36
5 год, по летоисчислению Нового мира
Территория Ордена по приёму поселенцев
Вангаре мы нарвались на засаду, устроенную Службой Безопасности Ордена. Да, и такое иногда бывает. Досадная случайность, не более того. Хорошо, что нас сразу не пристрелили. Скрутили и разбросали по разным машинам. Меня, Чамберса и Шайя. Сопротивляться? Нет, это не тот случай, - мы же не книжные герои, чтобы пули зубами ловить. И самое главное, - лица этих сотрудников незнакомые. Ни одного из них я раньше не видел. А потом... Потом была дорога на Базу. Под усиленным конвоем, без объяснений и лишних слов. Пытался что-то выяснить, но как выяснилось зря. Вместо ответа - получил несколько раз прикладом по рёбрам. Молча.
Пять дней в одиночной камере. И только на шестой, - первый допрос. Потом ещё и ещё. Только дознаватели менялись и стиль общения. Я даже лица не успевал запоминать. Одни грозились, другие мягко пытались влезть в душу и угощали сигаретами. Один мой сослуживец, русский, любил повторять одну хорошую фразу. «Сигарету можно взять, а вот от жизни придётся отказаться». Не знаю откуда это выражение, но оно очень точно передавало поведение следователей. Тех, которые «добрые». И вопросы, вопросы, вопросы... Одни и те же вопросы, одни и те же ответы. Подлавливали на мелочах, на оговорках, на случайных совпадениях, облачённых в сухую форму протокола. Может, это и прозвучит несколько странно, но я ждал похожего финала. После всех наших приключений. Их было мало? Пусть так. Но даже этой малости хватает, чтобы нас, по тихому, списать в «безвозвратные потери».
- Где и при каких условиях вы захватили Мастер-шлюз?
- Вы с ума сошли?
- Отвечайте на вопрос, Нардин!
- Я его в глаза не видел.
- Вы лжете!
- Пошёл к бениной мамаше, придурок.
- Ты что, мясо, в карцер захотел?!!!
Жаль, что стулья здесь хлипкие. Не убьёшь. Даже если с размаха запустить. Не повезло. За разбитую голову следователя меня даже не били. Почти не били. Так, попинали немного, для порядка. Чтобы знал своё место. В карцере...
Следователя сменили. На его место пришёл другой. Маленький и невзрачный человек, с помятым выражением лица. Скучный и занудливый, как осенняя муха. Он ни единым словом не вспомнил происшествие с его предшественником. Не угрожал и не запугивал. Только пистолет держал под рукой. На столе, прикрытый листком бумаги. И опять вопросы... Бесконечные, как человеческая глупость.
- Ваши подельники уже давно признались. Хотите почитать их показания? - человечек махнул тонкой пачкой листков. Первый лист немного помят, а на последнем какое-то пятно.
- Устройте очную ставку.
Спустя две недели, во время очередного допроса, открылась дверь и вошёл Виктор. Как всегда - без стука. Не принято в этом мире стучать в двери. Подошёл к столу, махнул рукой вскочившему со стула дознавателю и взял протокол допроса. Несколько секунд читал, а потом посмотрел на меня.
- Не густо, - подвёл итог он. - Что будем делать, Нардин?
- Он упрямый, как...
- Не тебя спрашиваю, - оборвал дознавателя Виктор. Затем присел на край стола, достал из кармана пачку сигарет и посмотрел на меня. А глаза колючие, как две ледышки. Я повёл плечами.
- Говорят, что ты буйный, - продолжил он. - Потому и сидишь в наручниках. Избил следователя, покалечил охранника. И за все эти художества, тебя даже не наказали. А могли и пристрелить, «при попытке к бегству». Не ценишь, как выяснилось, Нардин, доброго отношения, - пожал плечами Виктор. Сказал таким тоном, что сразу и не поймёшь, - рад он такому исходу или наоборот, жалеет, что меня не убили. Немного помолчал, словно не мог решить, - стоит ли освобождать мне руки. - Ладно, сними ему наручники, - не поворачивая головы приказал он следователю, - он будет смирным.
- На твоем месте, не был бы так уверен, - усмехнулся я и поморщился. Одно ребро мне всё-таки сломали, сволочи.
- Ну и дурак.
Он подождал пока мне освободили руки и протянул пачку.
- Закуривай. Думаю, что от рака легких мы умереть не успеем.
Несколько минут мы молча курили. Следователь стоял позади меня, словно боялся, что я сейчас возьму и брошусь на своего начальника. Или бывшего начальника? Чёрт знает...
- И что это за кобеляж при аресте? Тебе, что, трудно было встать на колени?
- Ты слышал о капитане Данжу? «Одноруком».
- Не приходилось.
- Тогда не поймешь...
- Оставь нас, - Виктор посмотрел мне за спину.
- Но...
- Я неясно выразился?
- Да, конечно, - стушевался следователь.
Хлопнула дверь и в кабинете стало тихо. Виктор молча курил, рассматривая меня, словно интересного зверька, случайно попавшего ему в руки.
- И что прикажешь с тобой делать, Нардин?
- Выдать премию и отпустить в отпуск, - криво усмехнулся я. - Для поправки здоровья.
- В отпуск, говоришь, - разделяя фразу на слова, произнёс он. - Можно и в отпуск. А можно и расстрелять.
- За что?
- Чтобы не лез, куда не просят.
- Дело твоё...
- Ладно, Нардин... Никто тебя стрелять не собирается. Пока что, - он поднял на меня глаза и повторил, - пока что не собирается.
- Хорошее начало.
- Какое есть. А теперь, слушай внимательно...
Я вернулся в свою комнату на рассвете. Спустя две недели, после того, как мы с Каримом попытались проникнуть в ангар. И внутренний голос, дьявол его раздери, подсказывал, что нам несказанно повезло.
Прошёл мимо спящего на стуле консьержа, поднялся по лестнице и открыл дверь в комнату. В одном из кресел, стоящем у окна, накрывшись камуфляжной курткой, спал Шайя. Скрестив руки на груди и закинув ноги на журнальный стол.
- Привет, старик! - я устало опустился напротив него.
- Медведь? - он приоткрыл глаза и сонно посмотрел на меня.
- Нет. Генерал де Голль, собственной персоной. Тебя давно выпустили?
- Вчера, поздно вечером, - Карим выпрямился и потёр руками лицо. - Извини, что вломился без приглашения, но меня, как выяснилось, выселили.
- Как так?!
- Так, - Шайя пожал плечами, с хрустом потянулся и зевнул. - Отказали, понимаешь, в номере. Мол, извольте валить к чёрту, monsieur Карим. Вещи, надо отдать должное, вернули. Только оружие забрали. У тебя сигареты есть? Мои ещё в камере закончились, а в бар идти лень.
- Что за бред? Кто мог выселить сотрудника Службы Безопасности? - я вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку. - Держи.
- А ты уверен, что нас ещё не уволили? - покосился мой друг и жадно закурил. Несколько минут мы молчали, потом Шайя выпустил струйку дыма и неторопливо продолжил. - Я думал, что и тебя выбросили. Вот и решил зайти, вещи забрать, чтобы не пропали. Прихожу, выясняется, что тебя никто и не думал выселять. Делать было нечего, - пришлось у тебя ночевать. Хотел завалиться в гости к одной подружки, но потом передумал. Плохо это - идти к женщине, когда от тебя пахнет тюрьмой. Ладно, это всё досадные мелочи жизни, - отмахнулся он, - что там с твоей уверенностью?
- Так, ничего особенного, - сказал я и вытащил из кармана наши идентификационные карты. Кусок пластика, с надписью «Karim Shia» скользнул по деревянной столешнице и остановился, уткнувшись в измятую пачку сигарет.
- Какая радость... А я всё думал - как же тут жить, без документов.
- Практически невозможно. С территории базы никто не выпустит, банковский счёт не проверить и деньги с него не снять. Что-то похожее на домашний арест, - из тюрьмы вроде и выпустили, но не освободили.
- И что теперь? - Карим лениво повертел удостоверение в руках и убрал в нагрудный карман.
- Добро пожаловать обратно на службу, сынок... У нас есть три недели, чтобы собрать вещи и отправиться куда-нибудь далеко-далеко. Пока наверху не передумали.
- Например, в экспедицию...
- Посуди сам, - я пожал плечами, - а куда ещё мы можем отправиться?
- Иначе?
- Не знаю. Полагаю, что ничего хорошего. Виктор дал три недели на подготовку.
- Чамберса тоже отпустили?
- Да. Вместе со мной. Джек рвал и метал. Говорят, что он сломал челюсть одному из охранников.
- Правильно сделал.
- Карим...
- Что Поль? - он поднял на меня глаза. - Удивляешься, что старик Шайя раскис и сник? Не дождёшься. Ты помнишь, как нас, вернувшихся из командировок, трясло «гестапо»? Здешние допросы, по сравнению с ними, - детский лепет. Не обращай внимания, просто стало немного обидно. Сам посуди, - случись что-нибудь с тобой и Джеком... В общем, даже людей, которые помогли бы отомстить за вас, я бы не собрал. Они остались там, по ту сторону «ленточки». Вот и сидел, думал, что смогу сделать в одиночку.
- Ты старый, обезумевший болван, - я покачал головой.
- От такого слышу, - ответил Карим и усмехнулся. - Ну что, Медведь? Будем собираться в дорогу? И правда, - какого чёрта мы забыли в этих местах? Едем! Туда, где вообще людей нет и никогда не было.
- Поедем, Карим. Обязательно поедем. Только сначала добудем тебе комнату и встретимся с Виктором.
- Когда он вернулся?!
- Он, как выяснилось, никуда и не уезжал, - медленно сказал я. Всё-таки, немного устал. Надо отдохнуть. Веки тяжёлые. Сейчас бы в душ и спать. И чтобы ни одна живая душа не посмела меня будить.
- Я так и думал...
- Если ты думаешь, что две недели в камере, это его рук дело, то ты ошибаешься. Всё гораздо сложнее. Ладно, давай сейчас к консьержу и спать. Завтра поговорим.