только сияй

2 года и 7 месяцев спустя.

– Ну так что, Шейн сделал тебе предложение?
Прижала телефон плечом к уху и расстегнула куртку – после Сеула в Лос-Анджелесе как в печке!
– Николь, я только что прилетела, а ты уже меня грузишь! Как Сара?
– Отлично, утопила бумажник няни в унитазе. Так что там с предложением Шейна?
Терпеливо вздохнула. Николь теперь при каждом звонке поднимает эту тему. Считает, что невозможно в нашем возрасте столько встречаться и не думать о свадьбе. Ну это ведь мы с Шейном! Мы с Шейном! И мы такие! И пусть у нас всё не так, как у других, это не мешает нам быть счастливыми и любить друг друга!
– Значит, у вас всё обговорено? – фыркнула Николь в трубку.
– Да, – раздражённо закатила глаза и попросила водителя выключить печку. И так жарко, а он ещё в салоне натопил. – Николь, мы с Шейном одинаково относимся к браку. Мы живём вместе, мы проводим всё свободное время вместе и оба абсолютно безразлично относимся к узакониванию отношений.
– Ваши дети, поверь на слово, не будут относиться к этому так же безразлично!
– О боже, Николь, о каких детях ты говоришь?! – рассмеялась я.
– Из Шейна выйдет отличный отец, – процедила Николь сквозь зубы. – Сара его обожает, ты же знаешь!
– О детях ещё рано говорить.
– Как и о свадьбе, да?
Мы с Шейном одинаково мыслим на этот счёт. Ну ладно – почти одинаково. Эта тема часто затрагивается в нашем доме, но всегда заканчивается одним и тем же – ссорой и бурным сексом. Возможно, он и хочет на мне жениться… Просто на уступки идёт или же что-то замышляет, чему совершенно не удивлюсь. А сейчас, когда контракт с лейблом мистера Тура подходит к концу, где нет запрета на отношения, но есть запрет на брак, возможно, Шейн воодушевится ещё больше.
И всё-таки мы совершенно по-разному мыслим на этот счёт.
– Кстати, я так и не поздравила тебя с завершением мирового турне! – воскликнула Николь. – Ты молодец, девочка! О тебе везде трещат! Все музыкальные чарты твои, я горжусь тобой, малышка…
– Но?..
– Но, – захихикала Николь, – раз уж ты добралась до вершины, пора уже и о семье задуматься.
– Ты, как и все, – усмехнулась я.
– Да! И совершенно этого не стесняюсь! – воскликнула Николь. – Я полностью солидарна со всеми твоими фанатами! Они ждут вашей свадьбы! Весь мир ждёт вашей свадьбы! Все только и говорят о том, где и когда она состоится и какого цвета будут волосы у невесты.
Вот именно поэтому я против свадьбы. Случись она, и это обязательно станет событием мирового масштаба! А Шейн – самое главное, что есть в моей жизни, и я не хочу делиться таким важным кусочком, как свадьба – случись она, с общественностью.
– Так ты будешь продлевать контракт? – поинтересовалась Николь. – Тебе ведь нравится сотрудничать с мистером Туром?
– Не знаю, – честно ответила я. – Я благодарна мистеру Туру, что он разрешил мне самостоятельно планировать график, но свободного времени всё равно недостаточно… Я скучаю по Шейну.
– Вот-вот! И я о том же! Найдёт себе другую цыпу, пока ты там по своим концертам катаешься…
– Закрыли тему.
Не то чтобы мы с Шейном видимся редко, нет, он не пропускает почти ни одного моего концерта, летает со мной в другие страны, мы вместе снимаемся в передачах и посещаем интервью. Его дела, как и мои, пошли в гору: его студия звукозаписи за последние два года стала безумно популярной среди исполнителей альтернативных направлений, а способности Шейна как композитора были высоко оценены не одним музыкальным критиком, и не только в США. Шейн знает, к чему стремится, и я знаю, к чему стремлюсь. И самое удивительное, самое замечательное в этом всём то, что наши стремления абсолютно не мешают нам быть вместе.
И если огонь между нами не потух за несколько лет, то он никогда не потухнет. Каждый раз, когда прикасаюсь к нему, когда целую… это словно происходит впервые.
Я люблю Шейна. И хочу провести с ним все дни до последнего.
Поэтому и задумываюсь над тем, стоит ли продлевать контракт. Ведь можно работать по упрощённой схеме, можно не проводить столько времени за записями альбомов и за границей с концертами, можно немного ослабить хватку и посвятить себя ему. Нам.
Шейн купил дом на свои заработанные деньги. Не взял с меня ни копейки, когда я предлагала внести хоть какую-то сумму, потому что и я тоже хорошо зарабатываю. Но Шейн отказался. Сказал, что дело женщины в таких делах – это помалкивать и хлопать ресницами, а если захочу рассчитаться, то могу пойти выбрать кровать с матрасом помягче.
В этом весь Шейн. Экспрессивный, как всегда. Вспыльчивый, но всегда заботливый и самый лучший мужчина на свете.
– Ладно, что там с вечеринкой? – Николь захрустела чем-то в трубку.
– Ты опять ешь?
– Дорогуша, я беременна, мне можно!
Я рассмеялась. Николь на втором месяце беременности, и Брайан втихую жалуется Шейну, что не успевает пополнять холодильник запасами. Да, эти двое нашли общий язык. Оба помешаны на музыке, у обоих женщины с жуткими характерами. Им есть что обсудить, это точно.
– Что ещё за интервью с утра пораньше? Завтра же Рождество! – возмущалась Николь.
– Я обещала Анемоне, – ответила снисходительно. – Ты ведь знаешь, мы с Шейном не можем её подвести, шеф убьёт ее, если в прямом эфире никого не будет.
– И вы попрётесь туда в канун Рождества, – прохрустела Николь. – А гости?..
Я вздохнула, переходя к главной теме:
– Николь, ты ведь любишь меня, правда?
– Так, девочка, – строго отрезала Николь, – если ты собираешься просить меня притащить свой зад к тебе домой с самым рассветом и готовить до потери сознания, то пошёл твой Лос-Анджелес в задницу, мне и здесь неплохо!
– Я не прошу тебя готовить, – усмехнулась я. – Роберт со своей невестой прилетает завтра в восемь утра, а в это время мы с Шейном уже должны быть в студии на съёмках. Их нужно кому-то встретить. Я не прошу ехать в аэропорт, прошу лишь быть дома, когда они приедут, и развлечь, пока не вернёмся мы.
– Да иди ты! Пусть Шейн сам остаётся и развлекает своего брата!
– Я пришлю за вами троими машину.
Тишина. Похрустывание в трубку.
– Куриные крылышки, – отрезала Николь.
– Что?
– Чтобы в машине были куриные крылышки. И побольше.
– Договорились, – рассмеялась я. – Машина будет в шесть утра.
– Капец! Это ж во сколько Сару поднять надо?.. А самой во сколько встать?..
– Я тоже тебя люблю, подруга.
Это была моя идея – собрать всех на Рождество в нашем доме. Грейс и Рей прилетят ближе к обеду. Даже Джаред и Патрик обещали приехать. Ин Хо в Сеуле, с ним я виделась вчера.
– Калеб будет? – поинтересовалась Николь.
Я медленно выдохнула:
– Ты же знаешь, чего мне стоит просто произнести в доме его имя.
– Шейн так и не смирился, что ты была с ним?
– Он никогда не смирится. Он собственник. Жесткий собственник. – Посмотрела в окно: до дома осталось минут десять езды. – Все мужики собственники, разве тебе нужно это объяснять? И если не хочешь в канун Рождества оказаться в центре боёв, то лучше больше не спрашивай о том, приедет ли Калеб. Вообще не произноси при Шейне его имя… Ты же знаешь его характер, ещё разобьёт что-нибудь, а мы только недавно переехали.
– Вот уж дела, – вздохнула Николь. – Я думала, с годами эта история забудется.
– Нет, – горько усмехнулась я, – только не эта история. Слишком многое она изменила в жизни каждого из нас.
– И всё равно Шейн придурок! – фыркнула Николь. – Пусть глаза разлупит! У Калеба есть девушка! Об этом только последний идиот не знает! Хорошенькая начинающая кантри-певица…
– … с фиолетовыми волосами, – закончила я.
– Фиолетовый – не сиреневый, – констатировала Николь. – К тому же ты уже год как блондинка.
– В каком месте я блондинка? Это русый – мой цвет.
– Один чёрт. А где Шейн? – сменила тему Николь. – Всё ещё пашет в студии? Он ведь думает, что ты только завтра утром прилетаешь?
– Да, и он убьёт меня за то, что не сказала.
– И почему не сказала?
– Ты же знаешь, как он беспокоится, – вздохнула я. – Опять бы поднял на ноги десятки телохранителей, куча сопровождающих машин…
– Это потому, что он любит тебя.
– Да, но это лишнее.
Николь фыркнула:
– Совсем ты неблагодарная, девочка. Вот если бы возле меня Брайан стольких качков выстраивал, я бы смотрела на него другими глазами, серьёзно! Ну, всё… Сара покакала. Мне пора. Машина и рёбрышки в шесть утра. Целую.
В доме было тихо. Стараясь не шуметь, поднялась на второй этаж. Шейн с головой под одеялом, только пятки торчат. Улыбнулась. Мы не виделись всего три дня, а такое ощущение, что целую вечность.
Аккуратно откинула одеяло с его лохматой головы и так и стояла, наблюдая за его мирным сном. Сексуальный, как и всегда. Тёмные пряди волос падают на глаза, так и хочется провести по ним пальцами и убрать в сторону.
Наверняка работал до самого рассвета. А ещё говорит, что это я отдыха не знаю.
Заворочался и, не открывая глаз, резко схватил меня за талию и повалил на себя, накрыв нас обоих одеялом. Прижался носом к моей шее и шумно втянул воздух:
– Миллер, тебе жить надоело?..
Запах Шейна вскружил голову, набрала полную грудь воздуха, чувствуя, как тепло разливается по телу, как крохотные бабочки пробуждаются в желудке и, порхая маленькими огненными крылышками, опускаются вниз живота. Каждый раз… каждый раз его запах, его прикосновения, его голос так на меня действуют.
– Ты не рад, что я прилетела раньше? – усмехнулась, путаясь пальцами в густых непослушных волосах.
Шейн лениво приоткрыл один глаз и посмотрел мне в лицо, одновременно забираясь пальцами под рубашку на моей спине.
– Что? – усмехнулась ещё раз. – Не смотри на меня так! Я уже большая девочка!
– У большой девочки будут большие неприятности, если она ещё хоть раз выкинет что-нибудь подобное.
Шейн наклонился к моей шее, оттянул ворот рубашки и поцеловал татуировку на моей ключице с надписью: «Шейн – красавчик», – мой проигранный спор самой себе.
– Твоя мама прилетит послезавтра, – произнесла ему в шею и поцеловала.
– Ты виделась с мамой? – спросил так, будто не знает, а всё потому, что уже занимается тем, что расстёгивает пуговицы на моей рубашке.
– Ну вообще-то я только из Сеула. Понятное дело, что я виделась с твоей мамой.
– И как она? – Шейн целовал мой живот, оставляя влажные дорожки от языка, и опускался всё ниже.
Дыхание участилось… Голова кругом, как тут вообще можно о чём-то разговаривать?..
– Она, как и все, спрашивала, когда мы поженимся, – выдохнула отрывисто, и Шейн поднял на меня глаза. Хитрая ухмылочка блуждает на губах, игривый взгляд.
Ну всё… О чём я там только что говорила?..
– Все об этом спрашивают, – усмехнулся Шейн, расстёгивая пуговицу на моих джинсах.
– Вот и я… спрашиваю… – выдохнула судорожно, обхватила его за шею и приблизила к себе, заставив посмотреть в глаза. – Бенсон, ты ведь не собираешься ничего выкинуть на завтрашнем прямом эфире? А то ты как-то странно быстро согласился…
Губы Шейна растянулись в миленькой улыбке:
– Ну ты ведь знаешь меня…
– Вот именно!
– Конечно, не собираюсь, о чём ты? – Опустился ниже и принялся стягивать с меня джинсы.
– Я убью тебя, Бенсон, честное слово, потому что если ты завтра… – И я замолчала на полуслове, судорожно вздохнув и прикусив губу, когда Шейн прикоснулся губами к переду моих трусиков.

* * *

На следующее утро в прямом эфире на шоу Анемоны Шейн, с блестящими глазами и с трудом сдерживая себя от смеха, сделал мне предложение. В самый разгар интервью протянул мне маленькую карточку с надписью:
«Для Тейт»
и внутри слова:
«Миллер, ну сколько можно?
Выходи уже за меня!»
Следующую мою фразу запикать не успели, но все были так счастливы за нас, что шеф даже не сделал Анемоне выговор за мой «французский» в прямом эфире. Потому что я готова была убить Шейна!
И готова была стать его навсегда.
Ведь если ему действительно это важно, то почему я не могу сделать Шейна ещё чуточку счастливее?..
– Я всего лишь хочу называть тебя Бенсон, – усмехнулся он, надевая мне на палец кольцо.
– Ты не мог сделать это дома? – ворчала я с улыбкой и максимально отворачиваясь от камер и Анемоны, у которой глаза были на мокром месте.
– Дома я сделаю кое-что другое, – прошептал он мне на ухо, – а фанаты ждут этого предложения с того самого дня, как тридцать тысяч человек пришли посмотреть на наше воссоединение. Тебе не кажется, что мы им немного задолжали?
– Ты пообещал им, что сделаешь мне предложение? – усмехнулась я.
– Да, но кто ж знал, что твоё занудство окажется настолько мощным, – улыбнулся Шейн и поцеловал меня в губы.
Вся студия зааплодировала.
– Я люблю тебя, Тейт, – прошептал он мне в губы.
– И я люблю тебя, – ответила с улыбкой и отмечая, что колечко на пальце смотрится не так уж и плохо.
– Ну? – подала голос Анемона. – Когда нам всем ждать очаровательных детишек?
– Каких ещё детишек?! – воскликнула я, не сдержав эмоции. – О боже, о чём ты?!
– Действительно, о чём ты, Анемона? – смеялся Шейн, выглядя ни разу не серьёзно.
Стрельнула в него глазами.
– Пока что никаких детей! – уверенно заявила я. – Бенсон, ты нарываешься!
Шейн, смеясь во весь голос, повернулся к Анемоне и ткнул в меня пальцем:
– Ты видела когда-нибудь такую зануду?
Анемона поддержала его смехом, а у меня пар из ушей готов был повалить. Мы ведь решили с Шейном, что о детях будем думать не раньше чем через несколько лет, через три, может, четыре года!
– Детей мы пока не планируем! – решительно заверила я, глядя на ведущую.
– Конечно, не планируем, – со всей серьёзностью кивнул Шейн.
– Бенсон!
Рассмеялся:
– Что? Я ведь сказал: никаких детей!
– Никаких детей!
– Абсолютно никаких детей!

* * *

Девять месяцев спустя

– Поздравляю, у вас мальчик! Папаша, перережьте пуповину! Папаша?! Вам плохо? Держите папашу!
– Бенсон, если ты сейчас вырубишься, я убью тебя!
– И я люблю тебя, детка.

* * *

Десять лет спустя

– Амика Бенсон! Быстро выключай музыку и спускайся вниз!
– Она не спустится, мам.
– Ешь, Уилл!
– Но я не люблю горох! Бабушка никогда не заставляет его есть!
– Я не бабушка!
– Па-а-ап.
– Ты же знаешь, сын, я бессилен перед твоей мамкой.
– Бенсон, Калеб убьёт нас всех, если мы опоздаем на крестины его сына! А тебя в первую очередь! Так что сходи за Амикой и скажи ей живо спускаться вниз!.. Чёрт…
– Па-ап, мама опять ругается!
– Амика, ну наконец-то! О боже! Что с твоими волосами?!! Шейн, что с её волосами?!!
– Я покрасила их зелёнкой, мам.
– Шейн!
– Что?.. Это всё твои гены, Миллер!
– Она не говорит на английском, а ты на испанском. Как вам удалось влюбиться? 
– Музыка чувств… она стирает границы. Наша любовь за пределами слов. 
«к/ф Воздушные змеи (Kites)»
Конец второй книги

Читайте продолжение в романе «Только играй»