Фоновый шум

Даня снова остановил запись, матерясь себе под нос. Он мрачно посмотрел на девушку с крашеными синими волосами, сидящую за стеклом и  следящую за всеми его действиями. Ее лицо было практически непроницаемым, а взгляд голубых глаз - сосредоточенным, внимательным, не выражающим почти никаких эмоций.  Рыжий вздохнул и снова пробежался взглядом по тексту на экране. Снова не нравится, снова что-то не так.

Темно-серые крашеные стены с акустическими панелями уже сжимали голову Кашина крепкими тисками, медленно перемигивающаяся между собой подсветка под самым потолком резала глаза. Стол у самого окна, большое количество техники, остывший кофе в сколотой по краям кружке. И Ксюша - Данин звукарь. Молчаливый, справедливый, настоящий профессионал своего дела. Стройная фигура пряталась за бесформенным черно-серым худи, ноги в уютных спортивках, на ногах - обычные кроссовки. А синие волосы во время работы она предпочитала завязывать в непонятный пучок на затылке, чтобы, по ее словам, "патлы в глаза не лезли".

- Что думаешь? - спросил Даня, не надеясь на многословие его коллеги, но задним числом думая, что последует хоть какая-нибудь реакция.
Ксюша коротко взглянула на парня через грязное стекло. Она выждала пару секунд, чтобы осмыслить услышанное и связать слова в единое предложение. По ее сведенным к переносице бровями уже было понятно, что она снова недовольна.

- Трек не работает, - спокойно ответила девушка, стараясь отогнать любые намеки на эмоции, а интонацию сделать безжалостной, как всегда, - Ты пытаешься прыгнуть выше головы сейчас. Ты делаешь то, что тебе не подходит.

Рыжий поджал тонкие губы, выпуская начавшееся копиться в нем раздражение вместе с воздухом, и с усилием оторвал глаза от монитора.

- Поясни. Что не так? - спросил он, пытаясь также скрыть эмоции. Он злился, но понимал, что девушка говорит по делу. Точно также, когда они спорили по поводу автотюна. Даня настаивал на нем, а девушка парировала тем, что это убивает текст. И оказалась права.

Ксюша наклонилась к пульту и стала проверять настройки, будто его вопрос был только в техническом моменте. Ее глаза бегали по кнопкам и панелям, а руки что-то поправляли, настраивали и нажимали. Ответ девушки по-прежнему был сухим и неторопливым:

- Это не твой звук, - она не поднимала глаза.

Они не могли закончить этот фрагмент уже третий час, что-то в нем было не так. И это "что-то" чувствовалось даже через стекло, даже через звуковую панель.

Парень молча подошел к столу и встал рядом, оперев руки на край и изучая ее действия. Синеволосая не обратила на него абсолютно никакого внимания, погрузившись в свою работу. В ее распахнутых глазах отражался беловато-синий свет от монитора, а напряженная поза выдавала сосредоточенность.

- Ты всегда такая? - тон был достаточно насмешливым, но все таки реальному интересу место здесь тоже было. Если бы Ксюша не сидела спиной к нему, то увидела бы хитрый прищур и приподнятую бровь, как у какого-нибудь лиса из детского мультфильма. Но она не увидела.

И ответила не сразу - была занята перенастройкой эквалайзера.

- Да, - односложно ответила девушка, не поднимая головы и почесывая короткими ноготками заднюю поверхность шеи.

Даня нервно ударил пальцами по столу, вздыхая и вглядываясь в ее спину. Его всегда бесило ее чрезмерное спокойствие, словно она была не живым человеком, а каким-то роботом. Иногда Кашин даже задавался вопросом: "А у нее есть хоть какие-то другие эмоции?". И ведь действительно - за то недолгое время, которое они работают вместе, он ни разу не видел ее расстроенной, веселой или невыспавшейся. Она не опаздывала и сидела допоздна, никогда не упрекала за желание переписать фрагмент или вообще весь трек целиком. И, казалось, она вообще никогда не спит - ей можно было написать даже в 4 утра и она бы ответила в ближайшие 10 минут. В общем, чудо природы какое-то, а не Ксюша. Ведь Кашину самому было сложно совладать с собой, когда его распирало облить кого-то говном или наорать.

- Ты вообще знаешь, как это работает? Не просто сидишь тут и молчишь, а... - Даня остановился, не зная, как закончить фразу и перебирая слова, словно четки.

- Я здесь, чтобы сделать звук лучше, а не выслушивать твою нервозность, - Ксюша все еще не отводила взгляд от монитора, продолжая поправлять настройки.

Его губы искривились в каком-то подобии усмешки, словно он услышал самую мерзкую, но при этом все еще довольно смешную шутку, но не ответил ничего. На самом деле, парень понимал, что она права. Ему и самому не нравилось, как звучит этот несчастный бридж, но не собирался говорить это вслух.

Даня вернулся к микрофону, надел наушники и нажал "запись". Его голос звучал напряженно, и можно было не быть великим композитором, чтобы понять, что Даня мыслями был точно не здесь. Но он все равно продолжал. Спустя пару строк его голубые глаза метнулись к Ксюше, чтобы увидеть ее реакцию. И он встретился взглядом с ледяной стеной, которая укоризненно смотрела на него в ответ. Она была недовольна: губы поджаты, брови нахмурены. Он снова накосячил.
Даня вновь остановил запись, снял наушники и подошел к девушке, вытаскивая из кармана вейп и затягиваясь. 

- Ну и что ты предлагаешь? - спросил рыжий, не надеясь на какой-то конкретный ответ, но от совета он не отказался бы. Он выдохнул дым, который наполнил помещение сладковато-удушливым запахом.

Ксюша, все это время наблюдавшая за его действиями, оперлась щекой на кулак, второй рукой проводя по лицу, словно пытаясь стянуть с себя усталость, как надоедливую, уже давно приросшую к коже маску. Она откинулась на спинку кресла, раздумывая над ответом и покусывая губы. В глазах читалось отсутствие ее в реальном мире, пусть они и были направлены на монитор. 

- Сделай паузу. Перепиши с последнего куплета. Убери лишнее, - наконец Ксюша подала голос. Она потянулась рукой к кружке, а затем сделала глоток и вернула стакан на место.

Даня все это время стоял как неприкаянный, опираясь плечом о стенку и скрестив руки, думая над словам девушки, периодически делая затяжки.
- Не знаю, что ты от меня хочешь. Ты всегда такая холодная? - его голос сменился на более резкий, но терять лицо он не собирался. Эту работу ему надо было закончить уже из принципа.

Ксюша снова повернулась к нему:

- Я не обязана быть тебе приятной. Моя работа - разбираться с твоим звуком. Этим я и занимаюсь, - стальной женский голос выводил его из себя. 
Но Даня понимал - она права. И спорить с ней тоже бесполезно. Но продолжать гнетущее молчание было невозможно. Он снова оглянулся на пульт, затем смерил взглядом ее, сидящую за столом. Она подогнула под себя ноги, что выглядело достаточно забавно. Но это контрастировало с тем, как холодно и отстраненно девушка себя ведет.

- Тебе не кажется, что ты слишком жестокая? - Кашин пытался ее провоцировать, ища в голубых глаза собеседницы хотя бы намек на то, что у него получается прорвать эту плотину. Увы и ах, попытка оказалась провальной.

- Нет, не кажется. Если хочешь - и готов - услышать правду, то слушай. Если хочешь, чтобы я молчала, то это я тоже могу.
- Ладно, я понял, - он вернулся к микрофону, убирая вейп обратно в карман.

А Ксюша снова сосредоточилась на экране, чувствуя, как напряжение внутри нее утихает. Ведь она не искала конфликтов. Она просто делала свою работу.