Белые наушники/Baltos ausinės

[Песня к главе: Alanas Brasas - Į savo kūną]

перевод строчек из песни Аланаса:

«неблагодарная, ты ушла -
мне трудно дышать.»

***
Со вчерашнего дня многое изменилось: теперь о Фрэнс и Аланасе знал не только Йокубас, но и Эмилия. Более того, блондинка узнала неожиданное: её сестра и Йокубас.. словно созданы друг для друга. Конечно, Варнас не раз замечала мимолетные взгляды Андрюлиса на её сестренке, но чтобы их союз был настолько взаимен даже не ожидала. Эта мысль вызвала у неё тёплую улыбку - два застенчивых, милых человека, идеально дополняющих друг друга, словно две половинки одного целого.

Направляясь в сторону студии, Варнас слегка щурилась от солнечных лучей. Сегодня как никогда в Вильнюсе стоял жаркий день, хорошо, что сама репетиция была назначена на вечер, так хотя бы более менее можно было пережить жару и палящее солнце. С собой она успела прихватить ту самую куртку Радзявичюса, дабы передать её Лукасу прямиком на репетиции и извиниться за их последний диалог, хоть Фрэнс себя ни капельки и не чувствовала виноватой. По другую сторону улицы до студии направлялся уверенным шагом на репетицию и сам Аланас, в голове прокручивая предстоящий разговор с ребятами. Он морально был готов ко множеству вопросов от Лукаса, но больше он просто хотел увидеть Фрэнс и удостовериться что с ней все в порядке. Брасас и представить не мог, что через считанные минуты он увидит её, но совсем не при тех обстоятельствах.

Сворачивая на всем известную улицу Бернардину, гитаристка уже планировала зайти в своё любимое кафе за чем-то вкусным, как её взгляд остановился на знакомом силуэте совсем неподалеку: короткие светлые волосы, тот же слегка небрежный вид и его любимые солнцезащитные очки на глазах. Радзявичюс встретился глазами с Фрэнс, тут же останавливаясь посреди толпы. По его виду можно было сделать вывод, что он вполне себе выспался , разве что одежда слегка была помятой.

Фрэнс, чуть подумав, направилась к солисту, успевая ему даже помахать, на что тот сдержанно кивнул. Пара отошла подальше от проезжей части, ближе к тени, дабы спрятаться от несносной жары.

Лукас окинул блондинку взглядом, останавливая глаза на своей вещи, — Чёрт, а я уже думал, что ты её успела потерять, — парень усмехнулся, а затем  приподнял свои очки, наконец, чувствуя некую неловкость после их не совсем добродушной беседы в лесу, — Как ты? Хоть выспалась после ночных путешествий?

Варнас незаметно поправила на себе юбку, что была чуть выше её колен - сама литовка редко позволяла себе носить подобные вещи, отдавая больше предпочтение джинсам и чему-то более удобному, но сегодня было как никогда душно и пришлось пойти на компромисс.

— Нет.. Как раз хотела вернуть тебе куртку на репетиции, не думала, что мы встретимся заранее, — Фрэнс, наконец, выпустила из рук вещь, от которой всё ещё исходил приятный аромат, отдавая её в сами руки Лукаса, хоть и прощаться с ней не так уж и хотелось, — Я? Честно, спалось отлично, я уже привыкла, хоть и этой ночь пришлось спать на диване.. — та усмехнулась, в мгновение замечая как в волосах фронтмена застрял небольшой пушок, отчего девушка, не думая, подалась вперёд, аккуратно убирая его пальцами, после чего отстранилась, — Тут у тебя просто.. Пух затерялся в волосах, — девушка усмехнулась, подмечая некую напряженность в глазах солиста.

На какой-то момент Лукасу показалось, что за ними кто-то следит, заставляя блондина осмотреться по улочке: людей было в это время тьма, отчего заметить какого-то конкретного было сложно. Хотя чёрт с ним, они были довольны узнаваемыми людьми, лишь бы никто не фотографировал исподтишка - вот чего больше всего боялся литовец. Всё же им обоим было не по себе - слишком часто их жизнь пересекалась с вниманием посторонних.

Брасас в это время стоял в тени, прижавшись к ларьку с мороженым, словно прячась не от чужих глаз, а от собственных чувств, которые разрывали его изнутри. Руки, стиснутые в карманах, дрожали, а взгляд - тёмный, пылающий и болезненно острый - не отрывался от парочки, что стояла в нескольких метрах от него.

В первую секунду он даже не мог поверить, что видит - словно разум отказывался принимать реальность. Фрэнс. Его Фрэнс. Та, с которой он так много боролся, в которую вложил все свои силы, а главное вложил всего себя - просто взяла и выбрала не его, а Лукаса? Он злился, и эта злость была прежде всего направлена на неё. Как она могла так нагло предать то, что у них было? Как она могла так легко забыть то, как с ней поступал Радзявичюс: их споры, их ненависть, его неоднократные унижение и ложное обвинение в воровстве. Так просто взять и прыгнуть с одного на другого?

Он был уверен - Лукаc для неё не больше, чем временная остановка и очередной момент слабости. Она переспит с ним, как это было с ним, наиграется, а потом так же безжалостно бросит, как когда-то его. И именно это понимание жгло Брасаса сильнее всего - не боль от самой измены, а горькое, ледяное чувство предательства, будто она отвернулась от него, не взирая ни на что, предала их историю, предала прежде всего его чувства.

Он втягивал дым сигареты жадно, словно пытаясь заглушить этот внутренний пожар, но вместо облегчения лишь ощущал, как пламя разгорается ещё ярче. Зубы были стиснуты так крепко, что фильтр почти треснул, а сердце сжималось от ревности, горечи и бессилия. Он продолжал внимательно наблюдать за всем, что делала парочка.

Злость на Варнас наполняла каждую клетку его тела. Он злился на неё за то, что она могла так легко отпустить то, что, казалось, было важнее всего. Злился, что она не видит - или не хочет видеть - как Лукаc никогда не сможет её защитить, как он всегда будет лишь временным гостем в её жизни. Злился, что она так быстро меняет приоритеты и рушит всё, что он пытался построить с ней. Или же он просто накрутил себя до чёртиков.

— Фрэнс, можем пойти до студии вместе, если ты не против? — сказал Лукас, накидывая куртку на плечо и с трудом отводя взгляд от неё.

Сегодня она была особенно прекрасна - юбка шла ей как никогда, а её образ казался свежим и необычным, — Знаешь, я хотел извиниться за тот случай в лесу.  Не знаю, что со мной случилось. Не хотел портить тебе настроение и весь тот момент. Просто... давай оставим это в прошлом, хорошо? Думаю, ты уже поняла свою ошибку и я тоже осознал, что не стоило так резко реагировать на.. это.

Девушка невольно вскинула брови, наблюдая за тем, как солист явно переживал из-за сказанных слов. Она не знала, что ответить, и потому молча сделала шаг вперёд, встав на цыпочки, чтобы осторожно обнять Радзявичюса. Лишь теперь она почувствовала, как ритмично билось его сердце, словно играя свою мелодию. Закрыв глаза, она ощутила, как вскоре её спину обвили и мужские руки - сначала робко, словно боясь навредить, но уже спустя несколько секунд Лукас крепче сжал её в в своих объятиях. На его лице читалось искреннее удивление, а может, даже смущение... Что это было, черт возьми?

— Я согласна, Лукас, — тихо прошептала она ему на ухо, — Давай просто забудем всё это, будто этого и не было... — белокурая прочистила горло, чувствуя, как фронтмен будто никак не хотел отпускать её, но сама отстранилась, поднимая на него вопросительный взгляд, — Пойдём, а то ребята нас так потеряют! — подпихнув Лукаса в плечо, девчонка усмехнулась.
Парень чуть смутился, его глаза успели расшириться от такого неожиданного действия блондинки: что это на неё нашло? Литовец поднял руку и взглянул на часы: стрелка неумолимо приближалась к семи вечера, а путь до студии ещё предстоял довольно долгий. Ребята двинулись вперёд, оставляя позади себя явное возмущение Брасаса.

Аланас беззвучно опустил окурок на асфальт и топнул по нему с такой яростью и горечью, что даже прохожие невольно обернулись. В его душе бушевала не просто ревность - это была глубокая, едва сдерживаемая злость, направленная не на Лукаса, а прежде всего на саму Фрэнс. Он злился на неё за то, что она так легко отпустила их, за то, что, по его убеждению, она вскоре так же беспечно бросит и Лукаса - как будто всё вокруг было для неё лишь мимолётной игрой. Без единого слова, с тяжелым сердцем Брасас вместо студии направился к ближайшей пивнушке, пытаясь утолить эту внутреннюю бурю и хоть на мгновение сбежать от собственной ненависти и отчаяния.

***
Подойдя к двери студии, ребята услышали, как изнутри уже доносились звонкие звуки гитары и барабанов - музыка звучала ярко и энергично, будто рассказывая о том, что кто-то отлично выспался и полон сил. Лукас осторожно приоткрыл дверь, сначала пропуская вперёд блондинку, а затем быстро прошёл внутрь и сам. Родной запах студии ударил в нос - всё же не было места для ребят лучше, чем это и после любого концерта за границей они бежали с чувством ностальгии именно сюда. Первым делом, оказавшись уже в самом помещении, ребята окинули взглядом комнату в поисках Брасаса. Но его не было, и это вызвало очередную волну паники.

— Ребята, привет... Аланас так и не появился?— Фрэнс встретилась взглядом с сестрой, которая лишь пожала плечами, уже смотря на Йокубаса, на что парень только поджал губы, — Ладно... До начала репетиции ещё есть две минуты.. Сейчас подойдет, задерживается думаю,— успокаивая саму себя, Варнас опустила чехол с гитарой и сразу же принялась настраивать инструмент - до репетиции оставалось всего несколько минут.

— Ну, знаешь, обычно он не из тех, кто опаздывает, — поправил блондинку Лукас, немедленно приступая к настройке и своего инструмента: парень уже явно думал как бы наведаться к Брасасу и серьезно обсудить всё, что происходит в жизни его друга, — Так, я надеюсь сегодня все настроены на игру? Репетиция может задержаться из-за презентации новых песен. Отыграем сегодня, после оттачивать будем каждый день уже. Иначе можно запросто сбиться, тем более сейчас с нами ещё плюс один участник, — Радзявичюс взглянул на зеленоглазую, что выглядела слегка расстерянной, — Сегодня придется тебя чуть помучать, уж прости.

— Да.. Это было ожидаемо, — Фрэнс чуть поджала губы, отвечая фронтмену, но, как никак сегодняшнее отсутствие Аланаса успело её даже подкосить - а точно ли она была готова и настроена на игру?

В комнате повисла легкая, но ощутимая тревога, что сопровождалась отсутствием их басиста. Сложно было не заметить, как участники группы обменивались взглядами, пытаясь скрыть беспокойство и разочарование.

Андрюлис привстал с барабанной установки, пожал руку лидеру в знак приветствия, а затем его голос слегка дрогнул, — Лукас, у нас тут проблема, сам видишь... Ал не появился, хоть и заходил в сеть. Сообщения прочитаны, а ответа нет... — он понизил голос, и в глазах появилась тень сомнения, — Что делать то будем? Только не говори, что начнём репетицию без него.

Вздохи, тихие перешёптывания и невысказанные вопросы висели в воздухе. Каждый словно ожидал, что вот-вот дверь распахнется, и Аланас появится, объяснит своё непонятное поведение. Эмилия, сжав губы, украдкой посмотрела на дверь, затем на подругу. В глазах кудрявой мелькнуло сожаление - ей стало теперь не на шутку страшно за друга. Варнас же сжимала в руках гитару чуть крепче обычного, словно пытаясь удержать контроль над эмоциями. Фрэнсис, настраивая инструмент, старалась сосредоточиться, но сердце билось всё быстрее - она ощущала, как тяжело настроить себя на игру, когда между ними такое происходит, а главное всему виной могла быть - она сама.

В помещении воцарилась тяжёлая, неловкая тишина. Никто не спешил отвечать.

После недолгой паузы Лукас, как показалось Андрюлису, вновь ответил слишком холодно и отстранённо, — Честно говоря, мы не знаем, где он. Концерт уже на носу, времени на раскачку нет. Я опять расстрою тебя, но придётся сегодня репетировать без него. На себя я возьму его партию, не переживай. После уже разберёмся с этим, — солист усмехнулся, словно стараясь разрядить атмосферу, но в голосе всё равно проскальзывало напряжение, — Хотя.. зная этого засранца, не удивлюсь, если он ещё появится. Единственная причина, по которой Аланас мог бы не прийти, это если бы он, чёрт возьми, умер.

Он поправил гитару на плече и уже с большей решимостью добавил, — Так что давайте, ребят, приступим, наконец.

Андрюлис нервно вздохнул, переводя взгляд на остальных. Лидер, безусловно, был прав - Йокубас не имел права перечить ему. Но в этот раз тревога за друга перевесила всё остальное.
Шмыгнув носом, он коротко кивнул, — Лукас... если честно, мне вся эта чертовщина с Алом не нравится, — барабанщик не хотел нагнетать, но чувствовал, что предупредить друга просто обязан, — Скажи, ты когда-нибудь видел Аланаса таким? Это не в его духе, он ведь даже с температурой на репетиции приходил, без настроения, без сил, но приходил.. А сейчас?

Йокубас на мгновение замер, а затем занял своё место за установкой, на ходу проигрывая нужную партию. Краем глаза он заметил, как Радзявиючюс задумчиво нахмурился, явно принимая услышанное всерьёз.

— Так.. что теперь? — растерянно спросила Варнас, оставаясь стоять в стороне и переводя взгляд с одного парня на другого, — Мы ведь ждём Ала, да? — с беспокойством обратилась она скорее к Лукасу, но ответ поступил с другой стороны.

— Нет, Фрэнс, мы начинаем репетицию. С Аланасом разберемся позже, — Йокубас быстро переглянулся с Эмилией и неловко ей улыбнулся, — Пора начинать, ребята. Мы не можем выбиваться из графика.. до финального концерта сезона совсем немного! Мы и так уже достаточно пропустили...

Ребята быстро попытались войти в нужный ритм. Йокубас оттачивал каждое движение с редким для себя упорством - удары палочек звучали выверено и чисто, словно отбивали внутреннее напряжение. Лукас взял на себя двойную нагрузку, и хотя ему было нелегко справляться без Брасаса, партия гитариста была необходима, как воздух. Однако благодаря новенькой Фрэнс пустота, оставшаяся после Аланаса, ощущалась не так остро. Всё же, он не жалел, что взял в группу нового басиста.

Они успели прогнать почти весь сет, и Радзявичюс уже собирался представить несколько новых композиций, чтобы познакомить всех с изменёнными аккордами и нюансами, как вдруг дверь в студию с грохотом распахнулась. Ребята в один миг просто замерли, резко прекратив игру, и с изумлением уставились в сторону входа.

Сначала раздался громкий, расхлябанный смех, за ним - неразборчивое бурчание, и, наконец, в дверях появился сам виновник торжества. Брасас едва не рухнул, переступая порог двери, пошатываясь, словно сто лет не чувствовал под собой пола. Его глаза беспокойно бегали по лицам участников, взгляд был весёлый - до нелепости и совершенно неуместный в такой напряженной ситуации.

Вид у гитариста был откровенно даже жалкий: синяки под глазами выдавали довольно частое злоупотребление алкоголем, лицо припухло, как будто от усталости или же от ударов, а одежда была помятой и казалась явно несвежей, в самой студии мгновенно повеяло перегаром. Не нужно было слов, чтобы понять - Брасас пришёл непросто навеселе, а в конец обдолбанным.

— Брат.. Что с тобой?.. — только Йокубас был в силе сейчас подать голос, он в полном замешательстве опустил палочки на колени, с сочувствием смотря на парня, что самостоятельно и на ногах не мог устоять.

— Вечер в хату всем, — гитарист подмигнул всем присутствующим, — Ну надо же, какой приём... Не знал, что вы тут все меня ждёте, — протянул Брасас, с ленивой ухмылкой проигнорировав вопрос Андрюлиса. Он икнул, прикрыв свой рот ладонью, и, чуть не споткнувшись о порог двери, неуклюже балансируя по комнате с открытой бутылкой какого-то дешёвого пива в руке, направился к дивану.

— Ох, а вот и диван... Любимый мой, как я успел соскучиться по нему, такой удобный.. Да, Фрэнс?.. — с глупым выражением лица Брасас плюхнулся на подушки, встретившись с растерянным лицом блондинки, что мгновенно опустила глаза в пол, а сам Аланас выдал ухмылку, спокойно себе задирая одну ногу на другую, словно пришёл не на репетицию, а на дружескую посиделку с братанами.

Повисла гнетущая тишина. Никто из ребят не мог поверить своим глазам. В таком виде Аланаса ещё никто не видел - и то, что происходило, вызывало не просто смущение, а почти страх. Особенно у Фрэнс: глаза девушки остекленели от шока, она буквально провожала его до дивана взглядом, в котором отражалось всё - растерянность, боль, а главное полное разочарование. И когда Брасас, продолжая свою абсурдную выходку, обратился к ней с очередной нелепостью про диван, у неё не выдержали нервы: гитара с грохотом опустилась на пол, а сама блондинка вздрогнула всем телом, будто её окатили ледяной водой.

Что, чёрт возьми, он творит?

— Мм... Лукас, ты тоже здесь... Рад тебя видеть, брат, — с трудом приподнимая голову с дивана, Аланас уставился на Радзявичюса, раскинув руки в показном дружеском жесте, — Что, даже не обнимешь лучшего друга? Ай-ай... обидно. Я бы даже сказал.. стыдно.

Он фыркнул, выдав хриплый, неестественный смешок, после чего поднялся с места, слегка покачиваясь, и направился к первой попавшейся гитаре - даже не к своей, ведь свою забыл дома. Его движения были неловкими, ужасно неуверенными, но он продолжал держаться вызывающе.

— Ну чего вы на меня пялитесь, а? — бросил он в пространство, обводя взглядом ошеломлённых ребят, — Я ж на репетицию пришёл. С вами. Или вы меня не ждали?

В его голосе сквозила неукрытая обида и явная горечь: в каждом взгляде, каждом слове она была обращена к Фрэнс. Для него она сейчас была как символ всего неправильного: стояла там, где должен быть он, с гитарой в руках, чистая и такая собранная, словно ни при чём. А он? Он тонул. И даже сейчас, пьяный, с отравленным сердцем, верил: если он упал - это всё из-за неё. Она сияла, пока он ломался изнутри, страдая от чувств, о которых она, казалось, давно забыла.

Лукас шумно выдохнул, глядя на вошедшего Аланаса, будто увидел на месте друга призрака. Парень был довольно сдержанным, но всё, что касалось работы и музыки - Радзявичюс за себя не ручался и шёл напролом, отчего сейчас его голос сорвался даже на крик.

— Какого хрена ты творишь, Аланас!? — бросив гитару на стул, солист быстрым шагом спустился со сцены, смотря на Брасаса уже с явным недопониманием, — Репетиция почти закончилась, ты опоздал, это во-первых. Во-вторых, где ты был и почему ты пришёл в таком виде на студию? — голубые глаза фронтмена скользнули в сторону бутылки, отчего Лукас даже схватился за лоб, — Это.. пиво? Ты пришёл на репетицию с пивом, ты блять вообще соображаешь, что творишь? Что, чёрт побери, с тобой случилось, Ал!? На что ты обижен, объясни нам всем, наконец!

Он был в настоящем шоке. Это был не просто гитарист и напарник по группе - это был к тому же и его лучший друг. Человек, с которым они делили сцены, дороги, сотни вечеров и песен. И никогда, никогда он не видел его таким. Пьяным в стельку. С перекошенным лицом, а главное с претензиями, словно это не он исчез на сутки, а все остальные.

Лукас резко шагнул вперёд, глаза полыхали от негодования, — Ты серьёзно!? Мы даже не знали, где ты! Ты тупо пропал на целую ночь! Без слова, без ответа, будто тебе плевать на всех! Мы тебе писали, звонили, где ты был? А теперь ты вламываешься сюда пьяный и ещё имеешь наглость кидаться претензиями к ребятам!?

Он сжал кулаки, пытаясь удержаться от того, чтобы не сорваться ещё сильнее, — Объяснись нам немедленно. Причём здесь диван? Кого мы "не ждали"? Ты что вообще мелешь? — голос его дрогнул, в нем смешались гнев, разочарование и обида, — Ты даже на вечеринку не пришёл. Мы реально начали волноваться. А теперь ты заявляешься, будто всё норм, и строишь из себя жертву?

Лукас шагнул назад, бросив на Аланаса взгляд, в котором уже не было гнева - только усталость и непонимание, — Я вообще не понимаю, что ты за человек...

Аланас просто молча выслушал непривычный тон друга, после чего его взгляд явно успел поменяться на более сосредоточенный и даже стеклянный. Брасас облизнул пересохшие губы и, не отрывая взгляда от Лукаса, направился к нему, попутно перекидывая на себя гитару.

Гитарист, конечно, ожидал, что у блондина будет множество вопросов к нему - это было бы логично, но явно не в таком дерзком тоне, как это делал сейчас Радзявичюс. У самого было рыльце в пушку. Аланас никак не мог забыть совсем недавнее мерзкое зрелище: Фрэнс передает куртку Лукасу, а после они сладко обнимаются, будто всю ночь между ними было что-то явно большее, чем просто танец.

Это был его друг. Или, по крайней мере, когда-то был. За всё это время Лукас мог бы подойти, поговорить, попытаться понять, что происходит. Один на один, спокойно. Но нет.. вместо этого он устроил вечеринку. Танцы с Варнас, улыбки, музыка, как будто ничего и не случилось. Аланас чувствовал не просто обиду - в нём нарастало разочарование. Он всегда был человеком мирным, не склонным к ссорам. Никогда сам не искал конфликта. Но сегодня... Сегодня всё было по-другому.

«На что обижен?» — этот вопрос снова всплыл в его памяти, заставив усмехнуться. Интересно, как бы он сам ответил, окажись на моём месте?

Остановившись напротив Лукаса, он на секунду обвёл взглядом остальных участников. С виду всё было по-прежнему - те же родные лица, те же инструменты, те же стены. Но атмосфера... что-то в ней стало невыносимо чужим. Если раньше Аланас никогда не чувствовал себя посторонним в этой группе, то теперь - чувствовал. И это "теперь" было мучительно отчётливым.

— Нет, Лукас, тебе показалось... Я в себе и настроен на репетицию! — выдохнул он, икая.

Брасас допил остатки из бутылки и попытался метнуть её в мусорное ведро, но промахнулся,  — Чёрт... Как же ты... бесишь! — сквозь зубы процедил он, не отрывая взгляда от фронтмена, ещё больше разозлившись то ли из-за промаха, то ли от того, как всё в нём сжималось от слов, которые он наконец позволял себе произнести, — Объясниться блять? — повысил голос он с нескрываемой насмешкой, — А что объяснять тебе? Не строй из себя святого, будто тебе блять вообще есть дело до кого-то из нас. Вчера, когда мне было по-настоящему хреново... хоть кто-то из вас попытался меня найти? Ты, Йокубас, Эмилия.. — русоволосый повернулся, наконец, на до жути знакомое лицо, что скоро ему будет видеться скорее в кошмарах, — Даже ты.. Хоть кто-то из вас соизволил прийти ко мне? Я ведь даже не заходил в сеть, исчез отовсюду, а ты, Лукас, как ни в чём не бывало, закатил вечеринку, — он сделал шаг ближе к солисту, чуть понижая голос, — Думаешь, я с тобой поступил бы так же?..

Слова гитариста ударили Лукаса сильнее, чем он ожидал. Прямо в сердце. Внутри всё сжалось: неужели его лучший друг, человек, с которым они вместе прошли столько всего, на полном серьёзе думает, что ему и плевать на остальных?
Светловолосый сделал шаг вперёд, голос дрожал не от неуверенности, а от злости и даже обиды.

— Мы же договаривались с ребятами, что встретимся позже, так как после приезда мы просто не успевали всё сделать, мы писали это в чат! Я сам лично написал и всех предупредил. Мы тебя ждали. Именно поэтому и устроили вечеринку, потому что были уверены - ты появишься, просто позже! Но тебя вообще не было.. Мы тебе отправили достаточно сообщений.. — Лукас готов был стоять на своем, ведь конкретно в этой ситуации не чувствовал ни капли своей вины, — И ничего, Аланас! Тишина! — солист прочистил горло, — И после этого ты говоришь, что нам всем плевать? Что мне плевать? Аланас, ты, похоже, так нажрался, что вообще перестал фильтровать, что несёшь. Я повторюсь, где ты был всю ночь?

В комнате повисло напряжение. Лукас кипел, уже сомневаясь в своём рабочем настрое завершить репетицию. Как никак, но он не заслуживал такого удара в спину.

С каждой секундой и Брасас всё острее чувствовал, как Лукас срывается. Обычно спокойный, даже холодноватый, сейчас он кипел изнутри, и напряжение в воздухе можно было почти ощутить кожей. В нём бурлило раздражение, недоверие, злость и всё это рвалось наружу нашего фронтмена.
Радзявичюс, казалось, сейчас взорвётся: лицо покрылось пятнами, он вспыхнул, как спичка. Поведение Аланаса выбивало его из себя.

Брасас, в свою очередь, стоял, словно вкопанный, не сводя взгляда с солиста. Его глаза, холодные и настороженные, будто сверлили Лукаса насквозь. Все слова, что слышались из уст друга, звучали фальшиво, как дешёвая отговорка. Аланас не верил ни одному слову - и с каждой фразой в нём нарастало желание сорваться. Он с трудом сдерживал себя, но когда Лукас вдруг невинно поинтересовался, где тот провёл ночь, что-то в Аланасе щёлкнуло.

— У меня разрядился телефон. Как, по-твоему, я мог читать ваши сообщения и видеть звонки? Мне просто.. было хреново, — голос его сорвался, стал тише и глуше, — Я не хотел никого видеть. Ни вас, ни вообще кого бы то ни было. Но вы, друзья, — он горько усмехнулся, делая акцент на последнем слове, — Вы, конечно, как всегда просто молодцы. Продолжайте в том же духе.

— Ал, прошу тебя не злись на нас, никто ведь не виноват... — женский голос доносится до басиста, вынуждая его быстро обернуться - Фрэнс смотрела на него, виновато сжимая губы, — Никто не виноват... — повторила блондинка, наконец, замечая, куда сейчас был прикован взгляд Брасаса: он отчетливо пялился на её фирменную футболку с мерчем их группы - брови парня в удивлении поднялись вверх, а он сам шагнул вперёд.

— Постойте-ка... — Аланас усмехнулся, — Что-то я не пойму, ребят. Как мы видим Эмилия жива и здорова, она уже спокойно может играть, так.. — русоволосый метнул стеклянный, опустошенный взгляд на Радзявичюса, — Концерт в Варшаве прошел? Прошёл. Что она делает на сцене? За какие такие заслуги она продолжает репетировать.. с нами, — делая акцент на последней фразочке специально, дабы задеть Фрэнс, парень скривил губы в обиде,  — Насколько я помню договор был следующим: она сыграет с нами на одном концерте и..

— Со вчерашнего дня Фрэнс стала таким же участником Катарсис, как и мы все, — резко перебил его Лукас, совершенно не понимая, к чему были его претензии, ведь раньше так мог отреагировать на Варнас только он сам, но никак не Аланас - они же прекрасно ладили друг с другом, так что приключилось? — Насколько я помню, Ал, лидер группы всё ещё я, а значит мне решать кто будет играть с нами.

Брасас с силой поднял ладони вверх - жест отчаяния и бессилия. Парень изнемогал, выгорая прямо на месте, но всё равно пытался держаться, найти слова, но всё вокруг шептало ему лишь об одном: они точно переспали. Сначала это непонятное фото в беседе, потом Аланас видит на улице их вместе, а сама Фрэнс передает фронтмену его куртку, а сейчас.. сейчас видите ли она успела стать пятым участником Катарсис. Аланас незаметно сжал кулаки, не желая даже думать о том, что между этими действительно могло успеть что-то произойти.

— Фрэнс и участник.. группы? — мужчина, не контролируя своих эмоций, в отчаянии просто начал смеяться, при этом даже не смотря в сторону литовки, — Лукас, да ты умеешь удивлять! Как ты там говорил две недели назад? Да она гитару держать не умеет! Как она вообще собирается играть, она же воровка! — Брасас отчаянно пытался скрыть свою ревность, что получалось просто ужасно, — Что же она такого сделала, раз ты принял такое решение, а?

— Ал, ты отнимаешь наше учебное время, и задерживаешь ребят, — Радзявичюс еле заметно закатил глаза, качая головой, — Тебя так волнует, почему я сделал её участником? Потому что она по крайней мере не пьет втихаря в автобусе, она не приходит под конец репетиций пьяной, черт возьми! Да, у нас были недопонимания с Фрэнс, но сейчас я прекрасно вижу, как человек старается, Аланас. А ты.. Мне жаль, что ты идешь вниз, а не вверх. Я ещё раз повторюсь, где ты был вчера?

— Недопонимания!? Да ты её с трудом переносил, а сейчас видите ли человек старается.. Что за бред!? — сорвался он, с нажимом и с болью. Его усмешка в тот момент уже напоминала оскал, — Где я был?.. А с каких пор тебя вообще это волнует? — русоволосый был явно разбит этой новостью, что даже подумал о намеренной подставе от Лукаса, ведь Кайрис ему успела рассказать, что фронтмен уже планировал сменить гитариста.

Так что ему мешало повторить это вновь?

И тут, словно удар под дых - перед внутренним взором Аланаса вновь всплыла та самая фотография: Радзявичюс, обнимающий Варнас, их танец, их лица и их близость. Щёки залила горячая волна, челюсть предательски напряглась, а в висках стучало яростью. Он чувствовал, как всё внутри сжимается от злости и боли. Если бы не вмешавшаяся Эмилия, если бы не её голос, разрезавший тишину, он, возможно, уже не сдержался бы. И тогда их разговор закончился бы совсем иначе.

— Ребята, пожалуйста, хватит! — кучерявая покачала головой, вставая на край сцены, — Давайте просто сядем и спокойно всё обсудим. Сейчас не время выяснять отношения. Аланас, мы все тебя ждали. Я тебя ждала... Мы волновались, правда. Почему ты нам не написал с другого телефона? Мог бы хотя бы позвонить и предупредить, что тебя не будет. Мы же действительно переживали..

— Так, блять, перестаньте сейчас же, парни! — резко вмешался Андрюлис, стремительно подбегая к двум разгорячённым музыкантам, вставая между ними, понимая, что слова Эмилии ничего не решат, — Вы что, с ума сошли!? Посмотрите на себя со стороны! — брюнет оглядел студию, затем внимательно посмотрел на каждого из них, и в голосе прозвучала горечь, — Мы же одна команда, черт возьми... Мы - одно целое и должны держаться вместе. И я полностью согласен с Эмилией! Нам нужно спокойно всё обсудить, иначе... Нам сейчас ни к чему ссоры. Концерт на носу, а с репутацией у нас и так всё хреново...

Варнас, словно поражённая током, даже слова сказать не могла после вопроса Брасаса о диване. Её пульс предательски учащался, а страх за будущее группы крепчал с каждой секундой. Она метала взгляд то на Аланаса, то на Лукаса, боясь представить, как им вообще теперь удастся помириться.

— Ал, дружище... — мягко начал Андрюлис, виновато почесывая макушку барабанной палочкой, — Мы все видим, в каком ты сейчас состоянии. Понимаем, что тебе непросто... Но... — он похлопал Брасаса по плечу с лёгкой теплотой, — Тебе правда не стоит репетировать в таком состоянии. Это может сбить с толку всех нас, ты сам можешь запутаться, Ал. И я говорю это не для того, чтобы просто выгнать тебя. Можешь спокойно посидеть и понаблюдать за игрой, отдохнуть, заодно послушаешь новые песни.

— Что скажешь, Лукас? — Йокубас осторожно перевёл взгляд на фронтмена, словно ища поддержки. Ведь пускать Аланаса в таком виде на репетицию было бы не просто непрофессионально - это было бы провалом.

— Хорошо, — слова барабанщика чуть отрезвили Лукаса, отчего тот более менее пришел в себя и говорил уже совершенно спокойным тоном, — Я согласен с Йокубасом, — Радзявичюс повернулся к Аланасу, который, судя по всему, был всё ещё навеселе, — Извини, но сегодня я не могу допустить тебя к репетиции. Ты можешь либо остаться и просто понаблюдать, либо отправиться домой и прийти в себя. Скоро у нас важный концерт, и мы должны быть полностью готовы, понимаешь? Завтра у нас тоже репетиция - приходи, только уже к назначенному времени. А сегодня я сыграю за тебя.

— А я не согласен, — упрямо рявкнул Брасас, с силой дернув гитарный ремень, будто пытаясь усмирить не инструмент, а самого себя. Он держал гитару так неловко, словно в руках она оказалась впервые, — Я пришёл играть. Не слушать ваши пустые разговоры, а играть, слышите?! Вы сами твердите, что концерт уже на носу, и никто не хочет провалиться. Так какого черта вы мне мешаете?! Дайте. Мне. Сыграть!

Он резко вскинул руки и, не дожидаясь ответа, будто выплеснув злость наружу, зашагал к сцене. Лестницу преодолел почти в прыжке, как будто сжигал последние силы, игнорируя взгляд Фрэнс и других. Встал на своё место, занял позицию, как всегда - будто это был его последний шанс что-то доказать. Руки легли на гриф с напряжением, в пальцах - дрожь, но он будто вцепился в струны, чтобы не развалиться самому.

Он ненавидел себя за эту выходку - и всё же делал это. Да, Андрюлис просто хотел как лучше. Но Лукас... его снисходительная позиция бесила до белого каления. Он будто вычеркивал Аланаса - как музыканта, как человека. Но он здесь не гость и не мальчик на побегушках. Он - часть этой грёбаной группы. И если нужно вырвать себе место - он вырвет.

— Ал, ты серьёзно?.. — Йокубас выдохнул, как будто его ударили, — Ты же еле на ногах стоишь... Какая, к чёрту, репетиция?.. Что ты кому пытаешься доказать?

— Я серьёзно... Я готов играть! Я что, зря сюда приперся?! Вы все несёте бред! — выпалил он, наконец, ровно натягивая гитару на плечо. Руки дрожали, аккорд прозвучал грязно и глухо. Брасас упрямо не смотрел на фронтмена, будто намеренно игнорируя всё, что тот пытался сказать.

В этот же момент к нему подошла Варнас, которая выжидала удобный момент, ведь всё происходящее походило больше на цирк, а не на репетицию популярной группы.

Блондинка мягко и спокойно попыталась дотронуться до гитариста рукой, говоря чуть ли не шепотом, дабы её сейчас слышал лишь он, — Ал, пожалуйста, услышь Лукаса... — тихо произнесла Фрэнс, ощущая на себе прожигающий взгляд Брасаса,— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы играть. Тебе нужно домой.. Поспи и приди в себя.

В его глазах в мгновение что-то перекосилось. В мыслях спонтанно всплыла фантазия: этими же руками она прикасалась к Лукасу. Мерзость.

Он зарычал, сжав зубы до боли в челюсти, — Ты... просто отойди от меня, шлюха! — прошипел он и с силой оттолкнул девушку, отходя сам назад.

Фрэнс не удержалась на ногах - её отбросило в сторону, и она с глухим стуком ударилась о барабанную стойку Йокубаса, задев рукой металлические тарелки. Ребята тут же бросились к девушке, помогая подняться. Аланас же остался стоять один, в каком-то оцепенении, с комком в горле и удушающим ощущением, что всё - окончательно сломано.

Ал был явно не в себе - словно внутри него разгорелась буря, и разум отказывался принимать реальность происходящего. Он даже не успел осознать, что наделал за эти считанные секунды. Ярость просто кипела в нём, как расплавленная лава, это была не просто злость, а жгучее возмущение, направленное на Варнас и её холодное, будто безразличное поведение. Она казалась ему вне игры, словно безучастной к тому хаосу, что поглотил его мир. Варнас же, в свою очередь, мастерски играла роль - словно Аланас для неё был чужим человеком, будто между ничего не произошло. И когда он вдруг почувствовал лёгкое касание блондинки на своей руке, что-то внутри него вспыхнуло и вырвалось наружу.

— Кажется, теперь я понял, чем именно ты заслужила место в группе, Фрэнс! — вырвалось из Брасаса с болью и злостью, срываясь на крик, — Раздвигать ноги у тебя получается очень хорошо!

И здесь Лукаса объяла неистовая ярость.

— Блять, он вообще ненормальный? Он как разговаривает вообще? Мы друзья или бомжи подзаборные? — подумал фронтмен, уже жалея о том, что не прогнал его сразу же. Радзявиючюс в порыве ярости подбежал к Брасасу, с силой пихая друга в плечо.

— Аланас, ты ахуел совсем? Сейчас же извинись перед ней!!! — голубоглазый качал в недоумении головой, смотря на басиста, — Я тебя не узнаю, ты адекватный вообще? Что за оскорбления на ровном месте? Тем более такие... Что тебе блять Фрэнс сделала? Если у тебя контры со мной, то говори всё это говно мне в лицо! — блондин пытался отдышаться, испуганно переводя взгляд на девушку, — Ребята тут вообще не причем!

Если бы не резкий толчок со стороны - Аланас бы так и не осознал, что сказал и как сильно зашёл слишком далеко.
Угрожающий тон Радзявичюса гулко отозвался эхом в голове гитариста, словно холодный удар.

Ал растерянно оглянулся вокруг, глаза цеплялись за знакомые лица: Йокубас вместе с Эмилией осторожно помогали Фрэнс подняться, сама она сжимала голову в руках, губы её подрагивали от боли. Лукас стоял напротив - полный гнева, глаза горели неудовольствием и разочарованием.

Литовец сглотнул, чувствуя, как ладони дрожат от страха и вины. Ему ещё никогда не было так стыдно.

Ал покачал головой, двумя руками обхватывая затылок, словно пытаясь удержать разбегающиеся мысли, — Ребята... Я не хотел... — голос срывался, полный отчаянья, — Я не хотел толкать тебя, Фрэнс... Пожалуйста, прости меня, идиота... Пожалуйста... Блять...

От волнения и страха за её здоровье он прикусил губу до крови, не отводя взгляда от блондинки, которая о чём-то пыталась говорить с сестрой, сама же Фрэнс жмурила лицо от неприятной боли, — Лукас... — наконец, встретившись взглядом с другом, глаза Брасаса были полны разбитости, а сам он пытался найти себе оправдание, — Клянусь, мне очень жаль... Я не знаю, как так произошло... Я не хотел этого... Ребята, блять... Пожалуйста, скажите хоть что-нибудь!

Но они все смотрели на него глазами полного недоверия и осуждения: Эмилия молча качала головой, Йокубас будто был даже напуган, держа кудрявую за руку, лишь бы ей никто не навредил, как навредили Варнас. Ребята боялись его. Аланас в подобном состоянии был впервые и даже самому парню стало от себя страшно. Фрэнс же даже не осмелилась поднять на Брасаса глаза - настолько ей было неприятно и больно с его подобного поведения. Он перешел явную черту и не замечал этого сам.

Лукас резко шагнул вперед, перехватив взгляд уже растерянного друга - да, он действительно осознал ошибку, но было слишком поздно.

— Убирайся отсюда, — Лукас сжал челюсть, с трудом сглатывая и указывая пальцем в сторону выхода, — Сейчас же, просто исчезни! Мы не в подворотне, чтобы ты вёл себя как полный... не буду даже говорить кто. Придешь в себя - тогда поговорим. А пока проспись, умойся и перестань позорить себя перед всеми! Ты не в своем уме, и я не узнаю в тебе человека, с которым прошёл через столько..  Такое ощущение, будто ты чужой. Или хуже.. как будто ты всегда таким и был, — блондин опустил глаза, — Уходи!

Аланас попытался что-то возразить, но Лукас уже повернулся к блондинке, его голос тут же стал мягче, взволнованным и даже заботливым, — Фрэнс.. Ты в порядке? Голова не кружится? — он аккуратно коснулся её плеча, вглядываясь в её влажные глаза, — Скажи, ты сможешь продолжить или лучше отдохнешь?
Затем, бросив взгляд в сторону уже уходящего гитариста, Радзявичюс крикнул вдогонку, с гневом в голосе,— И не думай, что всё на этом закончилось.. Мы с тобой ещё поговорим, Брасас! Только уже наедине. Есть кое-что, что тебе надо усвоить, прежде чем снова переступишь этот порог. Я не позволю тебе разваливать всё, над чем мы работали годами, только потому, что ты не умеешь справляться со своими срывами.

Лукас усмирил свой резкий тон, как только на его ладонь опустилась еле теплая рука Варнас.

Она безмолвно покачала головой, стараясь как бы успокоить солиста, — Не надо.. Пожалуйста, не надо его добивать, — Фрэнс проводила глазами Аланаса до выхода, а затем приложив руку к своей голове, что до сих пор гудела, наконец, встретилась с вопросительным взглядом литовца, — Я.. Извини, но я не настроена на игру, мне нужно прийти в себя после всего, — блондинка виновато прикрыла глаза: голова ещё гудела, как никак но стукнулась она довольно сильно.

— И как понимать это?.. — Андрюлис недовольно опустился за барабаны, ещё не успевая прийти в себя после выходки Брасаса, — У меня слов нет, извините, но я не могу играть в такой атмосфере. У Аланаса проблемы, это видно, он просто втянул себя в какое-то непонятное дерьмо, — мимолётный взгляд парня скользнул на Фрэнс, но он быстро продолжил, — А мы вместо того, чтобы разобраться и помочь.. Мы выгнали его, как щенка на улицу, — Йокубас, наконец, просто молча поднялся и, кинув быстрый взгляд на всех, усмехнулся, — Сегодня без меня. Извините, ребят, настроения нихрена нет.

Эмилия же какое-то время молча стояла и наблюдала за происходящим - ей, как никому другому было поистине жаль Аланаса, ведь теперь после всех признаний сестры она знала, что именно руководило им так себя вести: он просто-напросто любил Фрэнс. И ничего не мог поделать со своими чувствами.
— Лукас.. Извини, но  я не могу оставить сейчас Йокубаса одного, — басистка поспешно стянула с себя инструмент и на пути до выхода осторожно коснулась плеча Варнас, как бы намекая девушке, что ей очень жаль со всего, что происходит, — Извините, ребят,  — кинула Эми, поспешно удаляясь со студии, догоняя Андрюлиса, который уже нервно докуривал сигарету.

— Их можно понять... Будь у меня выбор, я, возможно, тоже ушёл бы, — с горечью прошептал Радзявичюс, криво усмехнувшись.

Он медленно опустился на ступеньку рядом, тяжело выдохнул и прикрыл лицо ладонями, будто пытаясь спрятаться от наваливающегося хаоса. Мысли путались, вырывались из-под контроля, ни за одну нельзя было уцепиться - всё казалось одинаково срочным, важным, но и непосильным.
Фрэнс с болью во взгляде посмотрела на него. Она видела - он себя гпросто сгрызал изнутри, виня за всё, что случилось, за то, чего не смог предотвратить.

— Ты сделал всё правильно, Лукас, — её голос прозвучал тихо, почти неразличимо, а глаза растерянно встретились с его голубыми - он был как никогда разочарован.

Девушка села рядом, молча, словно слова застряли где-то в груди и отказывались выходить наружу. Некоторое время они просто сидели рядом, каждый в своей тишине. Но вскоре губы Фрэнс дрогнули, и голос предательски прошептал, — Если бы ты не вмешался... он бы не остановился. Всё могло закончиться куда хуже. У него просто... дерьмовый характер, Лукас.

Радзявичюс едва заметно напрягся. Что-то в её тоне зацепило.
Он резко повернулся к девушке, выпрямился, будто только сейчас окончательно очнулся от внутренней прострации.

— Фрэнс... Я знаю, что, может быть, это не моё дело. Но как лидер я просто обязан знать, что происходит в группе, — голос его чуть дрогнул, он кашлянул, будто от волнения, — Почему он назвал тебя... так? Что он хотел этим сказать?

Он смотрел на неё неотрывно, пристально, ожидая правды. Не как обвинитель, а как человек, которому просто было не всё равно.

Варнас слегка напрягалась, но никак этого не показала, всё же ей не хотелось рассказывать Лукасу всю правду, но по крайней мере посвятить в курс дела она была его обязана, как фронтмена.

— Я знала, что ты это спросишь... — Фрэнс слабо усмехнулась, но в её глазах улыбки не было. Она сидела, опустив плечи, перебирая пальцами край своей юбки, как будто пыталась зацепиться хоть за что-то в настоящем, чтобы не провалиться в воспоминания.

— Мы были не просто... — но тут же со стороны Лукаса раздалась вибрация и телефонный звонок, вынуждая Фрэнс сомкнуть губы, так и не продолжая говорить, — Ничего, ответь. Я подожду, — девушка слегка улыбнулась, наблюдая за тем, как Радзявичюс недовольно тянется за своим телефоном, а его лицо в мгновение становится более сосредоточенным и даже серьезным.

Лукас, не сказав ни слова, автоматически встал, быстро принял звонок и начал расхаживать по комнате, будто не мог найти себе места. Фрэнс не слышала, кто был на другом конце провода, но отчетливо уловила женский голос громкий, почти панический.

— Что?.. — хрипло произнёс Лукас, сглотнув, словно проглатывая ком в горле. Он медленно обернулся к Фрэнс. Его лицо стремительно побледнело, а в глазах застыли тревога и неверие. Пальцы задрожали.

— Мы же виделись совсем недавно... Всё было нормально... Какого... — его голос осекся. Он слушал молча, сжав телефон так крепко, но вскоре его пальцы разжались, и аппарат с глухим стуком упал на пол, а ноги Лукаса подкосились, и он едва не рухнул, если бы не Варнас, что стремительно подскочила и подхватила его за плечи.

— Лукас, что случилось?.. Кто это был? — выдохнула Фрэнс, вцепившись в его руки. В панике она слегка трясла его, словно пытаясь вытрясти из него хоть какую-то ясность, хоть одно слово.

Голос девушки прозвучал слишком резко, и это лишь усилило растерянность Лукаса. Новость от матери словно ошеломила его целиком - всё остальное в тот момент казалось уже неважным.

— Фрэнс... — с трудом поднял голубые глаза парень, пытаясь подобрать слова, но язык словно заплетался от волнения, — Это полный пиздец! Я в полной жопе! — он сорвался на истерический крик, хватаясь за голову.

Варнас молча выслушала его отчаянные вопли, затем осторожно увела в более безопасное место и усадила в удобное кресло. Быстро побежала за водой, пытаясь поддержать друга и поскорее понять, что же случилось. Она и сама была ошеломлена. Мысли плутали, разум всё ещё отдавал отголосками недавнего конфликта с Брасасом. Едва успела прийти в себя, как перед ней предстал уже Лукас, глаза которого успели потухнуть за один лишь звонок.

— Успокойся, просто выпей воды, хорошо? — тихо сказала она, протягивая стакан. Лукас осушил его залпом. Фрэнс опустилась на корточки рядом, пытаясь поймать его взгляд. — А теперь... расскажи мне всё по-человечески. Что произошло?

В голове у неё промелькнули самые разные версии: может, что-то случилось с Аланасом? Или с кем-то из ребят? Всё что угодно - только не то, что он сейчас скажет.

Немного успокоившись, Лукас, наконец, прошептал, — Спасибо, Фрэнс... — он протёр ладонями лицо, словно пытаясь стереть кошмар дня, — Моего отца арестовали несколько часов назад, — глаза литовца сомкнулись, — Причина пока неизвестна, но мама сказала, что дело серьёзное, раз сейчас он уже под следствием. Папа там совсем один... Чёрт, я даже не знаю, что делать...

Лукас был прирожденным лидером - умел вести за собой, принимать сложные решения и брать ответственность на себя. Но когда речь заходила о семье, он становился совершенно беспомощным. Он часто терялся, не зная, как правильно поступить, как помочь тому, кто так дорог ему сердцу. Ведь это был его отец - человек, с которым Лукас наконец-то впервые за всю жизнь сумел найти общий язык. И именно в этот хрупкий момент судьба так жестоко отнимает у него отца. Почему жизнь так несправедлива?

//🩶Родные, жду вас в моем тг-канале https://t.me/katarsssiss

Там мы обсуждаем фф, я выкладываю небольшие спойлеры и факты о персонажах!