит где-то в ресторане и попивает дорогущее вино, пока ты расплачиваешься за его грехи. Это я заставляю тебя жить в Аду? Нет, это твой распрекрасный Рики не даёт тебе оттуда выбраться.
— Ты не можешь так говорить, — прошипела Юна, убирая волосы с лица и всё ещё чувствуя, как горит щека на холодном ночном воздухе.
— Дома разберёмся, — хватая её за руку и пытаясь потащить за собой.
Он старается не обращать внимание на её сопротивление, как делает это всегда, но всё же останавливается, отпуская девушку.
— Я никуда не пойду, — с трудом вырывая свою руку из его. — Я не оставлю его здесь, слышишь? — стараясь унять дрожь в голосе и в коленях, взывает ко всему хорошему, что ещё могло остаться где-то в глубине души Сону. — Пожалуйста, позволь помочь ему. Давай отвезём его в больницу…
Рики сидел на краю койки в приёмном покое Центральной больницы и бездумно пялился на белую стену. Как он умудрился аж так сбить свой график? От переутомления веки были тяжёлыми, а голова будто не своя. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — это спать.
Спать. Спать. Спать.
Словно мантра в голове.
Почти засыпая, он не обратил внимание на подошедшего Хуна, который в руках держал какую-то бумажку. Рецепт от бессонницы, которой страдал Ники в последнее время, изводя себя до полуобморочного состояния и буквально выдавливая из себя строчки и музыку. Ники с трудом поднял глаза на друга, находя в нём понимание. Такое трезвое и необходимое сейчас понимание. Молчаливое, но почти оглушающе-болезненное.
— Не стоит так убиваться из-за неё, — Сонхун не упоминал имени, но всё и так было ясно, как белый день. Потому что они оба знали, что в последнее время мысли Ники занимает только один человек.
Одно упоминание её в разговоре могло вывести его из себя. Но Хун не мог не сказать, искренне переживая за друга и видя, как тот собственноручно убивает себя.
— Она здесь не при чем, — выдохнул Рики, потирая переносицу и поднимаясь на ноги, чтобы покинуть это хмурое здание белых халатов. — Идём домой, прости, что оторвал от дел, — оборачиваясь уже у двери.
— Не при чем, а как же! Так я тебе и поверил, — хмыкнул друг, забирая с койки свою куртку и вытаскивая ключи от машины из кармана. — Я давно уже тебя таким не видел.
— Я просто устал, — хмыкнул Ники, прислоняясь к дверному косяку в ожидании, когда Сонхун соберётся.
— Тебе бы развеяться, — устало выдохнул тот, надевая куртку и подходя к другу, чтобы успокаивающе похлопать его по плечу.
— Есть предложения? — ухмыльнулся в ответ Рики, выходя из палаты вслед за Сонхуном.
— Есть, — лукаво подмигнул тот, подбрасывая в воздух ключи от машины и ловко подхватывая их на лету.
— Со А не одобрит, — покачал головой Рики, задумчиво цокнув языком.
— Она сама предложила, — говорил Хун, двигаясь в сторону стеклянных дверей, ведущих на улицу, где приятный ветерок окутывал своей свежестью.
Рики останавливается через несколько метров в то время, как друг продолжает идти, пока не замечает, что чего-то не хватает. Не хватает ответа на его слова.
Поэтому Хун тоже останавливается и оборачивается на друга, видя, как тот внимательно рассматривает что-то. Сжимает руки в кулак, сузив от злости глаза. Потому что не хотел этого видеть, чувствуя, как кровь закипает с новой силой, глухим стуком отдаваясь в голове. Он непрерывно смотрит…
На что?
Проследив взглядом нужное направление, Хун тоже резко осекается, понимая, что именно заставило друга лишиться дара речи. Понимает, как никто другой, и опускает свой взгляд вниз, тяжело вздыхая.
Немые вопросы в глазах парней когда-то найдут свои ответы.
Вот только…
Когда?