Chapter 30
Глеб ушёл, оставив после себя лишь запах ментола и табака. Он обещал, что придёт через час, но этот час уже истёк.
Беру в руки пачку сигарет и достаю одну, которую поджигаю, когда оказываюсь на балконе. Холодный ветер дует в лицо и тело моментально начинает мёрзнуть, покрываясь мурашками. Плевать. Вдыхаю в себя дым, впуская никотин в лёгкие. Яд, что с каждым разом все сильнее отравляет меня, разрушая организм. Ещё одно саморазрушение, от которого уже невозможно отказаться.
«Это не поможет спасти тебя от боли» — проникают в голову слова Глеба. Не поможет, но облегчит боль. Однако моим саморазрушением останутся только сигареты. Я обещала ему.
Тревожность снова просыпается. Её не было лишь несколько минут, а после она все с большей силой настигает меня. Руки трясутся, а губы сохнут. Где же он?
Тушу сигарету об пепельницу и оставляю там. Захожу обратно в комнату и обращаю внимание на телефон, что лежит на столе. Почему я не слышала звонков Дена?
Беру гаджет в руки и нажимаю на кнопку включения, но ничего не происходит. Повторяю действие ещё несколько раз, но все остаётся так же. Серьёзно, он выключился? Оглядываю комнату в поиске зарядки и наконец нахожу её, ставя телефон заряжаться. Через некоторое время снова нажимаю на кнопку включения и устройство наконец показывает признаки жизни.
Как только телефон включился, оповещения стали приходить со скоростью света, заставляя телефон вибрировать в моей руке. Пропущенные от Дена, Ривера, Оди, Свята, Глеба и даже от Эллы. Интересно, что она хотела? Просматриваю оповещения дальше и вижу сообщение от мамы, которое сразу же открываю:
«Мелисса, привет. Мы с папой задержимся ещё на неопределённое время. Надеемся, что в скором времени вернёмся. Любим и скучаем по тебе.»
Любим и скучаем. Спустя чуть больше двух месяцев все ещё помнят меня. Издаю истерический смешок и выключаю телефон, снова беря в руки сигарету. Поджигаю её прямо в комнате, снова наполняя лёгкие никотином. Одна сигарета когда-то превратилась в настоящую зависимость, которую я так усердно отрицала.
Перевожу взгляд на тумбу, где лежит лезвие. Порываюсь достать его, но вспоминаю Глеба. Я обещала ему. Обещала, что больше не буду резаться.
Дыхание учащается, сигарета в руке дрожит, отчего роняю её на пол. Тут же тушу носком тапка. На ватных ногах подхожу к столу, облокачиваясь на него. Практически падаю, но успеваю переместить основную нагрузку на руки, удерживаясь на ногах.
Снова смотрю на эту чёртову тумбу. Нет! Я не буду резаться. Не буду!
Сжимаю руки в кулаки, и короткие ногти впиваются в ладошки. Нет, нет, нет. Почему так плохо?
Резкий звонок в дверь отвлекает меня. Это он. Собрав все силы, делаю несколько шагов, опираясь на стол, а после стену. Медленно дохожу до двери и сразу же открываю её, хоть это и не так легко сделать из-за слабости в руках.
Падаю вперёд, когда дверь оказывается открытой, но крепкие руки парня сразу же ловят меня. Он пришёл. Наконец-то.
— Эй, все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Глеб, но я лишь сильнее прижимаюсь к нему.
Несколько слезинок скатываются по щекам. Всхлипываю, чувствуя себя в безопасности рядом с ним. Почему я такая слабая? Почему? Не могу справиться даже с эмоциями. Плакса. Ненавижу.
Сжимаю руки в кулаки, не замечая, как гнев наполнил меня. Какого черта эти эмоции так быстро меняются? Почему они не могут просто исчезнуть?
— Мелисса, успокаивайся. Я рядом, все хорошо, — раздаётся бархатистый голос, возвращая меня в реальность.
Немного отстраняюсь от парня и вытираю ладошками следы от слез. Когда они уже закончатся?
— Ты обещал приехать через час, — начинаю я, окончательно успокоившись, — но он давно прошёл.
— Знаю, Мел, — склонив голову вбок, говорит Глеб, наблюдая за мной, пока я стараюсь не встретить его глаза. — Пришлось задержаться по одному вопросу. Нужно обсудить это.
Серьёзно смотрит на меня, когда я наконец поднимаю взгляд. Руки в карманах, голова слегка наклонена, но в глазах нет ни малейшего лукавства. Киваю и направляюсь в свою комнату.
Сажусь на кровать, внимательно смотря на Глеба, который садится рядом и смотрит вперёд. Что-то случилось?
Бегаю взглядом по его лицу, пытаясь найти хоть какой-то намёк на тему предстоящего разговора, но его нет. К счастью, мои размышления прерывает голос блондина:
— Это связано с тем парнем... — замолкает на секунду, но дополняет свой ответ, — который пытался тебя изнасиловать.
Вздрагиваю от его слов. Сердце тут же начинает учащенно биться, а ладошки потеют. Перед глазами появляется образ парня: светло-русые волосы, тёмные глаза, татуировка креста под глазом, его противный голос, руки на моём теле.
— Мелисса! — щёлкает пальцами перед моим лицом Глеб, заставляя вернуться в реальность. Непонимающе смотрю на него, но тот лишь обеспокоенно смотрит на меня. Смотрю на свои руки и замечаю, что они трясутся. Черт. Я же вся дрожу.
— Всё нормально, рассказывай, — говорю я, перебирая в руках край футболки. Из головы все ещё не уходит образ парня, как бы не старалась стереть его из памяти. Встряхиваю головой, сосреботочившись на блондине.
— Я виноват в этом, — проводит рукой по волосам и снова прячет её в карман штанов, устремляя свой взгляд на меня.
— Нет, — говорю я, но парень отрицательно качает головой. Да, он причастен к этому. Именно из-за него я поехала в этот клуб, но он не виноват. Не виноват в том, что этот парень решил сделать.
— Он работает на Анатолия Яковлевича, — удивлённо смотрю на Глеба, когда слышу имя своего «босса».
— Черт возьми, Мелисса, я не знал, что все так обернётся, — всплескивая рукой, а после проведя ею по лицу, говорит Глеб.
Всё ещё непонимающе смотрю на него, когда тот останавливает свой взгляд на мне, от чего внутренне вздрагиваю. Они наполнены болью и отчаянием. Что, блин, произошло?
— Мы давние враги с Ткачом, — вздыхает и начинает рассказ, прикрыв глаза, — он посылает своих гонщиков выиграть у меня. Ты единственная, кто справился с этой задачей.
Слушаю, стараясь собрать в голове пазл в полную картину, но какого-то пазлика все время не хватает, что вызывает все больше и больше сомнений.
— Ему не понравилось, что ты перешла на мою сторону. В ту встречу он сказал, что так просто не оставит тебя... и я пожалею о своём решении, — снова прерывается, — Ты стала пешкой в наших руках.
Пешка. В руках двух врагов. Они играли мной? Использовали в своих целях, направляя друг против друга. Твою мать!
Собираюсь высказать возмущение, но Глеб опережает меня, прося дослушать:
— Выслушай меня. Тогда я сказал, чтобы он не смел даже близко подойти к тебе, послать Макса, он вёл войну со мной, а не с тобой, и ты тут ни при чем. Именно поэтому я перестал общаться с тобой. Со мной было слишком опасно. Но я не знал, что он отправит к тебе того обдолбаного парня.
— Меня хотел убить Макс! — вскрикиваю я.
Черт, он просто оставил меня одну с проблемами, не подумав, что я могу не справиться. Он даже не удостоился узнать, как я, когда я переживала за него!
— Что? — удивлённо спрашивает Глеб, уставившись на меня.
— Ты не сказал ни слова после того разговора с Анатолием Яковлевичем. Что мне ещё оставалось делать?
— Какого черта, Мелисса? — возмущается Глеб, нахмурив брови, — Ты же прекрасно знала, что у них далеко не чистый бизнес.
— Я ничего не знала! Мне никто не удостоился рассказать хоть что-то про Макса или Анатолия! Никто! — кричу, всплескивая руками.
Так искусно делает меня виноватой, будто это я виновата в действиях Макса. Я просто хотела узнать ответы! Ответы на все вопросы, которые Глеб так умело избегал.
Черт. «Знала». Это он знал. Он знал все с самого начала. Кто я, на кого работаю. Вот дерьмо.
— Ты все это время знал, что я работаю не на Макса, а на твоего врага, да? — умеренным голосом говорю, подавляя внутри целый шквал эмоций.
— Я не знал, что Макс сын Ткача. — спокойно отвечает, но в момент его глаза вспыхивают и он продолжает куда менее спокойным голосом, — Думаешь я бы стал использовать тебя в своих целях?
— Я ничего не знаю, Глеб. Ни-че-го!
— Я помогал тебе, старался оставить в безопасности.
— Серьёзно? — издаю истерический смешок, — Из-за тебя все это. Из-за тебя я больше не сотрудничаю с Максом, из-за тебя он хотел убить меня, из-за тебя меня пытались изнасиловать! — кричу, из последних сил сдерживая слезы, что скопились в уголках глаз. — Какого хрена, Глеб?
— Я пытался уберечь тебя, пытался поставить под удар только себя! Я не знал, что он будет действовать на меня через тебя!
— Уходи, — тихо говорю, отвернувшись к стене, но после повторяю громче, повернувшись к нему лицом. — Уходи, Глеб.
Встаю с кровати и иду к входной двери в надежде, что он пойдёт следом за мной и уйдёт. К счастью, сзади слышатся шаги, но они останавливаются у меня за спиной. Разворачиваюсь, встречаясь с зелёными глазами.
— Мел, прости меня.
— Не хочу тебя видеть.