27
Жизнь в доме Шедоу протекала в своем собственном, уютном ритме, наполненная тихими моментами, нежными прикосновениями и заразительным смехом. Но среди этого домашнего покоя они не забывали о своем общем увлечении. Музыка, которая когда-то свела их вместе, продолжала быть важной частью их дней.
Три раза в неделю, неизменно, они отправлялись на репетицию. Здесь, среди гитар, бас-гитары и, конечно же, ударной установки, их ритмы сливались в нечто большее, чем просто звуки.
С самых первых репетиций Соник проявлял удивительный талант к барабанам. Его природная скорость, интуитивное чувство ритма и неукротимая энергия нашли идеальный выход в этом инструменте. Сначала это было просто увлечение, но Соник, как и во всем, что ему нравилось, отдавал себя полностью. Он проводил часы за установкой, отрабатывая удары, экспериментируя с темпом и стилем, ища свое звучание. Шедоу, играющий на бас-гитаре или просто наблюдающий, был его самым строгим, но и самым внимательным критиком.
И теперь, спустя месяцы регулярных тренировок, Соник стал по-настоящему виртуозным барабанщиком. Его палочки двигались с невероятной скоростью и точностью, выбивая сложные ритмы, которые казались невозможными. Каждый удар был наполнен мощью и страстью, а его соло были настоящими всплесками энергии, способными зажечь кого угодно. Он больше не просто отбивал ритм – он чувствовал его, он дышал им, превращая каждый такт в чистое проявление своей личности.
На одной из таких репетиций, когда Соник в очередной раз закончил особенно сложное и энергичное соло, обрушивая водопад звуков на барабаны, в комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь его учащенным дыханием. Соник откинулся на стуле, слегка вспотевший, но с сияющими глазами.
Шедоу, который все это время стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, медленно выпрямился. Его алые глаза, обычно такие холодные и отстраненные, сейчас горели ярким, теплым огнем. На его губах, обычно такой скупой на эмоции, играла легкая, почти незаметная улыбка.
— Впечатляюще, Соник, — произнес Шедоу, и в его голосе, обычно таком ровном и сухом, прозвучала непривычная нотка. Это был не просто комплимент, это было нечто гораздо большее.
Соник удивленно поднял бровь. Шедоу редко хвалил его напрямую, его одобрение обычно выражалось в отсутствии критики или в едва заметном кивке.
— Что, правда? — Соник улыбнулся, его хвост слегка пошевелился от предвкушения.
Шедоу подошел ближе, его взгляд был прикован к синему ежу.
— Твоя скорость и точность значительно возросли. Ты стал… намного лучше. Ты действительно лучший барабанщик, которого я когда-либо слышал.
Последние слова были произнесены с таким глубоким убеждением, что Соник почувствовал, как его сердце затрепетало. Это не была просто похвала от напарника, это была гордость Шедоу. И это значило для Соника больше, чем любая похвала от тысяч фанатов. Его Щедоу, Абсолютная Форма Жизни, тот, кто редко выражал эмоции, был горд им.
— Ого! — Соник спрыгнул со стула, его глаза сияли. Он подошел к Шедоу и крепко обнял его. — Это лучший комплимент на свете, Шедди!
Шедоу неловко, но нежно обнял его в ответ. Он не привык к таким проявлениям нежности во время репетиций, но теплота в его груди была неоспоримой.
В этот момент, глядя на сияющее лицо Соника, Шедоу почувствовал глубокое, всепоглощающее чувство гордости. Он гордился не только талантом Соника, но и его упорством, его страстью, его способностью превращать все, к чему он прикасался, в нечто живое и невероятное. В музыке, как и в жизни, Соник умел найти ритм, который делал все ярче. Для Шедоу наблюдать за тем, как Соник оттачивает свои навыки, было сродни наблюдению за произведением искусства в процессе его создания. И он был частью этого. Их музыка была еще одним языком, на котором они общались, еще одним способом выразить свою связь. И в каждом мощном ударе барабанов Соника, в каждой басовой линии Шедоу, в каждом их совместном ритме звучала история их любви, их дружбы, их общего пути. И Шедоу, который когда-то не знал, что такое гордость за кого-то, теперь испытывал это чувство в полной мере, глядя на своего синего ежа, своего барабанщика, своего Соника.