41
Несколько дней спустя, когда порезы на руках Соника начали затягиваться, а раны под бинтами уже не болели так сильно, наступило время очередной репетиции. Атмосфера в их музыкальном убежище была иной, чем прежде. После исчезновения Соника и последовавшего за этим разгрома "Нейронного Шторма" (о котором Шедоу позаботился, чтобы информация дошла до нужных ушей), в воздухе витало негласное напряжение. Мефелис был мрачнее обычного, а Шедоу, хоть и сохранял свою обычную сдержанность, стал еще более бдительным, словно тень, постоянно следующая за Соником.
Соник, несмотря на неудобство с перевязанными ладонями, рвался играть. Музыка была его отдушиной, способом выразить свою кипучую энергию, и сейчас, когда он чувствовал себя почти полностью оправившимся, ему отчаянно хотелось сесть за барабаны. Он старался не показывать Шедоу, насколько ему не терпится, но Шедоу, казалось, всегда знал.
Когда они втроем собрались в импровизированной репетиционной комнате, Мефелис, который до этого был поглощен настройкой своего синтезатора, наконец оторвался от инструмента. Он окинул взглядом Соника, который уже устроился за своей ударной установкой, неловко перекладывая палочки из пальца в палец из-за бинтов.
Взгляд Мефелиса мгновенно упал на его перевязанные руки. Его брови изогнулись в вопросительном жесте.
— Соник, что у тебя с руками? — спросил он, в его голосе прозвучало удивление, смешанное с беспокойством. — Что случилось?
Соник напрягся, слегка отвел взгляд и пробормотал: — А, это… да так, небольшая неприятность… ничего серьезного.
Он не хотел, чтобы из-за него снова волновались.
Но Шедоу, стоявший рядом с Соником, тут же вмешался, его голос был спокойным и ровным.
— Он разбил вазу. Случайно. — Шедоу не стал вдаваться в подробности того, как Соник порезался, собирая осколки, но его взгляд, брошенный на Мефелиса, был наполнен значимостью, намекая на глубину переживаний Соника. — Он был слишком напуган, чтобы сказать сразу. Мефелис на мгновение замер. Его взгляд перешел от бинтов на руках Соника к невозмутимому лицу Шедоу, и он сразу все понял. Понял, что это не просто порезы от вазы, а отражение того, как сильно похищение повлияло на Соника, заставив его панически бояться чужого осуждения или гнева. Мрачность на лице Мефелиса сменилась легкой грустью и пониманием.
Он подошел к барабанной установке, осторожно, но твердо взял одну из перевязанных рук Соника в свою.
— Соник, — сказал Мефелис, его голос был удивительно мягким. — Никто никогда не будет злиться на тебя за это. Тем более Шедоу. Мы знаем, через что ты прошел. Ты самый важный для нас, а не какая-то там ваза.
Соник почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Слова Шедоу уже успокоили его, но слышать то же самое от Мефелиса, который был так сосредоточен на музыке и всегда казался таким отстраненным, было для него неожиданным и очень важным подтверждением.
Мефелис отпустил его руку и посмотрел на Шедоу. — Сегодня мы сократим репетицию. — Он повернулся к Сонику. — Соник, ты сможешь играть, но мы будем работать в более щадящем режиме. Никаких длительных сессий. Твои руки должны полностью зажить. Мы не можем рисковать. Твое здоровье важнее, чем любое выступление.
Шедоу слегка кивнул, одобряя решение Мефелиса. Соник, хотя и немного разочарованный тем, что не сможет выложиться на полную, все же почувствовал глубокое облегчение. Он понимал, что это проявление заботы, а не ограничение.
Репетиция началась. Ритмы, которые обычно были бы быстрыми и мощными, сегодня звучали более сдержанно, но не менее эмоционально. Соник играл осторожно, прислушиваясь к своим рукам, но все равно вкладывая в каждый удар свою энергию. Мефелис подстраивался под него, меняя темп и динамику композиций, чтобы не перегружать барабанщика. Шедоу сидел в углу, наблюдая за ними. Его взгляд не отрывался от Соника, он слушал каждый удар барабанов, каждый аккорд, убеждаясь, что с его "Солнышком" все в порядке. Даже в этом замедленном темпе, в этом бережном ритме, их музыка звучала гармонично. Она стала не просто набором звуков, а выражением их общей связи – заботы, понимания и негласного обещания всегда поддерживать друг друга, даже когда мир пытается их сломить.
Конец