глава 16
Ключ от номера остался у меня, но я стучу перед тем, как войти.
Егор сидит на одной из маленьких кушеток, а когда я вхожу, то отшвыривает свой
телефон в сторону и смотрит на футляр с виолончелью.
— У меня будет приватное выступление?
— Таков был план, — краснею я.
— Ты, наверное, даже не понимаешь, почему «приватное выступление» звучит грязно.
Егор прав, но мне не нравится, когда подчеркивают мою наивность. Это только
подчеркивает различие между нами, напоминая мне о том, что я предпочла бы забыть. Я качаю головой и снимаю шарф, чувствуя жар от смущения.
Лёгкость, с которой он вскакивает на ноги, заставляет задуматься, а не прошёл ли он
обучение боевым искусствам. Мой крутой ниндзя.
— Ты в моей футболке под этим сексуальным свитерком и в длинной бесформенной
юбке?
Я со стуком прислоняю футляр с виолончелью к ближайшему стулу.
— Она не бесформенная. Это макси. И да. Ты находишь это сексуальным? — Я дёргаю
за светло-розовую трикотажную ткань моего кардигана.
Егор подкрадывается ко мне.
— Как будто ты моя собственная непослушная библиотекарша..
Я дрожу от желания подыграть, когда его руки касаются моих бёдер.
— Ты собираешься испытать меня?
— Я собираюсь съесть тебя.
Грязные разговоры, вероятно, работают лучше, когда ваш партнёр не убивает работу
вашего мозга, возбуждая вас сверх меры. Я открываю и закрываю рот несколько раз, чувствуя
себя рыбой.
Или, может быть, это работает отлично.
Он стонет и прислоняется лбом к моему, закрывая глаза.
— Боже, я люблю это в тебе.
Я тяжело сглатываю, чувствуя сухость во рту от желания..
— Что любишь? — шепчу я, отчаянно пытаясь понять, что во мне есть такого, что этот
человек находит неотразимым.
— Ты противоречие.
— Это как?
Он обхватывает мою задницу и прижимается к моей шее.
— Ты обсуждаешь музыку со мной и знаешь своё дело, и, возможно, разбираешься в
деталях даже больше, чем я когда-либо смогу. Ты не позволяешь мне надавить на себя, но я
могу заставить тебя покраснеть и запнуться одной простой фразой. — Он прикусывает мою
шею и смеётся, когда я стону. — А еще вот это. Ты хорошая девушка, Валя, но тебе
нравится, когда с тобой обращаются грубо. Ты — чиста, консервативна, ты классический
музыкант, но умоляешь меня проделывать с тобой в постели такое… Тебе нравится грязный
секс.
— Нравится. С тобой.
— Ты умираешь от желания, чтобы я сделал что-то с тобой, но ты настолько потрясена,
что тебе всё нравится. Удивление на твоём лице такое чертовски сладкое на вкус, что
заставляет меня хотеть идти дальше, делать больше шокирующего, чтобы увидеть, как далеко
ты позволишь мне зайти.
Далеко и во всех отношениях. Вот как далеко я позволю ему зайти. Для нас нет конца.
Он раздвигает мои ноги, слегка подтолкнув стопы в стороны, дёргает мою простую
чёрную юбку-макси вверх и улыбается, открывая ещё один секрет.
— У тебя вообще есть границы, Валя? — Он опускается на колени передо мной, долго
ведёт языком по клитору, который теперь доступен для него, потому что, одеваясь дома, я не
надела бельё.
Он всасывает мою киску в рот. Почему-то это похоже на одну из самых грязных
фантазий, которые я когда-либо могла представить.Я хотела этого, нуждалась в этом.
Я была влажной с момента, когда он открыл дверь, и его пальцы с лёгкостью
проникают, одновременно снимая накопившуюся боль, которую я чувствовала с тех пор, как
оставила его несколько часов назад, и усиливает её, заставляя меня хотеть гораздо большего.
Это самое расстраивающее удовольствие, которое я когда-либо испытывала. Боже мой…
— Пожалуйста, не останавливайся.
Он продолжает, пока я не извиваюсь у него на языке, ноги у меня почти подгибаются.
Затем он подхватывает меня и несёт в спальню, опустошая мой взгляд своим с каждым
шагом. Уложив меня на кровать, Егор не спеша снимает с меня одежду, по одному
предмету за раз, пока я не остаюсь голой, а затем раздевается сам. Взяв презерватив с
тумбочки, он надевает его, повернувшись ко мне, а затем приближается к моему телу. Он
раздвигает шире мои бёдра своими, и я обхватываю его руками, едва дыша.
Егор убирает волосы с моего лица.
— А знаешь, что ещё я люблю? Я знаю, что это не так, но всё время кажется, что у тебя
это первый раз, и у меня тоже. С тобой всё новое. Ты заново вдыхаешь жизнь в моё
существование.
До того, как изумление от его слов стихает, он толкается в меня, крадёт ответ из моих
уст и разума, всё время глядя мне в глаза. На этот раз он не груб, не пытается доказать свою
точку зрения. Сейчас его руки обнимают меня, бёдра не спешат, его толстый член медленно
входит и выходит, давая ощутить каждый дюйм себя. На этот раз связь кажется более
интимной, более эмоциональной, чем всё остальное. Стены в его взгляде рушатся, втягивая
меня внутрь. За страстью Егора стоит человек, которому небезразлично. Истинно, глубоко,
сильно. Всё, чего он когда-либо хотел, это чтобы его поняли. Ему хотелось найти кого-то,
как он. Чтобы кто-то услышал то, что он пытается сказать своей музыкой, и ответил тем же,
чтобы был с ним так, как он того хочет.
Я ощущаю полное присутствие в каждом моменте. Меня не заботят последствия или
ожидания других, я не трачу время на застенчивость. Он проживает жизнь без сожалений.
Без страха. Именно так он заставляет меня чувствовать себя, когда я с ним.
О Боже. У меня. Такие. Проблемы. И они мне нравятся.
Я задыхаюсь и провожу рукой по его лицу, улыбаясь, когда он сильнее прижимается к
моей ладони. Это всё равно, что ласкать тигра-людоеда и убежать невредимой, не приручить
его, а признать достойным.
Егор подтягивает мои колени вверх, кладёт мои лодыжки себе на плечи, толкаясь
членом все глубже и глубже. Я прижимаюсь к спинке кровати, когда он потирает мой
клитор, и моя грудь подпрыгивает при каждом его толчке.
Его взгляд, наконец, покидает мой, скользя вниз к моей груди и назад.
— Сделай это, — прошу я.
Он бешено вращает бедрами, трахая меня сильнее, чем когда-либо, его член утолщается
ещё больше, широко распахнутые глаза полны нежности.
Я могла бы любить его.
Я его почти не знаю.
Я знаю его сердце.
Опускаю ноги и притягиваю Егора ближе, отталкивая его руку и прижимаясь к
основанию члена. Его ритм не сбивается ни на секунду, даже когда он крепко обнимает
меня, и мы прижимаемся телами как можно ближе, достаточно плотно, чтобы причинить боль, но не в силах остановиться.
Горячее удовольствие струится в моих венах, пока я сжимаю член Егора.
Высвобождение прокатывается теплом по моему телу, заставляя изогнуться под ним и
кончить так сильно, что пропадает голос.
Егор кончает с глубоким стоном, резко вдыхая сквозь стиснутые зубы, пока его член
сокращается во мне.
Никто из нас не разжимает объятий, даже когда наше дыхание выравнивается. Наконец
он отодвигается достаточно, чтобы поцеловать меня.
Я украшаю гладкую кожу его спины бессмысленными узорами, рисуя их кончиками
пальцев.
— Я хочу сводить тебя кое-куда.
— Ты только что это сделала.
Улыбку невозможно сдержать.
— Никогда не думала, что скажу это, но, Егор Владимирович Кораблин, одевайся.
* * *
Ключи от концертного зала уже в руках, гордость смешивается со страхом перед тем,
что нас поймают, стоит мне только открыть дверь. Егор настоял, чтобы понести мою
виолончель. Это мило и заставляет меня почувствовать, что он мой парень, который несёт
мои тетрадки домой. Я закрываю за нами дверь.
Беру свободную руку Егора, веду его сквозь темноту этого места, которое уже знаю
наизусть, щёлкаю выключателями, когда мы достигаем закулисья, а затем направляемся на
сцену.
Егор ставит мою виолончель и медленно осматривается вокруг, оценивая большой
пустой зал и сцену, на которой стоит только рояль.
— Откуда у тебя ключи от этого места?
Нет ничего проще истины.
— От моего дирижёра.
Конечно, они предназначались для практики, но с другой стороны, маэстро сам сказал,
чтобы я продолжала в том же духе.
Он подходит к пианино, берёт копию программы этого сезона, оставленную на сиденье,
и переворачивает, видя фотографию Андрея с его словами о предстоящем сезоне.
— Это твой дирижёр?
Я киваю.
— Расскажи мне о нём.
— Он — самый молодой из тех, кто когда-либо занимал должность руководителя. Он
также маэстро. У него идеальный слух. — До чего странным кажется говорить о Андрея с
Егором.
Он садится на скамью перед пианино и листает брошюру.
— Человек, добившийся успеха упорным трудом. Похоже на резюме. Расскажи мне, кто
он, какой он.
— Он напористый. Андрей не смотрит на тебя, а сразу анализирует, находит слабости и
силу, выявляет лучшее во всех. Это место досталось ему, потому что он труженик, а не
потому, что у него просто было свободное время.
— Ты восхищаешься им.
— Да, — улыбаюсь я. — Это также помогает простить случаи, когда он срывается на
нас, требуя совершенства.
Егор косится на меня.
— А ещё он красивый.
Пожимаю плечами, не отрицая этого.
— И что?
— Он хочет трахнуть тебя, — говорит Егор.
— И что? — Потому что я не могу это опровергнуть. Да и не обязана.
— А то, что мне это не нравится. — Он хмурится, как ребёнок, и моё сердце
взлетает. — Как насчёт того другого мудака?
— Какой мудака?
Его руки со злостью приземляются на ми минор, оглушая нотой меня и тишину зала.
— С которым ты была на моём концерте. Тот, кто смотрел на тебя так, будто хотел
съесть.
— Саша?
— Ага, — усмехается он. — Саша. Придурок Саша.
— Он не придурок.
— Его бородка говорит сама за себя. Откуда ты его знаешь?
— Он виолончелист. — Я хватаю стул, открываю футляр для виолончели и начинаю
подбирать мелодию для аккордов, которые нажимает на клавишах Егор. Из моего горла
вырывается короткий смешок. — Он водит смарт.
Егор качает головой.
— Что ты нашла в этом парне?
— Ничего.
Удивившись, Егор качает головой, но улыбается и продолжает играть, удерживая
мелодию ровно в трёх четвертях, пока я сплетаю свою музыку вокруг его. Его мотив
несложный. Он не профи, но играет хорошо. Аккорды, которые он выбирает и соединяет
вместе, интересные, неожиданные, и они слажены. Он исполняет вступление к песне из его первого альбома, и я беру на себя ведущую роль, играя сопровождение к
тому, что он обычно поёт, прежде чем мы направляем музыку к чему-то ещё, чему-то более
тёмному, более первобытному.
Наши взгляды скрещиваются, когда мы улучшаем дуэт. Мы неплохо подходим друг другу
в паре: пытаемся сосредоточиться только на музыке, на каждой ноте, которую играем;
звучание мелодии вновь создает во мне удовольствие. Создание музыки с ним — новый вид
прелюдии.
Оно и внутри него бурлит. Я чувствую это в его ударах по клавишам.
Его руки двигаются быстрее — мои вторят.
Его взгляд воспламеняется сильнее, как и мой.
Я опускаю виолончель и иду к нему, пока звучание наших последних нот пронзает
воздух и умолкает, оставляя нас наедине со звуками нашего ускорившегося дыхания. Не
знаю, считает ли он, что мы с Андреем трахаемся или планируем, но Егор очень взвинчен,
а я хочу, чтобы он расслабился. Я и сама сейчас на взводе.
Он поворачивается на скамейке навстречу мне, а я опускаюсь на колени перед ним и
нащупываю пуговицу его джинсов.
— У меня нет с собой презерватива, — произносит Егор, качая головой с сожалением.
Я улыбаюсь.
— Это для тебя. Ты и мой рот.
— Прямо здесь? — То, как он кусает губу, делает меня влажной. Ещё более влажной.
Я киваю.
— Прямо здесь. Я хочу тебя также, как ты взял меня в «Наклоне».
— Нас могут увидеть.
— Ты меня предупреждаешь? — веду бровью я.
— Напоминаю, как плохо ты себя сейчас ведёшь. — Он запускает руки мне в волосы и
достает из ширинки свой член.
— Открой рот. — Он скользит между моими губами, и я
провожу языком взад-вперёд, пробуя его на вкус, когда он толкается внутрь. — Мы отлично
играем тандемом, — говорит он, и я понимаю, что он имеет в виду.
Полностью взяв его в рот, я сосу сильно один раз, прежде чем начать двигать губами по
его жёсткой длине, всё время глядя ему в глаза и желая увидеть, что мои движения заставят
его почувствовать. Кровь устремляется к его лицу, делая кожу более розовой, чем обычно, и
в глазах появляется блеск. Я вращаю языком вокруг его головки, как он делал это с моим
клитором, и использую руки, массируя основание его члена, чтобы простимулировать как
можно больше плоти одновременно. Он откидывает голову назад, глаза закрываются, брови
почти сходятся вместе, а бёдра дёргаются дважды.
Боже, я становлюсь от этого влажной, пока я вот так стою на коленях и сосу его член на
сцене, на которой мне предстоит играть классику, в то время как богатые, консервативные
меценаты будут смотреть на меня всего через пару недель. Я сосу сильнее, и его рука
сжимает мои волосы. Он позволяет мне продолжать сосать и поглаживать, поклоняться ему
своим ртом и руками.
Егор стонет, и я отвечаю, усиливая посасывание и двигая руками быстрее, сжимая его
крепче. Внезапно он напрягается у меня во рту, его тело замирает, а член сокращается и
наполняет мой рот спермой. Я проглатываю всё, потрясённая своей дерзостью, настолько
возбуждённая, что делала бы это снова и снова, чтобы увидеть это умиротворение, что в
данный момент расслабляет его черты.
Это чувство быстро превращается в нечто нахальное и тёмное.
— Что?
Он поднимает меня и кладёт на крышку пианино, прижимая рукой и не давая сесть.
Егор задирает мою юбку до бёдер, открывая мою кожу прохладному воздуху и тёплым
софитам сцены. Его глаза загораются, и он проходит мимо меня, возвращаясь с чем-то в
руках.
Вижу одну из деревянных палочек маэстро.
Она короче, чем большинство других, с толстой, лакированной каплевидной ручкой.
— Что ты собираешься делать с этим? — спрашиваю я, уже зная ответ. Я должна
остановить его. Это зашло слишком далеко.
— Буду тобой дирижировать. — Егор опускается ртом на мой клитор, проталкивая
рукоять палочки в мою мокрую киску и трёт гладкую древесину о мою точку джи.
Боже, это неправильно. Это чертовски неправильно, грязно и неуместно, но мои бёдра
дико вращаются, соски превращаются в затвердевшие бусины, и мысль о том, как маэстро
серьезно дирижирует во время исполнения симфонии с помощью палочки, которую Егор
использовал таким образом, вызывает оргазм, такой сильный и быстрый, что я чувствую,как влага стекает вниз по бёдрам и капает на пианино. Спазмы глубоко внутри не
прекращаются в течение длительного времени. Егор сладко слизывает влагу с меня, пока я
не становлюсь слишком чувствительной. Он отстраняется, осторожно вынимает палочку и
возвращает мою юбку на место. Когда я сажусь, кружится голова, мне тяжело дышать, и я не
знаю, куда деть взгляд.
Это так странно. Он заставил меня кончить очень бурно, но почему-то этого
недостаточно. Мало, потому что его не было в моей киске. Я не ощущала вес его тела на
моём. Это было здорово, но безлико и слишком быстро. Моё тело насытилось, но я жажду
большего. Как мне это выразить?
К счастью, Егор начинает первым.
— Вернись в отель со мной. Ты мне нужна.
Я киваю. Мы оба только что кончили, но если он чувствует то же, что и я, то ему тоже
мало. Мне нужно почувствовать, как он снова движется внутри меня, нужно соединиться и
сплестись с ним до конца. Мне нужно снова оказаться в его руках.
Егор прячет член обратно в джинсы и избегает зрительного контакта.
— Не встречайся больше с этим придурком.
Я становлюсь на ноги.
— Мне казалось, тебе было всё равно.
Он хватает меня за руку и сжимает.
— Просто… не встречайся.
— Хорошо, — обещаю я. — Не буду.
— Это было самое простое обещание, которое я
когда-либо давала.
||Егор
Привет
Сегодня я написал эту главу
:)
❤️