Chapter 36
Выкидываю очередную пачку сигарет в мусорку и открываю дверь дома, в котором находится студия.
На студии все также: ребята сидят на диване, а Ден в моем кресле. Лишь смотрю на него, и тот сразу же встаёт, зная, что сейчас я буду возмущаться, но резко останавливается, медленно оборачиваясь ко мне лицом:
— А где «Мамочка пришла»? Или «Свали с моего кресла»? — удивлённо говорит парень, наблюдая, как я подхожу к нему ближе и плюхаюсь в кресло.
Ничего не отвечаю, молча оглядывая удивлённые лица всех присутствующих.
Нет желания спорить с кем-то и показывать, что все хорошо. Ничего не хорошо. Абсолютно.
Ненавижу себя. Ненавижу за то, что проявила слабость, что подошла к нему, что не послала... что думаю о нем каждую минуту. Ненавижу эти мысли, ненавижу его, но так нуждаюсь.
— Тот парень, который хотел меня изнасиловать, его подослал мой бывший босс и главный враг Глеба, — без объяснений начинаю рассказывать. Больше не могу держать все это в себе, слишком много сомнений, боли и ненависти.
Ден хочет что-то сказать, но Свят кидает на него грозный взгляд, и менеджер молча садится в кресло. Все внимание все ещё на мне.
— Ему не понравилось, что Глеб заступился за меня, — вспоминаю тот разговор в доме Анатолия Яковлевича, который и является точкой отсчёта моих проблем. — Потом Макс хотел выстрелить в меня... — замолкаю, обдумывая дальнейшие слова. Совершенно не получается сконцентрироваться.
Смотрю куда-то в пустоту и через время выдаю ту самую фразу, которая так давно вертится в моей голове:
— Это все из-за него... — и закрываю лицо руками, облокотившись на ноги. Слезы начинают стекать по щекам. Как давно их не было.
Слышу, как кто-то встаёт с дивана и обнимает меня. Оди. Девушка крепко прижимает меня к себе, поглаживая по голове. Помню, как когда-то также делала я, успокаивая её после расставания с девушкой.
— Мы всегда рядом, слышишь? Мы всегда поддержим тебя и никогда не оставим, — говорит рыжая, обхватывая моё лицо своими ладошками, заставляя смотреть прямо в глаза. Киваю головой, встаю и снова обнимаю её, чувствуя, как все остальные тоже присоединяются к нам.
— Спасибо, — слабо улыбаюсь после объятий и сажусь обратно в кресло.
— А... Глеб что-то сказал после этого? — неуверенно спрашивает Оди, усевшись между Святом и Ривером.
— Да, он извинился, говорил, что пытался защитить меня и не думал, что все так выйдет.
— Вам нужно поговорить, Мел, — говорит Рив, внимательно наблюдая за мной. В последнее время мы стали ещё больше общаться с ним, но ни разу не касались этой темы. Он просто выслушивал и поддерживал, видя, как с каждым разом мне становится сложнее бороться со своими же демонами.
— Нет, — качаю головой, смотря в ноги, но вскоре поднимаю взгляд, — Я должна забыть его. —Но не могу этого сделать.
Мы виделись последний раз около месяца назад. Он был рядом, когда я снова потеряла контроль над своими эмоциями. Не задавал лишних вопросов, лишь забрал с вечеринки в честь дня рождения Ривера и провел всю оставшуюся ночь со мной, пока я снова не выставила его за дверь, сказав, чтобы он пропал из моей жизни. С ним спокойнее, не хочется резать руки в кровь. С ним не снятся кошмары.
— Ты понимаешь, что вы бегаете друг за другом как собачки? Он хочет поговорить — ты избегаешь, тебе нужен он, но ты думаешь, что не должна так вести себя, — говорит Ривер, поддавшись вперёд. Смотрит прямо в мои глаза, что я не могу отвести взгляда. — но как только он приходит, все меняется, ведь так? Ты же не хочешь забывать его, — Да.
— Позвони ему, — поддерживает Свят.
— Я звонила, — тихо говорю, опуская взгляд. Не хочу видеть их глаза.
Тогда мне снова приснился кошмар. Было страшно и я выпила бутылку... или две... вина. Хотелось закрыть глаза, но как только я их закрываю, вижу того парня. Только рядом с Глебом не было этого, рядом с ним сердце выпрыгивает из груди, а по телу проходит табун мурашек только от одного его прикосновения.
Черт, почему все так сложно? Я должна ненавидеть его, но он нужен мне. Чертовски нужен.
— Он не ответил, — опережаю Оди, собиравшуюся задать вопрос. — Не ответил ни на один звонок! — поднимаю глаза и слегка бью кулаком по подлокотнику кресла, вспоминая, как сидела и хотела услышать его голос.
В глазах снова слезы. Я слишком много плачу на людях, так не должно быть, но я ничего не могу сделать.
Вытираю ладошкой выступившие слезы и резко встаю с кресла:
— Хочу записать трек.
• • •
Остаётся несколько минут до выхода на сцену. Сегодня у нас очередной концерт в каком-то клубе. Честно, даже не узнавала по какому поводу. В последнее время тревога все сильнее и сильнее, совершенно не отпускает.
— Пора, — показывается голова менеджера из-за двери гримерки.
— Иду, — говорю, вставая с мягкого дивана.
Ден закрывает дверь, а я подхожу к столу и беру с него бутылку воды. Достаю две таблетки и запиваю их водой. Дрожь в теле немного успокаивается, но даже таблетки не устраняют тревогу.
Перевожу взгляд на зеркало, всматриваясь в свое отражение. Кожаные штаны и самая обычная кофта на молнии, скрывающая фигуру и руки. Я слишком похудела, это заметно даже в мешковатой одежде.
Вдох, выдох и выхожу из гримерки попадая в суету. Ден быстро даёт микрофон, и я выбегаю на сцену следом за ребятами. Осматриваю толпу и начинаю петь, переходя от одной песни к другой.
• • •
Остаётся всего несколько песен до конца выступления, а моё состояние на пределе. Таблетки перестают действовать, с каждым разом их время действия сокращается.
Слышу мелодию нашего нового трека и дрожь с новой силой покрывает тело. В нем слишком много боли, которую я пережила, в нем все то, что я отрицаю и все то, чего я боюсь.
Сдерживая слезы, начинаю играть на гитаре, а после и петь.
«Мысли тянут назад,
Утопаю в трясине.
«Сколько же можно лгать,
Себя обвинять» —
Они говорили.
Ощущаю тревогу,
Они позади.
Ни шагу назад —
Всё впереди.»
За секунду в голове что-то щёлкает, вся грусть и тревога превращается в гнев, дичайшую ярость. Голос становится злее, вокал громче и надрывестее.
Перед глазами всплывают все больные моменты: погоня с полицейскими, разговор в доме Анатолия Яковлевича, Макс с пистолетом, попытка изнасилования сменяются на самое больное — Глеб, как он говорил, что все это из-за него. Я так скучаю по нему, по его объятиям и изумрудным глазам, также, как и ненавижу его. Это все из-за него.
Ничего не вижу, лишь пелену из слез, мозг затуманен. Скидываю ремень гитары с плеча, беря ее за гриф, и бью ею со всей силы об пол. Куски гитары разлетаются по сцене, а я бью ещё раз, откидывая от себя остатки.
Смотрю на то, что сделала, и сознание возвращается в тот же момент, как музыка затихает. На глазах снова слезы, черт, я разбила свою любимую гитару! Падаю на колени, закрывая лицо руками. Слезы ручьями текут по лицу.
Как же больно. Чертовски больно. Это была моя любимая гитара, которую я купила на первые заработанные деньги. За неё мне постоянно влетало от соседей, а сейчас я реву над её остатками.
Ненавижу себя. Не-на-ви-жу!
Снова вспоминаю Глеба, как он успокаивал меня всегда, когда мне это было нужно. Он нужен мне, очень нужен.
— Мелисса, что случилось? Как ты? — где-то отдаленно слышатся голоса ребят. У меня нет сил отвечать им, лишь сильнее начинаю рыдать.
Кто-то поднимает меня и куда-то несёт. Плевать. Абсолютно плевать. Вся моя душа осталась в этой гитаре, теперь я окончательно мертва.