Chapter 25
Потираю сонные глаза ладошками и встаю с кровати. Два часа дня. Голова неприятно болит от длительного дневного сна. Медленно иду на кухню и наливаю стакан чистой воды, осушая его.
Вчера у нас вышел первый трек. Первый! Удивительно. И Оди, как главная тусовщица, предложила отметить это событие, что мы собственно и делали до четырёх утра. По приходе домой сон словно сняло рукой, а на его смену пришли мысли, тысячи мыслей, не дающих спать.
Плетусь в ванную и смотрю на себя в зеркало. Волосы растрепанны, губы бледные и сухие, а тушь, которую я вчера благополучно забыла смыть, сделала эффект панды. Ужасно.
Умываюсь и возвращаюсь обратно на кухню, отключая скипевший чайник. Наливаю кипяток в бокал из тёмного стекла и бросаю туда пакетик красного чая. Обожаю его.
Прошло уже три дня с того момента, как Феррари и выигранные мной автомобили перешли в гараж к Глебу. Он занимается всякими бумагами по ним, а я пропадаю на студии. Все выглядит слишком легко, но о разговоре Анатолия Яковлевича и Глеба я так и не узнала, парень лишь переводит тему.
Беру в руки телефон, открывая переписку с Максом. Я должна узнать, что тогда было.
«Нужно встретиться» — отправляю короткое сообщение, и почти сразу приходит ответ, сообщающий время и место встречи.
• • •
Прохладный ветер дует в лицо, развивая волосы в разные стороны. Засовываю руки в карманы косухи и ищу взглядом Макса. Он предложил прогуляться, хоть погода совершенно не способствует этому. Если бы не моё любопытство, никуда бы не пошла.
Вижу впереди брюнета, чьи волосы зачесаны назад. Он стоит у кафе, наблюдая за небом, которое полностью заволокло тучами.
— Привет, — говорю я, останавливаясь рядом с парнем.
— Что хотела? — сразу же спрашивает Макс, переводя свой взгляд на меня.
— Поговорить, — пожимая плечами, говорю я.
Парень направляется вдоль тротуара, сказав краткое «Пройдёмся». Иду рядом с ним, обдумывая, с чего начать свой распрос. Теперь у нас не такие тёплые отношения, и вероятность получить отказ слишком высока.
— О чем вы говорили, когда я отошла? — все же прямо спрашиваю, зная, что он прекрасно поймёт, про что я.
— Не разглашаю информацию, Мел, — морщусь от такой формы своего имени из его уст, но продолжаю настаивать на своём.
— Ты же знаешь, что я не отстану, пока не узнаю.
— Если будешь жива, — достаточно тихо говорит парень, заворачивая в тёмный переулок, но так, что я услышала.
Не успеваю спросить элементарное «Что?», как оказываюсь прижата к бетонной стене, а под подбородком чувствую холодное прикосновение, поднимающее мою голову немного выше. Пистолет. Какого черта?
— Как думаешь, мой отец оставит тебя в живых, особенно после общения с Голубиным? — наклонившись ближе к лицу, спрашивает Макс.
Прикрываю глаза, сглатывая подступивший ком в горле. Вдох-выдох и снова открываю глаза, смотря прямо в карие парня.
— Как думаешь, как быстро ты пойдёшь следом за мной, после моей смерти? — язвительно говорю, не прекращая зрительный контакт. Он не посмеет нажать на курок. Не сегодня.
— Так уверена, что Глеб будет мстить за тебя? Ты не нужна ему, — ухмыляется парень, наблюдая за мной.
— Но ещё больше ему не нужны вы, — выплевываю, отталкивая Макса, и срываюсь с места. Даже если бы это способствовало выстрелу, я бы умерла, попробовав что-то сделать.
Бегу по тротуару, чудом не врезаясь в других людей. Забегаю в первый попавшийся автобус, который едет в сторону дома, и испуганно смотрю в окно. Никого. Он не побежал за мной.
Сажусь на свободное место с какой-то девушкой, ставя руки на ноги и опуская на них голову. Закрываю лицо, пытаясь прийти в себя. Я не должна паниковать, не должна разреветься прямо здесь.
Поднимаю голову, осматривая автобус. Практически пуст. Неудивительно, большинство уже вернулись домой с работы или учёбы.
Выхожу из автобуса и бегу домой, озираясь по сторонам. Он знает, где я живу, и это заставляет ещё больше переживать. Забегаю в квартиру, закрываю её на замок, и сажусь на пол, облокотившись на дверь. Я в безопасности.
Несколько слезинок скатываются по щеке, когда начинаю осознавать, что только что было. Меня хотели убить. Макс. Тот самый человек, которому я доверяла и рассказывала многое, даже больше, чем Элле. Он спасал меня в тяжёлые времена, втянул в гонки, дав почувствовать адреналин от небезопасного вождения и первого выигрыша. Мы, черт возьми, встречались на протяжении трех месяцев. Он был моим первым парнем, которому я все равно была благодарна, несмотря на не особо нормальное расставание. А сегодня этот парень мог убить меня.
Те времена были куда легче, чем сейчас.
• • •
Настойчивый звук дверного звонка заставляет отвлечься от чтения книги. Кладу «Записки из мёртвого дома» Достоевского на кровать и смотрю на время. Час ночи. Кого могло принести в такое время?
Встаю с кровати, поправляя футболку на мне, и иду к входной двери. Смотрю в дверной глазок, но вижу лишь темноту, пока кто-то продолжает нажимать на звонок. Сердце сжимается от воспоминаний сегодняшнего дня, но я все же открываю дверь.
Какого черта? В квартиру буквально вваливается Глеб, практически падая на меня. От него пахнет привычными сигаретами и неприятным алкоголем. Морщусь, видя в его руке полупустую бутылку коньяка.
— Мелисса, — улыбается парень, стараясь стоять ровно.
Закрываю дверь и выхватываю бутылку из его рук, выливая содержимое в раковину. Сколько же он выпил?
Возвращаюсь обратно к Глебу и помогаю дойти до зала. Красные, уставшие глаза, невыражающие никаких эмоций, бледное лицо и перепутанные волосы. Он никогда так не напивался при мне.
— Мне плохо, Мел, — тихо говорит Глеб.
— Что случилось? — стараясь хоть немного привести в порядок его светлые волосы, спрашиваю я.
— Я запутался... У меня нет вдохновения полгода, — оперевшись на колени руками, зарывается в волосы, которые я так и не смогла превратить во что-то нормальное. — Я не знаю, что делать...
Тот парень, что так усердно решал все мои проблемы, всегда подшучивал, сейчас в ужасном моральном состоянии, которое психологи бы назвали депрессией.
Молча обнимаю Глеба. Я не смогу высказать словами свою поддержку, а вот объятия могут помочь этому. Мне больно смотреть на него в таком состоянии, как бы самой не было больно. Сострадание — главное, что должно быть в человеке, даже самом плохом.
— Я не знаю, зачем пришёл, — тихо говорит Глеб, зарывшись носом в мои волосы, — но мне хочется доверять тебе.