9
Квартира была полутемной, освещена только тусклым светом экрана ноутбука на низком столике в гостиной. Воздух был спертым, пахло кофе, энергетиками и... дымком? Азат сидел на диване, откинувшись назад, в наушниках-мониторах, закрывавших уши. Его взгляд был прикован к яркому экрану смартфона в его руке, пальцы быстро стучали по стеклу, набирая текст. На столе рядом валялись пустые банки из-под энергетиков, пачка сигарет и пауэрбанк. Он выглядел ужасно: осунувшийся, с темными кругами под глазами, в мятом спортивном костюме. Из наушников доносился глухой, ритмичный гул бита – мрачный, давящий.
"Азат," – тихо позвала Мелисса, запирая дверь за собой.
Он вздрогнул, словно очнувшись. Его взгляд резко оторвался от экрана телефона и устремился на нее. В глазах – шок, потом мгновенная волна гнева, а за ней – та самая ледяная пустота и боль, которую она мельком видела в машине. Он одним движением сорвал наушники и швырнул их на диван. Гулкий бит заполнил комнату на секунду, прежде чем он тыкнул в паузу на ноутбуке. Тишина повисла тяжелым грузом.
"Я... я пришла поговорить," – голос ее дрожал. Она сделала шаг вперед. "Пожалуйста, дай сказать."
Медленно, с презрительной неохотой, Азат отложил смартфон экраном вниз. Его глаза были пустыми, уставшими, полными обиды. "Зачем?" – его голос был хриплым, глухим, как после долгого молчания или крика. "Ты же занята. У тебя... другие." Он произнес последнее слово с такой горечью, что Мелиссу передернуло.
"Другие?!" – она резко шагнула ближе. "О каких других?! О Даноне?! Ты серьезно?!"
Азат отвел взгляд, его челюсть напряглась. Он схватил смартфон, будто собираясь снова уйти в него, в свои заметки, в свой гневный флоу.
"Да, я его обняла!" – Мелисса повысила голос, не давая ему отгородиться гаджетом. "Обняла! Как друга! Как коллегу по работе! Это было приветствие, Азат! На камеру! Ты же видел стрим? Или ты увидел только этот дурацкий кусочек и решил, что знаешь всю правду?!"
Он швырнул телефон на диван рядом с наушниками. Звук удара пластика о ткань прозвучал громко в тишине.
"Я видел достаточно," – прошипел он, наконец глядя на нее с вызовом. "Видел, как ты с ним... как ты улыбалась ему. После того, как мы... после всего..." Его голос сорвался, выдав боль, которую он пытался скрыть за злостью.
"После чего, Азат?!" – Мелисса подошла вплотную. Слезы гнева и отчаяния застилали ей глаза. "После того, как ты сам неделю игнорировал меня? После того, как я сходила с ума, не понимая, что случилось? Ты думаешь, мне легко? Я пыталась связаться! Писала, звонила! Ты просто... исчез! А потом увидел ерунду, вырванную из контекста, и решил, что я играю тобой?!"
Она видела, как его каменная маска дрогнула. В глазах мелькнуло сомнение, растерянность. Злость начала уступать место чему-то более уязвимому.
"А что я должен был думать?" – его вопрос прозвучал тише, почти сбивчиво. "Ты... ты со всеми так. Улыбаешься, обнимаешься... А потом ты пропадаешь в своих стримах, в этой своей жизни, где мне... где мне нет места." Он отвернулся, сжимая кулаки. "Я не знаю, где я у тебя. Не знаю, что для тебя значат все эти... объятия."
Мелисса замерла. Гнев начал уступать место горькому пониманию. Корень был не в Даноне. Корень был в его неуверенности, в его страхе, что он ей не нужен по-настоящему.
Она медленно опустилась на колени перед диваном, так, чтобы их глаза были на одном уровне, хотя он все еще не смотрел на нее.
"Азат," – ее голос стал тише, но тверже. Слезы текли по щекам. "Данон – это ноль. Ноль, понимаешь? Дружеское приветствие. Ничего больше. Никогда не было и не будет. Мои улыбки в стриме – это моя работа. Моя жизнь. Но ты..." Она сделала глубокий вдох. "Ты – не работа. Ты – не стрим. Ты – другое. Ты – человек, из-за которого у меня сводит живот. Из-за которого я не могу спать, когда ты молчишь. Из-за которого я вот сейчас, как дура, приехала сюда ночью, рискуя быть выставленной за дверь, только чтобы сказать: ты ошибся. Ошибся ужасно."
Она замолчала, давая словам проникнуть в него. Он сидел неподвижно, дыхание неровное.
"Мне нужны твои объятия, Азат," – прошептала она, протягивая руку, но не касаясь. "Твои улыбки. Твои глупые панчи, которые никто не понимает, кроме меня. Твои треки, даже эти мрачные. Ты... Ты для меня – не друг. Ты – больше. И если ты думаешь, что я уйду и оставлю тебя вариться в твоей ревности, то ты меня не знаешь. Я буду стоять здесь и говорить, пока ты не услышишь. Пока ты не поверишь."
Слезы текли безостановочно. Она не смахивала их. Пусть видит всю ее боль и правду.
Азат медленно поднял на нее взгляд. Лед растаял, уступив место буре: стыду, растерянности, остаткам обиды и... надежде? Он смотрел на ее мокрое лицо, на ее глаза, полные отчаянной искренности.
Он резко двинулся вперед. Не встал, а скорее сполз с дивана на колени перед ней. Его руки схватили ее за плечи и притянули к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Он прижал ее к себе, как будто хотел спрятать от всего мира. Его лицо уткнулось в ее шею, и она почувствовала, как его плечи задрожали. Тихие, сдавленные всхлипы выдали его боль, страх, одиночество и то, как он не хотел верить худшему.
"Прости," – прошептал он ей в волосы, голос разбитый, хриплый. "Прости... Я... Идиот. Полный идиот. Видел... и понесло. Не мог думать. Только... боль и злость. Как в тупой драме."
Мелисса обняла его в ответ, вцепившись в его спортивный костюм, прижимаясь, чувствуя его тепло и запах – кофе, энергетики, его одежда. Слезы текли от облегчения. Он слышал ее. Он поверил.
"Дурак," – выдохнула она, прижимаясь щекой к его плечу. "Безнадежный. Больше никогда так. Слышишь? Никогда. Если что – говори. Кричи. Читай мне рэп гневный. Но не молчи. Не исчезай. Я не выдержу этого снова."
Он кивнул, его лицо все еще было спрятано у нее в шее. Его руки сжимали ее, словно он боялся, что она испарится. Они сидели так на полу, среди хаоса пустых банок, брошенных наушников и погасшего экрана смартфона – двое людей, нащупавших друг друга сквозь боль и непонимание.