Chapter 39
Провожу пальцем по контору цифры девять, потом шесть, вытатуированных на теле парня. Глеб перебирает мои волосы, пока за окном шумно проносятся машины.
В комнате полумрак, лишь небольшая лампа на прикроватной тумбе даёт немного света. Видны лишь очертания предметов, но это вносит свой плюс в таинственную атмосферу, воцарившую здесь недавно.
— Почему не Мори? — спрашиваю, разрезая тишину.
— Что? — спрашивает Глеб, посмотрев на меня. Чувствую его взгляд, хоть и не вижу.
— Ты всегда называл меня крошка Мори, почему теперь Мел? — говорю, обводя кончиком пальца ещё одну татуировку. Их так много! Хочется узнать историю каждой.
— Мори — это гонщица, которая ничего не боится, а Мел — маленькая девочка, которой нужна поддержка, — отвечает блондин, проводя пальцами по моему предплечью вниз-вверх.
Задумываюсь над его словами, ведь он действительно прав. Мори — лишь образ, который все боятся и которым все гордятся, но мало кто видит за этим настоящую меня — Мелиссу, которая так часто сомневается в своих действиях и боится будущего.
Вздыхаю, понимая, как хорошо он меня знает. За всеми проблемами я не замечала этого.
— Ты очень красивая, Мел, — как бы не в значай говорит парень, а в моём животе уже запорхали бабочки. Мне часто говорили, что я красивая, но слышать это от него все ещё совершенно другое.
— Спасибо, — тихо отвечаю, сильнее прижимаясь к Глебу, и закрываю глаза.
Не знаю сколько времени, насколько сейчас поздно, но ужасно хочется спать. Поэтому под умеренный шум проезжающих машин и перебирание моих волос Глебом быстро засыпаю, забывая обо всем.
• • •
Неохотно открываю глаза и сонно оглядываюсь вокруг. Тёмное постельное белье, сочитающееся цветом с тёмными стенами, и светлый потолок с люстрой в виде шаров разного диаметра. Справа окно, занавешаное плотной тёмной шторой до пола, перед кроватью стол во всю стену, на котором расположились ноутбук, наушники, мышка, несколько канцелярских принадлежностей и книг, возможно, блокнотов, и зеркало на стене. Слева небольшой шкаф и дверь.
Где Глеб? Скидываю с себя одеяло и ступаю на чёрный мягкий ковёр, а после светлый паркет. Открываю дверь и останавливаюсь, обдумывая, куда идти. Но как только слышу какой-то звук справа, заворачиваю туда.
Просторная зала с окнами в пол, а сбоку небольшая кухня из тёмного дерева. Подхожу к барной стойке и замечаю Глеба, который стоит у плиты и готовит блинчики. Отвожу взгляд от оголенного торса парня — на нем лишь чёрные спортивные штаны, чтобы не засмотреться на татуировки, которых так много и которые мне так нравятся.
— Доброе утро, — говорю, садясь на высокий стул.
— Доброе, — улыбается блондин, поворачиваясь ко мне. — Пару минут и все будет готово.
Опускаю взгляд, дабы не встречаться с его зелёными. После вчерашнего вечера чувствую себя немного неловко. Все так хорошо прошло, что я боюсь поверить в это, боюсь, что вновь может появиться какое-то «но».
— Сколько сейчас времени? — спрашиваю, оглядывая помещение в поисках часов, но так и не замечаю их.
— Десять, — отвечает Глеб, посмотрев на наручные часы.
Черт! Десять часов утра! Я же не предупредила никого, что меня не будет в школе! А если позвонят родителям? Мать снова будет возмущаться, хоть до сих пор находится в командировке. Складывается ощущение, что она и не хочет возвращаться обратно, также как и отец. Зачем им дочь, выбравшая свой путь, а не тот, что твердили они? «Позор семьи» — как сказала бы мать при очередном скандале.
— А где...? — нервно говорю я, вспоминая, где оставила свой телефон, и быстро бегу в прихожую к куртке. Достаю телефон и включаю его, благо зарядка ещё осталась.
Проверяю уведомления, молясь, чтобы не было сообщения от родителей. Теперь Элла вряд ли будет прикрывать меня, а все остальные скорее скажут любой бред, чтобы посмеяться, чем помочь.
Удаляю несколько оповещений из инстаграма, сообщения из беседы группы и останавливаюсь на последнем, удивлённо перечитывая. Гера.
«Надеюсь, ты осталась у моего брата и все нормально. Я сказал классухе, что ты в больнице.»
Снова перечитываю сообщение, не веря своим глазам. Гера помог мне? Черт возьми, что за аукцион невиданной щедрости?
Печатаю краткий ответ «Всё хорошо, спасибо», параллельно идя обратно на кухню, где на стойке уже стоит тарелка с блинчиками и сгущёнка. Вдыхаю аппетитный аромат и мой желудок тут же откликается урчанием. Я ужасно проголодалась.
— Приятного аппетита, — говорит Глеб, когда я усаживаюсь на стул напротив него. Кидаю краткое «И тебе», улыбнувшись, и беру один блинчик, куная его в сгущёнку, а после откусываю.
— Ммм, — протягиваю, наслаждаясь вкусом, и откусываю ещё. — Очень вкусно!
Парень улыбается, наблюдая, как я ем, а я все ещё удивляюсь его кулинарным способностям. Да он готовит лучше меня! Такие вкусные блинчики у меня никогда не получались, бабушка столько раз учила, но такого вкуса никогда не было. А ведь я ела их практически каждое утро лета, когда приезжала к бабушке. Вставала рано утром и наблюдала, как она готовит, а потом старалась повторить и сама.
Ловлю себя на мысле, что ей бы понравился Глеб, она бы полюбому наготовила множество всего и улыбалась той самой добродушной улыбкой каждой бабушки, лицо которой давно заполнилось морщинами. Жаль, что её нет со мной.
Делаю последний глоток красного чая и встаю со стула, направляясь к раковине, чтобы помыть посуду. Не хочу настолько обременять Глеба, да и просто неловко.
— Спасибо, — благодарю за завтрак Глеба, который ставит тарелку на столешницу.
— Только спасибо? — подходит чуть ближе и сажает меня на столешницу, от чего я удивлённо смотрю на него.
Лукаво улыбается, скользя взглядом по моему лицу. Чувствую его взгляд на каждом миллиметре лица: глаза, щеки, нос и, наконец, губы. Проводит большим пальцем по моей нижней губе, слегка поднимая лицо, и кратко целует.
Непонимающе смотрю в его глаза. Это все? Всего лишь краткий поцелуй? Нет. Я хочу ещё.
Притягиваю Глеба к себе за шею и целую, чувствуя его улыбку. Перемещает руки мне на талию, крепко сжимая её, и сильнее прижимает к себе, углубляя поцелуй.