14
На выставке оказывается довольно многолюдно. Хотя это не то слово, которым можно описать разношерстную публику картинной галереи, все же людей здесь преобладающее большинство. Ибо не раздражает этот факт совсем, нет, нет. У него в руке утопает рука Сяо Чжаня, тонкая, изящная и теплая, а большего ему и не нужно. Он рассеянно глазеет по сторонам, иногда кивая своим знакомым, окидывает равнодушным взглядом некоторые картины, пока гэгэ рядом восторженно читает вслух брошюру с описанием экспонатов сегодняшней выставки, и неожиданно останавливается, когда замечает в толпе фигуру, которая может принадлежать только одному инопланетянину, что бесит его всей душой. Пэн Чуюэ собственной персоной.
Но беспокоит его, как ни странно, отнюдь не он.
– Ибо? Что? – Чжань сжимает широкую кисть, обращая на себя внимание повелителя времени, и тот нехотя поворачивается, все еще пребывая в собственных мыслях. Палец невольно проходится по внутренней стороне ладони в успокаивающем щекочущем кожу жесте. Непонятно только, кого успокаивает: его или себя.
– Что-то не так, – Ван Ибо снова оглядывается по сторонам, но фигуры больше нигде нет. Он сильнее сжимает ладонь мужчины, чувствуя, как начинают шевелиться волосы на затылке от нехорошего покалывающего предчувствия. Что-то действительно не так, но мысль будто ускользает от него, стоит только попытаться сосредоточиться на ней. Странно, очень странно.
– В смысле? – в глазах Сяо Чжаня плещется беспокойство. Ему невольно передается чужая тревога, и мужчина протягивает свободную руку, прикладывая ко лбу Ибо. Теплый, как и всегда, без каких-либо признаков болезни. Но он и не болен, просто озадачен столь резкой сменой обстановки. На нем одежда, которую Ибо даже не выбирал, пусть она и в его стиле: драные джинсы, кеды, толстовка. Ничего не должно вызывать подозрений, но почему-то на душе все равно тревожно.
– Как мы оказались в картинной галерее? – еще пару минут назад он проснулся среди ночи, а потом уснул, прижимая к себе Чжаня, счастливый и довольный. Больше ничего. Теперь же они в картинной галерее, а Ван Ибо даже не может вспомнить, как шел сюда. Он никогда не страдал провалами в памяти, а уж интуиции доверял на все сто процентов. Что-то определенно было не так, несмотря на логичность событий вокруг.
– Ты шутишь сейчас так, да? – теперь Сяо Чжань выглядит не на шутку напуганным из-за него. Но Ибо не виноват, что вокруг них происходит нечто странное. – Мы встали с утра, позавтракали, полюбовались Сапфировым Водопадом, ты еще посетовал, что мне не нравятся сапфиры, а то был бы не прочь украсть пару десятков и вплавить в браслет, и получил от меня подзатыльник. А потом мы решили заскочить на постоянную выставку в галерее, потому что «Ого, Чжань-гэ, межгалактическая порнушка, я должен это увидеть», – что ж, очень на него похоже, но все еще не отменяет того факта, что он ничего из этого не помнит. Раз они все время были вместе, Чжань точно бы заметил, если бы с ним что-то произошло. Но тот словно является частью галлюцинации или настолько одурманен ею, что не отдает полностью отчет происходящему, и это тоже тревожит.
– Звучит бредово, согласен, но я не помню, чтобы мы делали хоть что-то из того, что ты описал, – нехотя признается Ибо. – А ведь я помню о тебе буквально все, – и не врет же. Чжань в свое время успел убедиться, когда тот по памяти назвал всех своих бывших. И черт дернул его спросить у Ван Ибо об этом. Он тогда ходил хмурым весь день, пока повелитель времени не ткнулся к нему сзади лбом в шею, словно щеночек, и не прошептал «Чжань-гэ, ну в самом деле, какая разница, сколько их было до тебя? Важно, что ты последний. Ты и только ты. Навсегда.». Старые сердечки Сяо Чжаня не были готовы к такой атаке.
Никогда не готовы, если честно.
– Хочешь сказать, что я под гипнозом? – озадаченно хмурится повелитель времени, нервно сминая в пальцах несчастную брошюру.
– Ну или я отключился на полдня, – пожимает плечами Ибо. – Одно из двух.
Он скользит взглядом по экспонатам и застывает пораженно, когда в конце коридора прямо в центре стены видит на портрете себя самого. Насыщенные сочные цвета, широкие мазки, небрежные, но точно передающие гибкость линий, острые плечи, линию скул, рельеф мышц обнаженного тела, прикрытого лишь тонкой алой тканью ниже живота. Словно живой, неподвижный в своей ленивой позе, развалившийся на мягкой тахте. Поразительное сходство, Ван Ибо даже теряет дар речи на мгновение, очарованный самим собой, таким, каким его видит Чжань-гэ.
– Ну, визит сюда определенно того стоил, – наконец, заговаривает он. – Здесь ведь есть картина, нарисованная Чжань-гэ. Ты ведь ее хотел мне показать, да?
– Что? – в удивлении вскидывается тот. – Я не, – Сяо Чжань прослеживает путь его взгляда и обреченно стонет, заливаясь краской, – о боже мой, не смотри! – он тянет его в сторону, пытаясь увести прочь из зала, и тот смеется в голос, пугая своим смехом проходящих мимо людей. А в следующий миг все вокруг них превращается в какой-то хаос, когда у центральных дверей раздается взрыв, разнося деревянную преграду в щепки, а на пороге появляются существа, заточенные в конусообразных бронированных мобильных платформах, при виде которых волосы на затылке невольно шевелятся от ужаса.
Далекие от человеческой расы, эти инопланетяне, по мнению Ибо, всегда напоминали больше жестяные электрические банки, глаза которым заменял оптический бинокль, а вместо рук торчали два бластера. Но с виду не особо опасный облик совершенно точно разнился с тем, какая слава о них ходила по Вселенной. Местные нацисты, считающие, что право на существование есть только у расы далеков. В то время как все остальные обязаны быть уничтожены, о чем, разумеется, им каждый раз тактично (нет) и сообщается. И если те решили наведаться на планету Полночь, то уж точно не с дружелюбным видом.
– Сюда, быстро, – коротко бросает Ибо, перехватывая руки Чжаня, и тянет того за собой в поисках укрытия, тихо чертыхаюсь себе под нос, когда рядом с ними от стены отлетает кусок штукатурки из-за очередного выстрела. Далеки заполняют галерею довольно быстро, беря в кольцо нерасторопных гостей под монотонное «Уничтожить». Повелитель времени невольно ежится, находя их искаженный электроникой голос ужасно мерзким.
– Надо защитить гостей, – Сяо Чжань резко тормозит, заметив его реакцию, однако Ибо даже и не думает останавливаться, просто тянет мужчину на себя и без лишних церемоний забрасывает себе на плечо под недовольные вопли. – Сейчас же поставь меня на место! – он машет ногами в воздухе, трепыхается беспомощно, но хватка на бедрах становится только крепче.
– Во-первых, не ори, – для проформы шлепнув того по заднице, назидательно просит Ван Ибо. – Во-вторых, сначала нужно найти укрытие, в котором нас не убьют. Мёртвым ты им не поможешь, – что было «в-третьих», никто из них не узнает, так как голова у обоих неожиданно начинает кружиться, а мир перед глазами расплывается чернота. Они бессознательной грудой тел соскальзывают на пол, погружаясь в глубокий сон. Последнее, что Ван Ибо успевает сделать, это подставить ладонь под затылок возлюбленного, чтобы тот не ударился головой при падении.
А приходят в себя почему-то в Тардис за пультом управления. С тех пор, как они начали жить вместе, здесь очень многое изменилось. От прошлого бортового компьютера не осталось и следа, а комната перестала походить на жертву научно-фантастических фильмов девяностых. Не обошлось без настойчивости Ван Ибо, который здесь все переделал, не забыв учесть, разумеется, и вкусы хозяина Тардис. Так что теперь помещение больше походило на рабочий кабинет с книжными шкафами, двумя большими столами, тремя мониторами, небольшим диваном и удобными рабочими компьютерными креслами.
Сяо Чжань растерянно моргает и встряхивает головой, отгоняя от себя странную дымку дурмана. Он облизывается рассеянно и поворачивается к не менее пришибленному Ибо, что выглядит слегка растерянным и взъерошенным. А еще на нем совершенно другая одежда: белая майка, свободная клетчатая рубашка, ботинки, черные джинсы. Но у них не было времени на переодевания. Ведь не было же? В голове будто бы каша, мысли не складываются во что-то осознанное, наполненные противоречивыми эмоциями. Мужчина тяжело вздыхает и раздраженно трет горящие от усталости глаза. Как будто и не спал вовсе.
– Кажется, мне снился странный сон, – тихо произносит Чжань, и Ибо тут же вскидывает на него удивленный взгляд.
– Сон?
– Да, – согласно кивает он и смотрит на экран монитора с мигающим непрочитанным сообщением в межгалактическом чате. – Как будто мы в картинной галерее, и на нас напали далеки, – Ван Ибо рядом с ним судорожно вздыхает, и повелитель времени невольно вскидывает голову, всматриваясь в его глаза.
– Мне тоже снился этот сон, – между бровей залегает глубокая морщинка, к которой ужасно сильно хочется прикоснуться пальцами, чтобы разгладить. У Чжаня даже кончики пальцев покалывают от желания, приходится положить ладони на колени, чтобы сдержаться.
– Серьезно? Как такое возможно?
– Я не знаю, – Ибо раздраженно поводит плечами, словно скидывая с себя наваждение, и поднимается с дивана, подходя к мужчине. Тот снова переводит взгляд на экран, на то злосчастное письмо, но так и не решается открыть его. Пальцы застывают на мышке, курс вздрагивает рядом с ярлыком почты, но дальше ничего не происходит. И это, конечно же, не укрывается от вездесущего Ван Ибо, что сначала с любопытством наблюдает за Сяо Чжанем, а потом весело хмыкает тому куда-то в затылок. – Ты так и будешь гипнотизировать это письмо? Может, уже откроешь его и прочитаешь?
– Нет, это письмо от Доктора, – он тяжело вздыхает, поворачивая голову к возлюбленному. – А мы с тобой на отдыхе, я обещал тебе, что во время совместного путешествия никаких людей и никакого доктора, – теперь приходит очередь вздыхать Ибо. Этот месяц для них и вправду прошел довольно мирно, никаких концов Света, сумасшедших гонок или взрывов. Ну, если не считать странного сна про далеков и незапланированной телепортации в Тардис. Лично ему до сих пор кажется происходящее какой-то галлюцинацией, пусть и ужасно реалистичной. Но суть не в этом. Сяо Чжань и вправду все это время не вспоминал о спасении Земли или своей бессменной последней спутнице. И даже сейчас, когда явно случилось что-то плохое, он пытается держать данное слово и не влезать в локальные людские склоки. Вот только выглядит при этом до неприличного грустным и несчастным, а это совершенно не то, чего хочет Ван Ибо.
– Ты слишком громко думаешь, – раздраженно фыркает повелитель времени, и Чжань даже дергается испуганно, не ожидавший комментария. – Окей, ладно, хорошо, давай слетаем проведать твоих хомячков.
– Ты уверен? – Ибо раздраженно закатывает глаза и забирает у мужчины мышку, самостоятельно кликая на ярлык с почтой. Его немного подбешивает тот факт, что Доктор знает адрес почты Сяо Чжаня, но быстро отгоняет от себя эти мысли. Письмо раскрывается на весь экран, и оба повелителя времени невольно напрягаются, когда читают заголовок. – Плачущие ангелы проникли в «ТикТок». Что это вообще? – Чжань уже тянется к поисковику, когда рядом с ухом раздается смешок.
– Человеческая социальная сеть с короткими видеороликами, – мужчина недоверчиво щурится, отчего Ибо невольно немного смущается, алея кончиками ушей. – Что? Люди, конечно, глупые, но видео у них смешные. Я даже снял парочку. Ой, да не смотри ты на меня так, всего лишь посветил своим торсом во время танцев, – Ван Ибо хохочет, когда получает сильный тычок в бок, и отскакивает от Чжаня, избегая новой порции ударов. Тот смотрит недобро, даже зло, поджимает губы, явно не придя в восторг от того, что люди на Земле увидели его тело раньше него самого. Ну и кто в этом виноват?
– Потом поговорим, – шипит Сяо Чжань недовольно и снова возвращается к содержимому письма. – Кажется, я понимаю, почему Доктор позвал нас, – Ибо в ответ только заинтересованно мычит, роясь в шкафу в поисках каких-нибудь снеков. – Любое изображение ангела и есть ангел. И, если кто-то слил в сеть видео с ним, они могут проникнуть абсолютно в любой телефон, когда ролик попадется пользователю в рекомендациях, а следовательно, захватить жертву и напитаться ей.
– Вот гадство, – резюмирует Ибо, набивая полный рот чипсами. Выглядит до ужаса комично, его щеки надуваются, делая похожим на обиженного хомяка, и Сяо Чжань не сдерживает улыбки, когда наблюдает за ним.
– Да, – соглашается он. – Доктор уже разбирается с этим.
– Ну отлично, – Ибо подтягивает второй стул и садится рядом с мужчиной, продолжая набивать рот снеками, даже для приличия протягивает ему пачку, предлагая угоститься, но тот только отрицательно качает головой. Ох уж эта страсть к правильному питанию. – Значит, можем не лететь, – лицо Чжаня становится неоднозначным. Он снова поджимает губы и нервно облизывается, как будто хочется что-то сказать, но решается, колеблется. – Что не так, гэ?
– Он попросил о помощи нас, вернее тебя, – что ж, теперь хотя бы становится ясно, почему повелитель времени был так озадачен. Даже Ван Ибо эта новость сбивает с толку, а еда невольно комом встает в горле. Это надо же умудриться одной строчкой в письме испортить аппетит.
– Меня? На кой черт ему я? – они виделись от силы пару раз и уж точно не стали после этого закадычными друзьями. О чем речь, если он ревновал Чжаня к нему? Да и в принципе Доктор не вызывал у него симпатии, каким бы положительным не казался. Ибо никогда не любил таких правильных людей, инопланетян и подавно. Сяо Чжань не в счет. Он скорее просто сдержанный, добрый и рациональный, нежели страдающий комплексом героя.
– А сам как думаешь? – насмешливо вскидывает бровь мужчина.
– Понятия не имею, – честно отвечает Ибо. Он довольно четко дал понять Доктору, что они совершенно разные, и никакого сотрудничества между ними не получится. Кажется, его намеки остались непонятыми или же намеренно проигнорированными. Так или иначе, помочь тому все-таки придется, и дело даже не в снисходительности или благородстве. Ван Ибо вообще нельзя отнести к разряду отзывчивых инопланетян.
Проблема заключается в другом. Чжань наверняка полетит, потому что не сможет отказать. А отпустить его одного он не сможет, так как либо сойдет с ума от волнения за мужчину, либо захлебнется уксусом. Как ни посмотри, перспективы так себе, так что уж лучше отправиться с ним и нудеть всю дорогу о том, чем они могли заниматься, если бы притворились, что не получили письмо. Поэтому Ибо тактично отодвигает стул Сяо Чжаня от компьютера и вбивает координаты из письма в бортовой компьютер.
Свет в комнате на секунду меркнет, а в следующую все возвращается на свои места, а появившееся на экране монитора окно уведомляет об успешном перемещении, а ниже стандартный набор информации об окружающей среде: название планеты, температуру за бортом, уровень ВВП на душу населения, курс валют, время года, день, месяц, год.
– Ого, даже в нужное время. Потрясающе, – восхищенно присвистывает Чжань, заглядывая тому за плечо и немного щурясь. Ибо краснеет ушами от похвалы, тянется рукой к верхней полке тумбы и достает оттуда футляр с очками, протягивая его мужчине. Тот дарит ему одну из своих ярких теплых улыбок, и сердца в груди предательски сжимаются, норовя вызвать очередной приступ аритмии. Чжань вечно пренебрегал линзами, несмотря на собственную близорукость, и отказывался от операции, хотя люди довольно хорошо преуспели в этом деле. Он аргументировал это тем, что подобный недуг никак не мешает работе, и нет никакой необходимости в том, чтобы различать силуэты вдалеке. Да и какой в этом смысл, если постоянно путешествуешь во времени? Вблизи все видно достаточно четко. К тому же, ему достаточно и того, что Ван Ибо можно узнать по одной походке. Ну или гиеньему смеху на всю улицу, выберите понравившуюся опцию. Так или иначе, ошибиться будет довольно сложно. И это, безусловно, тому льстит.
– Надо быть идиотом, чтобы промахнуться, – закатывает глаза Ибо. – Ну или Доктором, – он хохочет, когда ему прилетает шлепок по плечу, потому что оба знают, что не только у Доктора проблемы с системой координат, но и у Сяо Чжаня, однако об этом старательно умалчивается. Они выходят в коридор, который тоже теперь адаптирован под человеческие реалии, а не под космический корабль, и приближаются к двери, когда мир вокруг них снова начинает расплываться, теряя очертания, а звуки становятся приглушенными. Мужчина проваливается в черноту, ощущая на плечах знакомую крепкую хватку рук, а приходит в себя на полу в галерее, окруженный со всех сторон далеками. Ван Ибо рядом с ним промаргивается и приподнимается на локтях, всматриваясь в лицо Чжаня. – Чжань-гэ, ты как?
– Ладно, я, кажется, понял, о чем ты говорил, – он переплетает их пальцы под монотонное «Уничтожить» и интересуется будничным тоном, как будто вокруг не происходит ничего особенного (в такие моменты Ибо любит его особенно сильно): – Я же ведь не мог проспать телепортацию сюда? – вообще это мало напоминает телепортацию, скорее уж на раскадровку чьего-то кошмара. Почему кошмара? Потому что ни в одной из версий они не в кровати и не голые. Все просто.
– Не мог, – соглашается Ван Ибо, озадаченно хмурясь, и придвигается к мужчине чуть ближе. Ну так, на всякий случай, вдруг это ловушка. – Что будем делать? Устроим большой взрыв? – ему в грудь упирается дуло одного из бластеров, и он замолкает, вскинув подбородок. Кадык медленно дергается, когда тот тяжело сглатывает. У него, конечно, в запасе еще двенадцать регенераций, но это не повод тратить их так опрометчиво на далеков.
– Не вариант, – отрицательно качает головой Сяо Чжань, пытаясь разглядеть, что же происходит за пределами импровизированного кольца. Но разглядеть хоть что-то за металлическими корпусами не представляется возможным, по большей части заметно лишь лежащие на полу без сознания тела жертв. Во всяком случае, он надеется, что это просто обморок. – Здесь же наверняка есть заложники, мы не должны навредить им.
– Если здесь есть заложники, Чжань-гэ, – уточняет Ибо, пытаясь как можно незаметнее достать из кармана телефон. – Они же психопаты, что мешало им поубивать всех, пока мы находились в отключке? И кстати, сколько мы проспали? – он поворачивается к Чжаню, который озадаченно хмурится и кидает короткий взгляд на часы. – И спали ли вообще? – однако ответить тот не успевает.
– Назовите себя, – раздается над ними электронный голос, и оба испуганно вздрагивают, невольно придвигаясь друг к другу еще ближе. – Назовите себя.
– Зачем вам наше имена? Чтобы знать, что писать на могильной плите? – огрызается Ван Ибо и получает тычок от Сяо Чжаня с возмущенным шипением «Ибо!». – Ну а что? Какой им прок от наших имен? Если вы ищете Доктора, то мы не знаем, где он, и никакого отношения к нему не имеем. Да будет вам известно, я бы сам с удовольствием его прикончил.
– Ты повелитель времени, – проигнорировав его пламенную речь, изрекает один из далеков. – Ты знаешь, где Доктор, – и это не вопрос.
– Почему все считают, что если ты повелитель времени, то обязан дружить с Доктором? Что это за расизм? – игнорируя шипение Чжаня, продолжает Ибо и, в отличие от мужчины, не испытывает страха перед этими жестяными банками. – Да будет вам известно, мы даже не знакомы с ним и ни разу не встречались. У нас на родине он вообще враг народа. Так что не вы одни его недолюбливаете, уж поверьте мне.
– Он лжет, он лжет, – нервно дергает бластером один из далеков, начиная медленно вращаться на мобильной платформе. – Уничтожить, уничтожить.
– Да что ж такое-то? – ни к кому конкретно не обращаясь, интересуется Ибо, а после вскидывает руку и зажимает кнопку на сенсорном экране.
Комнату ослепляет яркая вспышка, Сяо Чжань охает удивленно, прикрывая глаза ладонью, а в следующий миг что-то с рывком отрывает его от земли, вынуждая встать на ноги. Он слегка покачивается, и ему тут же подставляют плечо, не давая упасть. Мужчина открывает глаза и растерянно оглядывается по сторонам, крепко вцепляясь пальцами в толстовку Ван Ибо. Они оказываются у подножия водопада, к которому ходили утром, шум воды заглушает вой сирены где-то вдалеке, а ноги утопают в мягкой траве. Сюда еще не успели добраться вооруженные корабли далеков, и с губ невольно рвется вздох облегчения. Чжань не простил бы себе, если бы пришлось сбежать с планеты, оставив пленников на произвол судьбы. Если пленники еще были живы, конечно же.
– Как думаешь, мы галлюцинируем сейчас или тогда, в Тардис? – вырывает его из дурных мыслей задумчивый голос Ибо. Если тот и переживает хоть немного из-за складывающейся ситуации, то виду не подает. Если честно, мужчине кажется, что он искренне радуется происходящему. Безнадежный любитель острых ощущений.
– Я не знаю, – честно признается Сяо Чжань. Голова гудит, ни одна из возможных теорий, что приходят на ум, совершенно не подходят к данном случае, а перед глазами неприятно рябит. – Мы можем как-то помочь им? – он не уточняет, кому конкретно, все и так понятно. Ван Ибо рядом с ним нервно ведет плечами и тяжело вздыхает.
– Есть только один способ помочь им, и ты прекрасно знаешь, какой, – Чжань отводит взгляд, но не отстраняется, только сильнее цепляясь пальцами за мягкую толстовку. Подставлять Доктора ему ужасно не хотелось, но, с другой стороны, это была не их война, и туристы не виноваты в том, что сумасшедшим фашистам Вселенной вздумалось искать здесь своего врага. С другой стороны, он всегда надеялся однажды стать сильным и независимым, тем, кто способен справиться со всеми проблемами, не прибегая к чьей-либо помощи. – Чжань-гэ, ты не обязан спасать весь мир только потому, что тоже являешься повелителем времени, – будто читая мысли, тихо замечает Ван Ибо, мягко зарываясь пальцами в отросшие волосы и осторожно массируя затылок. – Они пришли сюда из-за Доктора, и только ему под силу разобраться с тем, что происходит из-за него. Не стоит быть тем, кто решает чужие проблемы. Для этого есть мы друг у друга, и никак иначе, понимаешь? – Сяо Чжань кивает, потому что понимает, но все равно где-то в глубине души скребется обида за то, что он такой беспомощный и никчемный. – Давай вернемся в Тардис и свяжемся с Доктором. Далеки – это не те существа, против которых стоит идти в одиночку.
– И когда ты стал таким рациональным? – сокрушенно качает головой Чжань, на что Ибо только насмешливо фыркает. Но это ведь правда. За прошедший месяц он сильно изменился, стал более здравомыслящим, зрелым, взрослым. Мужчине хотелось верить, что это его положительное влияние оказало на того такое воздействие. В конце концов, парочки же имеют свойство перенимать друг у друга какие-то качества и черты, верно? Одна мысль об этом до сих пор ужасно смущает, но Сяо Чжань работает над этим, правда-правда.
– Просто Чжань-гэ на меня хорошо влияет, – самодовольно тянет Ван Ибо, наслаждаясь заливающим щеки гэ румянцем, и хохочет во весь голос, когда ему прилетает новый удар в плечо. – За что, гэ? Почему ты бьешь меня за правду?
– Потому что ты издеваешься, наглая ты мелочь! – Чжань улыбается, не может не улыбнуться, охотно включаясь в потасовку, благодаря которой напряжение хоть на немного, но отпускает. И, когда мир снова знакомо плывет, а после погружается во мрак, он уже не пугается, как в первый раз, потому что Ибо держит его за руки, не давая упасть на землю, и крадёт поцелуй с губ. – Ладно, это уже не смешно, – бормочет мужчина, потирая ушибленный затылок, когда они приходят в себя на полу Тардис. Мир снова кажется реальным, а происходящее ранее – сюрреалистичным сном, и это одновременно раздражает и пугает, потому что видят эти сновидения оба. Такое нельзя списать на галлюцинации. – Что все это значит?
– Это значит, – раздается знакомый голос со стороны двери, ведущей к пульту управления, и повелители времени одновременно вздрагивают, поворачивая в его сторону головы, – что вы попались в мою ловушку, – с губ Ван Ибо срывается самое настоящее низкое рычание, которое заставляет глаза Чжаня в удивлении округлиться, когда на свет выходит не кто иной, как Пэн Чуюэ. – Зря ты не прислушался к своему мужу, Магистр, он ведь был прав. Поразительная интуиция, – мужчина поначалу хмурится, желая возразить, потому что никакой Ибо ему не муж, но следом приходит другая мысль, от которой голова в прямом смысле идет кругом. А потом до него неожиданно доходит, когда перед глазами вспыхивают обрывками воспоминания из галереи.
– Я так и знал, что мне не показалось, – вклинивается в разговор Ибо, поднимаясь с пола, а затем протягивает руку, помогая встать Сяо Чжаню. – Ты ведь был там, в картинной галерее. Какого черта тебе надо? И с каких это пор повелители времени обладают такими технологиями? Не помню, чтобы мы осваивали погружение в транс. Кому ты продался, Чуюэ?
– Ибо, – Чжань испуганно хватает его за руку, когда Ван Ибо порывается выйти вперед, чтобы схватить того и выбить из Чуюэ всю дурь. – Пожалуйста, без рук. Мы не знаем, что ему нужно и насколько он силен, – в словах мужчины определенно есть смысл, но это совершенно не отменяет дурных мыслей, что роятся сейчас в голове, приправленные неожиданно вспыхнувшей ревностью. Установка «бей или беги» еще никогда не была такой необходимой, как сейчас.
– Я повелитель снов, – охотно поясняет Пэн Чуюэ, разводя руки в стороны, – еще не там, но уже почти здесь.
– Ибо! – вскрик Сяо Чжаня эхом разносится по коридору, когда Ибо все же вырывается из цепкой хватки, вскидывая вперед руку. Любопытства ради, ну и, возможно, в попытке хотя бы немного унять клокочущую внутри злость. Не каждый день, знаете ли, кто-то начинает играть с сознанием повелителей времени. На игры Ван Ибо был согласен исключительно с Чжанем и только на ролевые. Рука проходит будто сквозь тело незваного гостя, не причинив ему никакого вреда. – Ладно, ты его потрогал, – облегченно выдыхает мужчина, который уже успел подумать о том, где придется прятать труп, если Чуюэ не выживет. Подобные мысли немного пугают, в основном потому, с какой легкостью он принимает их как должное. Но об этом можно подумать позже. – Доволен? А теперь вернись обратно и возьми меня уже за руку, наконец, – это срабатывает. Ибо, хмурый и недовольный, возвращается обратно и, как и просил гэгэ, берет его за руку, переплетая с ним пальцы.
– Видишь? Он не настоящий, я не причиню ему вред, – однако недовольный тон и кислое выражение на лице ничуть не обманывают Сяо Чжаня. Будь у того возможность, то наверняка Чуюэ уже корчился бы в муках. – В каком борделе ты понабрался этих приемчиков? – неодобрительно поджимает губы Ван Ибо, оттесняя Чжаня себе за спину. Подобное обращение его немного раздражает, но он не спорит. В конце концов, обстоятельно и долго отчитать парня можно и потом, без лишних ушей.
– В борделе? – незваный гость кривит губы в ухмылке, и выглядит это до того жутко и неестественно, что у Сяо Чжаня по спине ползут мурашки. Судя по тому, как перед ним напрягается Ибо, он не одинок в своих ощущениях. – Не все ходят по ним. Хотя откуда тебе знать, да? Это же все, чем ты занимался, пока любовь всей твоей жизни путешествовала в компании других людей. Магистр, ты уверен, что тебе нужен какой-то повеса?
Ладони Ван Ибо сжимаются в кулаки до побелевших костяшек, и Чжань тут же обхватывает пальцами его запястье, успокаивающе поглаживая подушечкой большого по бьющейся жилке пульса. Пэн Чуюэ замолкает, выдерживая драматическую паузу, явно наслаждается чужой реакцией, которую мужчины из-за спины не видно, а после удовлетворенно улыбается.
– Это ваше испытание. Два мира. Один в картинной галерее и второй в машине времени. Один реальный, другой – подделка, а, чтобы вам было не скучно определяться с настоящим, в обоих местах вас будет поджидать смертельная опасность.
– Что будет, если мы умрем во сне? – впервые за время появления призрачного Чуюэ встревает в разговор Сяо Чжань, и тот обращает все внимание на него. Очень странно смотреть в лицо своего друга, если честно, и видеть будто искаженную пугающую версию. А это именно она, а не настоящий Пэн Чуюэ, уж слишком он жуткий и не настоящий. – Если умрете во сне, то очнетесь в реальности.
– Что если умрем в реальности? – опережает следующий вопрос Ван Ибо, и незваный гость насмешливо фыркает, будто тот сморозил настоящую глупость.
– Вы умрете, дурачок. А теперь, раз у вас больше нет вопросов, я удаляюсь. Удачи желать не буду, – и он попросту растворяется в воздухе раньше, чем повелители времени успевают что-либо сообразить. И именно в этот момент раздается стук в дверь Тардис с той стороны.
Ибо реагирует первым. Хотя чему удивляться, у него, в отличие от некоторых, никогда не было проблем с реакцией. Он просто обходит Чжаня и закрывает дверь на все замки, а после берет мужчину за руку, сжимая ладонь практически до боли, и ведет за собой в гостиную. Одного взгляда на парня хватает для того, чтобы понять, что сейчас не самое лучшее время для вопросов. Ван Ибо явно находится в подвешенном состоянии, полностью вверив себя на волю инстинктов, и это плохо, учитывая его тягу к разрушениям в порыве импульсивности.
– Мы не будем выходить из Тардис, – коротко бросает он, подходя в компьютеру и внося данные в систему безопасности. Наверняка прописывает в базу новый код от непрошенных гостей. Сяо Чжань даже боится представить, что будет с тем несчастным, что попытается проникнуть непрошенным гостем в машину времени. – Что бы ни было по ту сторону двери, оно может подождать, даже если этот сон – реальность. Я не буду рисковать тобой, Чжань-гэ, – тот только хмыкает тихо у него за спиной, а в следующий миг вокруг запястья Ибо щелкает замок от наручников, в то время как другая часть закрепляется вокруг ножки стола. – Чжань-гэ! – возмущенно вскрикивает тот и на пробу дергает рукой, тут же шипя от боли, когда железо неприятно трется о кожу. – Чжань-гэ, что за шутки?
– Никаких шуток, Бо-ди, – мягко улыбается ему Сяо Чжань. – Ты сейчас сам не свой из-за этого повелителя снов, и не можешь в полной мере отдавать отчет собственным действиям. Зная тебя, мне становится страшно за Землю. Зачем ты усилил защиту в Тардис? Никто и так не сможет в нее попасть без нашего согласия. Что если в дверь стучали те, кому действительно нужна помощь, а мы не оказали ее им? – Ван Ибо ничего на это не отвечает, только сопит обиженно, глядя на него недовольным мрачным взглядом исподлобья. И выглядит это чертовски очаровательно вкупе с округлившимися щеками.
– У них все еще есть Доктор, пусть просят помощи у него. И ты ведь слышал этого Чуюэ, опасность грозит нам, а не людям. Не позволю кому-то причинить тебе или мне вред. Ну брось, Чжань-гэ, – жалобно тянет Ибо, делая несчастные глаза в надежде убедить повелителя времени. – Разреши мне разобраться с этим. Я просто вычислю быстро сейчас Чюэ и набью ему морду, то есть, – быстро осекается он под помрачневшим взглядом Сяо Чжаня – поговорю с ним как взрослый повелитель времени и сумею убедить вытащить нас из этого сна.
– Или реальности, – напоминает мужчина. – Не забывай, мы не знаем, какая из версий настоящая, – Ван Ибо поджимает губы, оставляя при себе мнение о том, что его реальность там, где полуголый гэгэ прижимается под общим одеялом к нему горячим боком. Не стоит лишний раз травмировать хрупкую психику раньше времени. – Ты останешься здесь и будешь отслеживать обстановку через бортовой компьютер, а я встречусь с Доктором и узнаю у него, как обстоят дела на Земле с плачущими ангелами.
– Ты серьезно? – Ибо невольно дергается за ним следом в попытке остановить, стол жалобно скрипит, но с места не сдвигается. Да и как ему сдвинуться, если он прикручен к полу? – Оставишь меня здесь в наручниках? – из коридора снова доносится стук. Хотя тот скорее похож на жуткий грохот, будто кто-то устал ждать ответа и теперь намеревается силой проникнуть внутрь.
– До тех пор, пока ты хочешь убить Чуюэ, да, – тяжело сглатывает Чжань, переводя взгляд с двери на недовольно крутящегося около стола Ван Ибо. – У тебя даже нет доказательств, что он замешан в этом, какого черта, Ибо? Вдруг это просто чей-то хитрый трюк, чтобы ввести нас в заблуждение и намеренно настроить друг против друга?
– Да меня даже настраивать не нужно, я никогда к нему любовью не пылал, – раздраженно фыркает Ван Ибо. – Ой, не смотри ты на меня так, – закатывает глаза он, поудобнее устраиваясь на крутящемся стуле, – он же постоянно на тебя вешался, думал, что я не вижу? Бесит жутко, – Ибо поджимает губы от новой волны злости под тихий смех гэгэ, который явно забавляется с него в данный момент. Жестокий какой. – Никто не имеет права так вешаться на тебя, кроме меня. Ну что ты закатываешь глаза, а? Не вздыхай так, я сразу начинаю думать не о том. И вообще, я всего лишь выбью из него дурь, дело пары минут, ничего больше. Он даже почти не пострадает, честно-честно, – и глаза делает такие чистые и невинные, что, не знай Сяо Чжань его дурную кровожадную натуру, наверняка поверил бы. – Чжань-гэ, ну в самом деле, – обиженно тянет гласные он, дергая рукой, закованной в наручник. – Я не убиваю других, но я сторонник концепции, если тебе дали по лицу, дай обидчику по яйцам. Давай хотя бы сначала разработаем план действий. Ты ведь помнишь, что, если это реальность, в ней ты умрешь по-настоящему? – а вот в этом действительно была толика здравого смысла. Сяо Чжань тяжело вздыхает и наконец согласно кивает, опускаясь на мягкий диван.
– Хорошо, ладно, давай рассуждать. Механика этой реальности такая же, как в нашей, а время сна совпадает со временем приснившегося мира, в отличии от обычных снов, – Ибо снова тяжело сглатывает и неожиданно отворачивается на стуле, выставляя на обозрение только кончики своих покрасневших ушей. – И нам снится одно и то же, что-то вроде группового транса. Тогда из него должен быть выход, но мне не приходит ни одной идеи в голову, – Сяо Чжань наконец-то замечает странное поведение Ибо и озадаченно хмурится.
– Так сними с меня наручники, я помогу, – предлагает он почему-то севшим голосом, от которого по телу тут же разлетаются стайки мурашек. Ощущение довольно необычное и приятное, но совершенно неуместное сейчас, как думается мужчине.
– Ибо, ты не мог бы повернуться? Это немного странно говорить с твоей спиной.
– Если я буду смотреть на тебя, то разговора точно не получится, – Чжань от этих слов мгновенно напрягается, явно неправильно растолковав их значение и приняв на свой счет.
– Я тебя настолько злю? – осторожно спрашивает он, уже успев напридумывать себе черт знает что. На короткое мгновение ему даже кажется, что плечи Ибо трясутся от злости, но то оказывается всего лишь с трудом сдерживаемым смехом. Становится капельку легче. Какой же Чжань все-таки паникер порою, нужно с этим завязывать. В конце концов, Ибо даже ни разу голос на него не повысил. Они и ругались-то из-за сущей ерунды в виде последнего сэндвича или поклонника, опрометчиво заглядевшегося в сторону любимого гэгэ. Такое даже ссорой назвать язык не поворачивается.
– Скорее заводишь.
– В тупик?
– В спермотоксикоз, – нехотя признается Ван Ибо и чуть не сваливается со стула, когда подрывается, услышав грохот позади себя. – Чжань-гэ? – испуганно вскрикивает он, когда видит лежащего на полу без сознания Сяо Чжаня. Он порывается броситься к нему, но тут же чертыхается, когда запястье обжигает болью. Проклятые наручники, как же не вовремя. – Эй ты, как там тебя? – практически рычит Ибо, осознав, чьих это рук дело. – А ну тащи свою задницу сюда. Живо!
– Звал меня? – появляется тот спустя бесконечно долгие минуты, возникая из ниоткуда за спиной у Ван Ибо. Любящий эффектные появления сукин сын. Впрочем, ему только на руку такая тесная близость с Пэн Чуюэ.
– Что с Чжань-гэ? – вместо приветствия переходит сразу к делу Ибо, с трудом удерживаясь от соблазна вцепиться этому мерзавцу в горло.
– О, я отправил его на индивидуальное испытание, – растягивает губы в ухмылке повелитель снов. – Он должен будет угадать, какой из двух миров реальный, пока ты сидишь здесь закованным в наручники.
– Ты правда думаешь, что какие-то наручники смогут меня остановить? – насмешливо скидывает бровь Ван Ибо, поднимая в воздух руку, освобожденную от наручников (боже храни звуковые часы), и в одно быстрое движение преодолевает разделяющее их расстояние, впиваясь этой самой рукой Чуюэ в горло. Тот хрипит в удивлении, то ли пораженный быстротой реакции, то ли тем, что к нему так спокойно смогли прикоснуться. – Я повелитель времени, – отвечает на немой вопрос в глазах напротив Ибо, наслаждаясь страхом, на мгновение мелькнувшим в них, – никакие оковы не смогут удержать меня, когда Чжань-гэ грозит опасность. Ну что, достаточно напитался, обрел телесность? А теперь живо возвращай все обратно, или, клянусь Доктором, я превращу тебя в галактическую пыль и развею где-нибудь в районе черной дыры, – они сверлят друг друга взглядами, кажется, целую вечность, пока Пэн Чуюэ не сдается первым, отворачиваясь.
– Выбери мир.
– Ни один из двух, – тут же отзывается Ван Ибо. – Наш мир тот, где мы спим в отеле после встречи с тобой, – повелитель снов улыбается едва заметно, явно довольный ответом, и сглатывает тяжело, когда хватка на горле становится сильнее. – А теперь живо верни нас обратно, иначе от тебя даже пыли не останется.
– Верну, но при одном условии.
– Ты еще смеешь ставить мне условия? – буквально рычит ему в лицо Ибо, в числе сильных черт которого никогда не было терпения.
– Сделаешь так, что он захочет тебя поцеловать, я вытащу вас отсюда, – он только смеется искренне на такое предложение. Довольно странное условие, ведь целовать Сяо Чжаня – одна из причин, чтобы жить, если подумать. Впрочем, Чуюэ знать об этом не обязательно.
– Договорились, – вместо этого произносит Ибо, и повелитель снов исчезает, растворяясь в воздухе, словно того никогда и не было. Чжань на полу недовольно стонет, и он тут же бросается к нему, помогая сесть на диван. – Чжань-гэ, ты как? – тот выглядит очень бледным и явно чем-то озабоченным.
– Я, – мужчина тяжело вздыхает и быстро кивает несколько раз, – да, в порядке. Я снова вернулся в тот наш сон, и ты, вроде как, погиб там, – Ван Ибо сжимает ладонь Чжаня в своей и успокаивающе целует его в висок. – Я так испугался, потому что вспомнил те слова повелителя снов, что, если мы умрем в реальности, то умрем по-настоящему, и я...
– Ш-ш-ш, Чжань-гэ, – перебивает его Ибо. – Все в порядке, я живой. Но мне приятно, что моя смерть тебя так взволновала, – тот только невесело хмыкает, наверняка полагая, что разговаривает с иллюзией, и тыкает пальцем ему в бок, чтобы не зазнавался. – Есть кое-что, что может нам помочь разобраться с этим вопросом, – Чжань заинтересованно мычит, пряча лицо у парня на плече. – Я всегда отличу по поцелую, сплю я или нет, – повелитель времени даже голову скидывает в удивлении и смотрит с недоверием, одним лишь взглядом спрашивая «Ты дурак?».
– Ты это серьезно сейчас? – зная Ван Ибо, от того можно ожидать чего угодно. Однажды он на полном серьезе решил переделать свою машину времени в ледяной дворец после просмотра мультфильма «Холодное сердце». В платье не вырядился, и на том спасибо. Хотя тот мог, да, даже парик прикупил. К счастью, одержимость быстро прошла, иначе на Земле их наверняка приняли бы за чудиков или косплееров.
– А ты сомневаешься? – насмешливо вскидывает бровь Ибо, и Сяо Чжань сам подается вперед, не желая продолжать выслушивать эти смущающие издевки. Тот мгновенно замолкает, становится серьезным, будто кто-то в нем щелкает переключателем. Взгляд наполняется знакомой темнотой, мягкой, согревающей, завораживающей, от нее поднимаются волоски на коже и мурашки разлетаются восторженными стайками, щекоча нервные окончания.
С губ Чжаня невольно срывается тихий стон, руки Ван Ибо обвивают его талию и притягивают ближе, утягивая с дивана к себе на колени. Это не похоже ни на один из их прошлых поцелуев. Они ведь целовались и раньше, но почему именно сейчас это ощущается так ярко? Почему именно сейчас близость воспринимается особенно остро, когда большие ладони сжимают бока, а от жара тела, прижимающегося к нему, бросает в дрожь?
Этот поцелуй длится, кажется, целую вечность, и от него буквально захватывает дух. Сяо Чжань теряется в ощущениях, зарываясь пальцами в непослушные пряди. Мужчина почти задыхается от ощущения чужого языка в своем рту, но даже и не думает отстраниться, испытывая практически садистское удовольствие от нехватки кислорода. Ибо целует его долго, вдумчиво, и земля снова уже знакомо уходит у них из-под ног. Они падают на кровать в номере на планете Полночь, в том самом, в котором засыпали до самого сумасшедшего дня в их жизни. У повелителя времени на секунду перехватывает дыхание, когда он заглядывает в совершенно черные глаза напротив.
Ибо нависает над сонным Чжанем, который моргает растерянно и дышит сбито, приоткрывая свои зацелованные губы, всматривается в любимые черты лица в полумраке комнаты и не может удержаться от нового поцелуя, пока тот не успел понять, что происходит. Он не знает, как объяснить себе эту ужасную потребность в близости, просто чувствует, что задохнется, если не сделает этого. Есть только они и неконтролируемое желание которое наконец-то находит вполне предсказуемый выход. Почему-то сейчас целовать Ибо кажется чем-то жизненно необходимым, особенно когда тот лениво потирается о Сяо Чжаня всем своим гибким подтянутым телом, срывая с губ судорожный вздох.
В низу живота все сладко сжимается и тянет, а надетая с вечера майка липнет к телу и кажется сейчас лишней. От новых ощущений становится предсказуемо неловко. Хочется свести ноги, закрыться, но это довольно трудно, потому что между ними вклинивается Ван Ибо, ужасно горячий, твердый и возбуждающий, толкается лениво, дразняще, прекрасно ощущая под собой реакцию на столь незначительные ласки.
Его взгляд не отпускает, не позволяет оторваться, буквально приказывая смотреть и сгорать заживо то ли от приятных ощущений, то ли от затапливающего изнутри стыда. И даже несмотря на это Сяо Чжань все равно напрягается, весь подбирается и застывает в нерешительности, пока краска смущения румянит скулы и отзывается горячим жжением на шее.
Он не то чтобы боится или не хочет. Просто у него никогда подобного не было, и, когда они заходят дальше поцелуев, обычно тупит, смущается, не знает, куда деть руки и что делать в принципе, а потому момент зачастую уже упущен, и повелитель времени постыдно сбегает. Однако сегодня Ибо явно настроен решительно. Подбирается неторопливо, ведет сам, буквально ложится на него и невесомо целует в щеку, отчего Чжань предательски всхлипывает и выдыхает едва слышно:
– Я не знаю, что мне делать, – озвученным вслух это кажется еще более нелепым, но над ним никто не смеется.
– Гэ, – у повелителя времени сбивается дыхание от того, насколько низким и хриплым становится голос у Ван Ибо. Тот смотрит с теплотой во взгляде, улыбается ему одобряюще и шепчет прямо в губы: – Дай мне свои руки, – не подчиниться невозможно. Они у него теплые и большие, слегка шероховатые от вечных физических упражнений и работы с техникой. Собственные ладони на этом фоне кажутся крошечными, но это обманчивое виденье.
Запястье буквально обжигает поцелуем, а от горящего взгляда перехватывает дыхание. Сяо Чжань не знает, за какие заслуги ему достался такой чуткий и понимающий парень, но черта с два он его кому-то отдаст. Ни в этой регенерации, ни в последующих. Считайте это персональным патентом.
– Просто прикасайся ко мне так, как хочешь прикоснуться к себе, – и с этими словами Ибо укладывает его ладони себе на грудь, прямо у солнечного сплетения, где можно четко различить нестройное биение двух сердец, самый прекрасный звук из всех ранее услышанных. И это вряд ли когда-нибудь изменится.
Что ж, в том, что один из них спит без майки, есть определенные плюсы. Хотя, если подумать, уйма плюсов. Чжань рассеянно облизывает неожиданно пересохшие губы и осторожно на пробу ведет ладонями по груди до живота, оглаживая рельеф мгновенно напрягающихся мышц. Кожа под руками ощущается непривычно мягкой и ужасно горячей. Мужчина выдыхает едва слышно, переполненный щекочущим изнутри восторгом, и тяжело сглатывает, провожая взглядом путь своих пальцев вниз, а после снова вверх, к ключицам, плечам, шее.
– Нам ведь не обязательно заходить до конца, да? – собственный голос звучит неожиданно сипло, незнакомо, дрожит на окончаниях. И до чего приятно знать, что Сяо Чжань не одинок в своем подвешенном состоянии.
– Все, как ты захочешь, гэ, – хрипит Ван Ибо в ответ, и смотрит с таким обожанием во взгляде, что на секунду повелитель времени забывает, как надо дышать. Но потом снова заглядывает в бесконечно-черные глаза и учится делать это заново. Восхитительное чувство, которому нет названия.
– Я просто не уверен, что готов сейчас сразу на все, – словно желая прояснить ситуацию, уточняет мужчина, снова нервно облизываясь. И этот жест определенно плохо влияет на парня над ним, что не может оторвать глаз от его губ. А потом их взгляды встречаются, и в местах, где они соприкасаются телами, словно пробегают разряды тока.
– Хорошо, тогда как насчет ласк? – Чжаня пробивает на дрожь, когда большая ладонь забирается ему под майку, осторожно огладив бок. Он выдыхает сорванно остатки кислорода из легких и прикрывает глаза, мелко кивая.
– Звучит приемлемо, – и этого достаточно для того, чтобы Ван Ибо перестал себя сдерживать. Его неожиданно становится очень много. Тот буквально забирает все внимание на себя, заставляя забыться, отвлечься от глупых мыслей и установок. Получается отлично, кстати. Он накрывает своим телом, давит присутствием, притирается между ног и заставляет задыхаться от бесконечных ласк. Его прикосновения трепетные, осторожные и в то же время уверенные, сильные. Ибо скользит губами по подбородку на шею и обжигает дыханием чувствительную кожу. Сяо Чжань подается навстречу прикосновениям, всхлипывает жалобно и путает пальцы в коротких волосах. Ощущения такие острые и яркие, что с непривычки кружится голова.
В номере жарко, буквально нечем дышать, потому что Ван Ибо повсюду, крадет кислород прямо с губ, делится своим воздухом, пробует Чжаня на вкус, распаляя все сильнее, пока тот не начинает жалобно всхлипывать и просить сделать уже хоть что-нибудь. Но тот по-прежнему медлит, скользит кончиками пальцев по скулам, оставляет смазанный поцелуй за ухом и опускается на ключицы, запуская обе руки под тонкую ткань майки. Ладони проходятся по ребрам, порождая волну щекотки, вот только сейчас повелителю времени совершенно не до смеха. Он будто бы тонет снова и снова, а после выныривает лишь для того, чтобы опять захлебнуться захлестывающими его эмоциями, приподнимаясь на постели и позволяя избавиться от несчастного клочка одежды. На короткую секунду становится легче, а потом агония возвращается.
Губы Ибо будто бы везде, на каждой клеточке тела. Сяо Чжань теряется в ворохе из ощущений, наконец-то смелеет и вливается в процесс полностью, жадно помечая открывающиеся ему участки тела, совершенно не замечая того момента, когда оказывается полностью обнаженным перед парнем. Тот смотрит на него с нескрываемым восхищением, облизывается предвкушающе, голодно, и сглатывает тяжело, когда мужчина прощается с последними остатками стыда, шире разводя ноги в стороны и нерешительно закусывая губу.
– Чжань-гэ, – голос Ван Ибо обрывается на окончаниях от престающей перед ним картины. – Чжань-гэ, могу я?
– Бо-ди, не болтай, – Сяо Чжань чувствует, как горит в смущении собственное лицо и шея, и смотрит куда угодно, только не в глаза. Что ж, это явно оказывается ошибкой, потому что взгляд непроизвольно опускается ниже, и повелитель времени даже подвисает на мгновение, оценивая масштабы собственной катастрофы в виде неожиданной гейской паники. То есть, ну, он точно в нем поместится? Не сейчас, конечно, но ведь никто не мешает думать о будущем, верно? Ладно, Ибо наверняка знает, что делает. Чжань облизывает свои пересохшие губы, сглатывает тяжело и практически хрипит согласие: – Делай, – хочется, конечно, прикоснуться самому, но явно не сегодня. Предел смелости уже достигнут, и на большее его явно не хватит.
Ибо кивает заторможено и наклоняется ниже, вовлекая в новый поцелуй. И на этот раз он голодный, несдержанный, чувственный. Поддаться ему становится ошибкой. Остатки здравого смысла уплывают под напором огромной волны возбуждения. Ван Ибо пользуется этой рассеянностью, и Сяо Чжань пропускает момент, когда парень оказывается у него между ног, щекоча дыханием особо чувствительную кожу. К чему оказывается совершенно не готов, так это к горячим губам на внутренней стороне своих бедер и наглому языку. Он стонет громко и тут же затыкает себя ладонью, когда этот самый язык, расчерчивая дорожку вниз по животу, касается кончиком истекающей смазкой головки члена, а после погружает ее в рот, опускаясь им на ствол. Внутри него горячо и влажно, Чжань захлебывается новыми ощущениями и забивает на остатки здравомыслия, отдаваясь на волю умелым рукам, пальцам и губам.
– Бо-гэ, – обращение срывается непроизвольно, легко и естественно, и Ван Ибо тяжело сглатывает вокруг ствола, порождая еще один отчаянный стон. Он отстраняется от него медленно, нависает сверху, опаляя своим тяжелым голодным взглядом, и повелитель времени дрожит в предвкушении, уже не испытывая страха или волнения.
– Черт, это очень горячо, – хриплый шепот обжигает ухо, и Чжань жалобно хнычет, когда ощущает на себе горячее во всех смыслах тело так близко, так интимно. – Скажи это еще раз, Чжань-гэ, скажи, – буквально умоляет Ибо, мурлыча просьбу ему в губы и потираясь своим возбужденным членом о его бедро.
– Бо-гэ, – послушно повторяет он. – Бо-гэ, –шепчет сбито, когда оба члена оказываются в большой ладони. – Бо-гэ, – тянет гласные в бессмысленной мольбе, ощущая маячащий на периферии оргазм. От низкого хриплого стона Чжаня всего пробирает дрожь, и он срывается следом, кончая долго и мучительно, ощущая, как следует за ним Ибо, марая каплями спермы его живот. Парень валится рядом с ним на спину и дышит заполошно в попытке перевести дух. В голове царит приятная дымка, а кожа Чжаня покрывается мурашками, потому что без горячего тела над ним вдруг становится холодно и пусто.
– Серьезно можешь отличить по поцелую? – отдышавшись, первым нарушает тишину повелитель времени. Он чувствует небывалую легкость в теле и испытывает неконтролируемое желание глупо улыбаться. Впрочем, последнему Сяо Чжань совершенно не сопротивляется, когда Ибо переплетает с ним пальцы, жмется к его боку и оставляет на остром плече смазанный поцелуй. Ощущение этого такое необходимое и правильное, что на секунду спирает дыхание.
– Нет, я просто хотел поцеловать тебя. Загадку я давно разгадал, – все-таки признается Ван Ибо. – Это была межгалактическая гипнопыльца, которая использовала наше сознание для манипуляций. Технически, увиденные нами вещи являются реальностью, вроде галереи, картин или Доктора, не считая самого сюжета со смертельными опасностями, конечно же. Я даже не знал, что ты рисуешь такое. Чжань-гэ фантазировал обо мне.
– Ой, заткнись.