27. Не надо
Илья появился, как обычно, без предупреждения - будто ветерок, врывающийся в комнату, когда забыли закрыть окно. Дверь в студию захлопнулась, заставив Ксюшу вздрогнуть. Она сидела за пультом, подправляя сведение для одного из старых демо. Из колонок мягко плыл голос Дани, но едва Илья вошел - она машинально скрутила громкость.
- Привет, - сказал он, снимая куртку, - Так и знал, что найду тебя тут.
Ксюша чуть приподняла брови, устало, но не без интереса:
- И тебе привет. Дани сегодня не будет, если ты за этим.
- Я за тобой, - просто ответил Илья и подошел ближе, садясь на свободное кресло.
Повисла пауза, нарушаемая лишь легким и почти неслышимым шипением аппаратуры. Ксюша скрестила руки на груди, пытаясь сохранить дистанцию, но что-то в этом было привычное - почти уютное. Они часто оставались наедине, когда Даня исчезал в своих проектах или сбегал от чувств под предлогом концертов.
- Ты как? - спросил Илья, протягивая девушке термос с кофе, - После.. всего?
Ксюша пожала плечами.
- Не знаю, вроде нормально. Спать хотя бы начала.
- Заметил, - сказал он, - Ты... стала другой. Более закрытой, даже для меня.
Ермакова слабо усмехнулась, глаза ее на миг потеплели:
- Ты ведь меня почти не знаешь, Илюш.
- Думаешь? - он подался вперед, - Я вижу, как ты реагируешь. Как глотаешь обиды, только чтобы не выглядеть слабой. Как слушаешь Даню, даже когда он тебя ранит. Я много чего вижу, Ксюша.
Она отвела взгляд. Бессонные ночи, тишина, в которой эхом отдавалась недосказанность - все снова поднялось на поверхность.
- А еще я вижу, что ты не заслужила такого отношения к себе, - мягко добавил брюнет, - Ни от кого, даже от него.
Ксюша тихо вдохнула, но не стала перебивать. Илья подкатился на кресле чуть ближе, а его голос звучал иначе - до интимного тихо, тепло:
- Я не знаю, что между вами двумя происходит, - продолжал он, - Но я знаю, что сам чувствую. Это не просто дружеское "ты мне нравишься". Это... другое. Глубже. И важнее.
Ксюша медленно повернулась к нему, встречаясь взглядом. В ее голубых глазах плескались самые разные чувства - тревога, растерянность, непонимание, а в глубине - боль, которую Илья не мог не почувствовать.
- Не надо, - прошептала она, - Не сейчас.
- Я не жду, что ты мне ответишь тем же. Я просто не хочу врать тебе. Я вижу, как ты несешь все на себе, и если бы я мог - я бы разделил каждый килограмм этой тяжести с тобой.
- Илья, так ведь нельзя, - с болью в голосе отозвалась девушка.
- Я знаю. Поэтому мы больше не будем дружить. Мне не то, чтобы больно от этого. Просто с тобой нельзя на полутонах. Нельзя быть просто рядом. Или в сердце, или никак.
Ксюша усмехнулась:
- Ты хороший, Илья.
- Не надо, - быстро перебил брюнет, - Я не хочу быть просто "хорошим".
Повисла тишина. И в эту тишину Ксюша почти шепотом выдохнула:
- Я люблю Даню.
Это прозвучало будто выстрел, без фальши, без вопросов. Просто истина, которую надо было наконец озвучить, хотя бы ради внесения ясности.
Илья кивнул. Он как будто с самого начала это знал, но услышать из ее уст было тяжелее, чем представлялось.
- Я... надеялся, что ты еще не решила. Что у меня еще есть шанс. Хоть один.
- У тебя с самого начала его не было, - задумчиво протянула Ермакова, - Ты правда был рядом. Ты мне помогал, поддерживал. Но я каждый раз ловила себя на мысли, что жду его, а не тебя. Что думаю о том, что он скажет. Что подумает. Даже когда он ранит меня.
Она отвела взгляд. И добавила шепотом:
- Даже когда он молчит.
В этот момент - именно в этот, в проходе, за чутка приоткрытой дверью - стоял Даня. Его лицо было бледным, как мрамор. Он не шелохнулся, ни единый мускул. Он не знал, что его приведет сюда. Просто услышал голос, просто остановился.
И теперь услышал куда больше, чем ему предназначалось.
Илья тяжело молчал. Потом вздохнул, будто выталкивая из груди все несказанные слова:
- Он ведь не заслужил этого, знаешь?
- Не думаю, что тебе судить о таком, - ее голос дрожал, не от боли, а от силы, которую она наконец нашла в себе.
- Ты думаешь, он тебя любит?
Ксюша не решилась отвечать на это. Долго молчала, потом посмотрела в окно, смотря на свое отражение, словно искала в нем ответ.
- Думаю, он боится.
А Даня все еще стоял в тени, как парализованный. Он услышал. Все, до последнего вздоха.
***
Квартира Ксюши, глубокая ночь.
Она только вышла из душа - волосы сырые, лицо чистое, а глаза - уставшие.
Даня пришел, даже не стучась. Она обернулась, будто знала, что он придет. Но не знала, какой он придет.
Кашин молчал. Смотрел. Долго.
- Я все слышал, - тихо.
Ксюша ничего не ответила. Только потянула на себя кофту, прикрывая плечи.
- Я стоял за дверью, случайно. Не специально. Просто оказался там.
- Понятно, - ответила девушка.
- Ты сказала, что я тебя раню. Даже когда молчу. А я думал, что лучшее, что могу тебе дать - это молчание. Чтоб не навредить. Чтоб не сломать. Я...
Он запнулся, опуская глаза.
- Я тебя люблю. Не умею, не правильно, не так, как надо. Но люблю.
Ксюша прикрыла глаза. Плакать она не хотела - слез уже давно не было.
- Раз ты все слышал, то знаешь мой ответ.
- Хочу его услышать от тебя, - Даня подошел к девушке, беря ее за руку.
Ксюша долго смотрела ему в глаза. Казалось, даже мир перестал вращаться и остановился. Замер, чтобы у этих двоих было чуть больше времени. Чтобы они все вспомнили. Чтобы сказали наконец то, что хотят.
- Я тебя люблю, - эти слова вылетели из нее вместе с воздухом. Казалось, что она сама не могла поверить, что наконец озвучила свои мысли. Мысли, которые тенью ее преследовали, пугали в самой темной ночи. Которые стояли поперек горла. Которые хотели вырваться, вылиться на страницы текстов. Которые мерцали в пьяном сознании, как сгоревшая лампочка.
Люблю.
Пять букв, которые сострясли воздух. Пять букв, озвучив которые Дане хотелось записать и закрепить куда-нибудь у себя в мозгах. Пять букв, которые вызывали необратимый химический процесс в них.
Пять букв, которые были их незаметным фоновым шумом, который они так упорно старались не замечать, но он этого совсем никуда не девался.