Тени семьи Ройс

Я всегда считал, что умею замечать ложь. Это часть работы. Ты учишься видеть мелочи. Замечать то, что другие пропускают. Лишний взгляд. Нервный жест. Слишком идеальный ответ.
Но сейчас меня раздражало другое. Кори был мёртв. А значит, я больше никогда не узнаю, действительно ли он был предателем. Я сидел в кабинете службы безопасности уже третий час подряд. Передо мной лежали распечатки. Журналы доступа. Отчёты. Финансовые выписки. Схемы обходов. Куча информации. И ни одного чёткого ответа. В дверь без стука вошёл Джексон.
- Ты выглядишь дерьмово.
- Спасибо.
- Всегда пожалуйста.
Он поставил передо мной стакан кофе и сел напротив. Я сразу сделал глоток. Отвратительно. Значит, приготовил он сам.
- Есть что-нибудь?
- Пока нет.
- Врёшь.
Я поднял взгляд.
- Что?
- Ты никогда не сидишь с таким лицом, если ничего не нашёл.
Чёрт. За годы дружбы Джекс научился читать меня слишком хорошо. Я молча подтолкнул к нему одну из папок. Он открыл её. Несколько секунд изучал документы. Потом нахмурился.
- Что это?
- Банковские переводы.
- Кори?
- Да.
Джексон сразу стал серьёзным. Я откинулся на спинку кресла.
- После его смерти я запросил всё, что смог достать по финансам.
- И?
- Его официальная зарплата составляла семьдесят две тысячи в год.
- Неплохо.
- Для охранника - более чем.
- Тогда что тебя смущает?
Я ткнул пальцем в бумаги.
- Вот это.
Он посмотрел внимательнее. На секунду замер. Потом поднял глаза.
- Двести тысяч?
- За последние восемь месяцев.
- Откуда?
- Хороший вопрос.
В кабинете повисла тишина. Я уже несколько часов пытался найти логичное объяснение. Но не находил. Такие деньги никто не переводит просто так. Особенно охраннику. Особенно тому, кто внезапно оказывается мёртв.
- Источник?
- Цепочка компаний.
- Подставных?
- Разумеется.
Джекс выругался. Я полностью разделял его мнение. Потому что чем глубже мы копали, тем неприятнее становилась картина. Кори явно получал деньги. Но кто-то очень старался скрыть их происхождение.
- Есть конечная точка?
Я кивнул.
- Есть.
Джексон подался вперёд.
- Ну?
Я развернул последний лист. Он посмотрел. И внезапно перестал улыбаться. Совсем.
- Чёрт.
- Узнал?
Он медленно кивнул. Очень медленно. Словно надеялся, что ошибается.
- Да.
Мне это совсем не понравилось.
- Объясни.
Джекс провёл рукой по лицу.
- Это благотворительный фонд.
- И?
- Его название тебе ничего не скажет.
- Тогда скажи то, что скажет.
Он некоторое время молчал. А потом тихо произнёс:
- Несколько лет назад отец работал по делу, связанному с этим фондом.
Я нахмурился.
- Что за дело?
- Не знаю.
- Джексон.
- Я серьёзно.
Он выглядел непривычно напряжённым.
- Тогда мне было шестнадцать. Я случайно услышал разговор родителей.
- И?
- Они сильно ругались.
Я замер. Семья Ройсов почти никогда не ругалась при детях. Значит, разговор действительно был важным.
- О чём?
- Не знаю.
Но помню одну фразу. Он поднял на меня взгляд.
- Мама сказала, что если отец продолжит копать, это плохо закончится.
По позвоночнику пробежал холод. Очень нехороший холод. Потому что мы сейчас говорили о женщине, которую позже убили. Несколько секунд никто из нас не произнёс ни слова. Первым заговорил я.
- Название фонда.
- Фонд правовых инициатив «Фемида».
Я записал его на листе. Что-то внутри неприятно дёрнулось. Слишком много совпадений. Слишком.
- Проверим руководство.
- Уже проверил.
Я протянул ему ещё одну папку. Он открыл её. Пробежался глазами по первой странице. И снова выругался. На этот раз гораздо жёстче.
- Что?
Он развернул документ ко мне. Я и так знал, что там написано. Но всё равно посмотрел. Председатель попечительского совета. Судья Верховного суда штата. Маркус Кроут. Я почувствовал, как внутри всё напряглось. Максимильян Кроут. Его отец. Человек, которого знала половина города. Уважаемый судья. Безупречная репутация. Образцовая карьера. И теперь его имя внезапно оказалось рядом с финансами мёртвого охранника.
- Это ещё ничего не доказывает.
- Знаю.
Но мне не нравилось даже само совпадение. Потому что за последние дни я начал ненавидеть совпадения. Они почти всегда оказывались чем-то большим. Джексон поднялся. Подошёл к окну. Некоторое время смотрел во двор. Потом тихо сказал:
- Если это действительно связано с Кроутом...
Я сразу понял, почему он не договорил. Потому что продолжение звучало слишком опасно. Слишком реально. Слишком страшно.
- Тогда что?
Он повернулся ко мне. В глазах впервые появилась тревога. Настоящая. Не за себя. Не за бизнес семьи. За Изабель.
- Тогда мы влезли туда, куда не должны были.
В кабинете повисла тишина. Я посмотрел на фотографию, стоявшую на столе. Она появилась здесь недавно. Совершенно случайно. Точнее, благодаря Изабель.
На снимке она улыбалась. Смотрела прямо в камеру. Живая. Настоящая. Моя. И именно в этот момент я окончательно понял одну вещь. Если кто-то действительно связан со смертью её матери... Если исчезновение Джонатана имеет отношение к тому же человеку... Если нападение на моего отца не случайность... То это уже давно не расследование. Это война.
И мне плевать, насколько влиятельны наши противники. Плевать, какие должности они занимают. Плевать, сколько у них денег. Потому что если хоть один человек решит причинить вред Изабель... Я найду его первым. И тогда ему уже не поможет ни закон. Ни суд. Ни сам Господь Бог.