Фоновый шум

Ксюша сидела за столом в старом баре, который Даня нашел спонтанно. Тот самый, где было дешево, шумно и никому нет дела до чужих лиц. Они не договаривались, просто единогласно согласились друг с другом и поехали.

Даня уже давно разучился пить по чуть-чуть. А Ксюша сегодня впервые за долгое время не держала себя в руках. Все было... странно.  Напоминало затишье перед страшнейшей бурей.

- Ну и зачем мы сюда приперлись? - пробормотала она, слегка покачиваясь и уткнувшись в край стола лбом.

- Потому что ты не можешь спать, а я не могу думать, - хрипло отозвался Даня, наполняя рюмки.

- Это типа твоя терапия?

- Ага. Идеальная. Особенно когда у тебя под боком кто-то такой же заебанный, как и ты сам, - он скривился, но без злости.

Ксюша рассмеялась, громко, даже немного фальшиво.

- Ты пьяный. И тупой.

- А ты - красивая, когда такая злая, - сказал он вслух, не подумав. И сразу посмотрел в сторону.

Девушка подняла широко распахнутые глаза. В них плескался алкоголь и что-то неуловимое теплое, но до жути испуганное.

- Не говори так, - прошептала.

- Почему?

- Потому что если ты начнешь, я не смогу остановить себя. А завтра ты все забудешь, а я - нет.

Кашин затих, повисла долгая пауза.

- Ты правда так думаешь обо мне?

- А ты правда не понимаешь, как тяжело с тобой? - ее голос дрогнул, но она выдержала, - Ты то ласкаешь, то топчешь ногами. Я никогда не знаю, кто ты: Даня или DK. Человек или образ. Твоя душа или снова маска.

Рыжий хотел что-то ответить, но не смог.

- Я не могу читать твои мысли, Даня, - продолжала она, - Но ты вообще не даешь мне ни одной зацепки. Только твои взгляды, случайные касания, неосторожные многозначные недосказанности...

- А ты не такая? - усмехнулся он горько, опрокидывая в себя стакан, - Ты держишь меня на расстоянии. Всегда. Словно я заразный.

- Я просто не хочу снова обжечься. Ты же видела Тимура...

- А я? Думаешь, мне не страшно?

Ксюша смотрела на него молча, потом резко взяла рюмку и, повторив за другом, вылила в себя ее содержимое, морщась.

- Давай тогда так. Ни признаний, ни оправданий, только правда. Хотя бы раз.

Даня кивнул. Медленно. Они остались в тишине, посреди гулкой толпы, в этом чужом баре, в этом мире, который невозмутимо крутился и без этих двоих.

- Я не уверен, что умею быть с кем-то, - сказал рыжий наконец, - Мне проще петь, чем говорить. Проще играть, чем чувствовать. Но когда ты рядом - мне всегда не по себе, не потому что плохо, а потому что слишком хорошо, что аж непривычно.

Ксюша крепко сжала стакан, будто он мог разбиться от любого слова.

- А я... я все время думаю, что это ненадолго. Что я не вписываюсь в твою жизнь. Что ты просто... случайно оказался рядом, проходя мимо.

Кашин хотел что-то сказать, но в этот момент девушка встала и подошла к нему почти вплотную.

- Ты бы поцеловал меня сейчас? - спросила она шепотом, наклоняясь слишком близко. 

Опасно близко.

Даня замер.

- Да, - честно отозвался он, попеременно смотря то в глаза Ксюше, то на ее губы.

Она смотрела ему в глаза. А потом, словно издеваясь над собой и над ним, прошептала:

- Вот и не надо. Это все равно не поможет.

И, качнувшись, пошла к двери выхода. Даня остался сидеть. Рюмка в руке пуста, сердце - тоже.

***

Утро застало их врасплох. Прямо как вчерашняя излишняя откровенность.

Ксюша открыла глаза, с трудом отрывая голову от подушки. Голова глухо гудела, будто кто-то выстроил там музыкальную студию и устроил репетицию прямо в висках. Комната была залита мягким светом утреннего солнца, но девушка сразу заметила глаза: на полу, под пледом, спал Даня.

Он лежал на боку, дышал медленно, как будто даже во сне не давал себе расслабиться до конца. Его веснушчатое лицо было почти детским - без напряжения, маски, бронежилета из сарказма и холодного равнодушия. Ресницы слегка подрагивали.

Ермакова села, на край кровати и свесила ноги, потирая голову.Босыми ногами ступила на паркет, сделала пару шагов... и остановилась. В голове пронеслось все, что она вчера ему сказала. Все, что он сказал ей.

Они были пьяны. Но не настолько, чтобы забыть.

Словно по команде, Даня вздрогнул, зашевелился. Распахнул глаза. Увидел ее - будто насторожился, как будто вспомнил, что за ночь было между ними.

- Утро, - пробормотал он хриплым голосом..

- Утро, - так же тихо ответила она.

Они молчали. Как будто боялись, что любое слово разрушит хрупкий мир, в котором можно делать вид, что ничего не было. Не было разговора, не было предложения поцеловаться. Не было того, как Даня пьяный вваливался к ней в квартиру, ничего не говоря.

- Где я? - он осмотрелся, - А, у тебя.

- Угу. Ты завалился и уснул на полу. Я тебя трогать не стала.

- Спасибо, - Даня сел, зевая. Потянулся. Футболка уехала вверх, обнажив бок, но Ксюша быстро отвернулась, словно случайно.

Рыжий заметил, но не прокомментировал. Только посмотрел на нее чуть дольше, чем стоило бы.

- Я... - начала она, но в этот момент раздался дверной звонок.

Ксюша резко обернулась.

- Ты кого-то ждала?

- Нет, - нахмурилась девушка. Подошла, посмотрела в глазок, замерла. Руки быстро скользнули к замку, отпирая дверь.

На пороге стоял Илья. В привычном расслабленном образе - кроссовки, бейсболка, спортивки, толстовка. Со стаканчиком кофе и непринужденной улыбкой.

- Доброе утро, коллега. Шел рядом, решил заглянуть. Ты норм выглядишь для утра?

- Ну... - девушка отошла в сторону, - Заходи...

Он переступил порог и тут же заметил Даню, который уже стоял на ногах, поправляя съехавшее плечо футболки.

- Оу, - протянул Илья, приподнимая брови, - Я что-то пропустил, по видимому?

- Ничего, - почти одновременно сказали Ксюша и Даня.

Илья усмехнулся, но не стал настаивать.  Просто прошел на кухню, словно был здесь уже сотню раз.

- Я принес кофе, но, видимо, одного будет мало, - он повернулся, поставил стакан на стол и посмотрел на обоих, - Что, работали до утра?

- Почти, - буркнул Даня. Он знал, что брюнет чувствует больше, чем показывает. Всегда чувствует.

Ксюша выдохнула, открывая холодильник и пряча взгляд.

- Я сделаю яичницу. Кто будет?

- Я, - сказал Илья.

- Мне не надо, - отозвался Даня, но Илья уже хлопнул его по плечу.

- Не выеживайся, рыжий. Твоему желудку надо переваривать что-то кроме алкоголя.

Даня криво усмехнулся. Он не был готов к утру, не был готов к Илье. И уж точно - не был готов к ее взгляду, который стал каким-то другим.

Ксюша ловила каждый его жест - уже не с обидой, а с опаской. И он это чувствовал.

Кашин вдруг понял: что бы между ними ни происходило - Илья замечает это. Все.

- Ладно, - наконец сказал Даня, бросая взгляд в окно, - Мне пора. Спасибо за... приют.

- Ага, - кивнула она, - Береги себя.

Кашин на секунду задержался, глядя на девушку. Будто хотел еще что-то сказать. Но так и не сказал.

- Увидимся, - бросил он Илье. Тот просто кивнул в ответ.

Когда дверь за парнем захлопнулась, Ксюша обреченно облокотилась на стол.

- Он все помнит, да? - спросил Илья негромко.

- Кажется, да, - тихо ответила она.

- А ты?

Девушка не ответила. Только взяла стаканчик с кофе, сделала глоток и устало улыбнулась.

- Это уже неважно.

***

- Ты всегда так любишь устраивать утренние драмы, или это просто по четвергам? - Илья присел на край кухонного стула, откинувшись на спинку и уперев подбородок в кулак. Он смотрел на Ксюшу поверх стакана кофе, и в этом взгляде было куда больше понимания, чем она хотела бы признать.

Ксюша чуть повернулась к нему спиной, раскладывая вилки на стол. Было странно, как быстро он чувствует, что ей хочется не молчать, а отгородиться.

- Все нормально, - коротко бросила она.

- Ну да, особенно когда Даня вылетает из твоей квартиры с видом "мне бы выжить".

Ермакова закатила глаза.

- Ты же не просто так зашел.

- Конечно нет, - усмехнулся брюнет, - Я почувствовал вибрации неловкости сквозь бетонные стены. Решил - надо спасать завтрак.

Он все сказал с привычной легкостью, с шуткой, но девушка почувствовала: он видел слишком много.

Илья отпил кофе, кивнул в сторону двери:

- Между вами что-то происходит?

- Нет, - выдохнула она, - Вернее... не так. Сложно. Я сама не очень понимаю, если честно.

Он кивнул, будто именно этого и ждал. Не удивился, не полез с утешениями.

- Даня может быть невыносимым. Особенно когда сам себе не признается, что ему не все равно.

- Он мне ничего не должен, - тихо ответила девушка, упираясь ладонями в столешницу.

- Я и не говорил, что должен. Просто... ты как будто стала другой рядом с ним. Не как с остальными.

Ксюша замерла. Он не смотрел на нее - он смотрел внутрь нее. Безо всякой подколки.

- Ты, когда смотришь на него, будто все время проверяешь: "а не обожгусь ли я в этот раз?".

Девушка горько усмехнулась:

- А что, сильно заметно?

- Нет, - пожал плечами Илья, - Просто я внимательный ублюдок. Это моя суперспособность. Могу в лицо гнать угар, а в спину подушку подложить.

Ермакова рассмеялась - впервые за утро по-настоящему.

- Илюш, ты странный.

- Так и живем, - он подмигнул, - Но по-честному, хочешь совет?

- Валяй.

- Не бойся. Ни его, ни себя. Если уж больно - так хотя бы не зря.

Наступила тишина. Такая, как после удачного трека: ни слова больше, и все понятно.

Потом он встал, хлопнул ее по плечу и направился к выходу:

- Пойду. Но если понадобиться проветрить голову - знаешь, где меня найти. Я на связи. А еще у меня всегда есть "вино и травмы" - фирменный коктейль от Мазелова.

Ксюша усмехнулась, но, когда за ним закрылась дверь, долго стояла на месте.

И вдруг почувствовала, что кто-то понял ее по настоящему. Не Даня, не она сама. А Илья  - с его шутками, мимикой, легкой походкой и почти родным теплом в голосе.