Глава 29. Взгляд со стороны
Любовь – не жалобный стон далекой скрипки, а торжествующий скрип кроватных пружин.
Сидни Перлмен.
Зачастую мы формируем свое мнение исходя из субъективных факторов. Например, из того, что мы видим или слышим сами. Иногда из того, что мы додумываем и воображаем, но редко, когда случается знать наверняка, что чувствовал и переживал другой человек в какой-то момент, если только он сам не поделиться этими переживаниями. Возможно, это и есть проявление любви и доверия.
Мне хотелось так думать, потому что другое проявления мы пока так и не довели до конца.
- Джонатан, ты дома? – повторила вопрос Клер.
- Да, мам, – он, как ненормальный, путаясь пальцами, пытался застегнуть замочек у меня на спине, а я пуговицы на его джинсах. Мы давились от смеха, сдерживая себя. Он накинул рубашку, а я поправила майку.
- Хорошо, что дальше? – улыбнувшись, спросила я.
- Включи телевизор, а я возьму вино и бокалы.
- Ну-ну, - продолжала фыркать от смеха я.
Джонатан строго сверкнул на меня глазами, отчего я еле удержалась, чтобы не засмеяться в голос.
- Что ты делаешь на кухне? – Клер была уже близко.
- Открываю вино, мам. У нас гости, – ответил актер Натан, в это же время жестикулируя, указывая мне на диван и телевизор.
Он быстро справился с бутылкой и бокалами и подсел ко мне, как раз, когда Клер вошла на кухню.
- Не нервничай, - шепнул он мне, хотя сам дико нервничал, поправляя на мне одежду. Я улыбалась на его заботу.
Клер заглянула в темную гостиную, когда мы схватили бокалы в руки.
- Оу... Привет. Что вы тут делаете?
Джонатан схватил пульт от телевизора, который был под его великолепной задницей и, нажав на красную кнопку, провозгласил:
- Телевизор смотрим.
Мне захотелось рассмеяться, вспоминая любимый фильм моей мамы. Никогда не думала, что такое может приключиться со мной в реальной жизни.
Клер на секунду скрылась в кухне, а потом опять появилась.
И замерла, еле сдерживая смех, ее лицо как-то странно исказилось, а из глаз брызнули слезы. Мы оба смотрели на нее, перегнувшись через спинку дивана, не понимая, почему она давится от смеха. Но когда медленно развернулись к экрану, с секунду помолчав, тоже стали смеяться, как ненормальные. Это был любимый канал Ричарда – Animal Planet, а на экране резвились милые пузатенькие носороги, занимаясь любовью. Джонатан смеялся в голос, сложившись в три погибели и почти скатившись с дивана. У меня чуть не пошло носом вино, которое я пыталась пригубить, когда вошла Клер. Но я, все-таки, смогла его проглотить.
- Не буду вам мешать, – задыхаясь от смеха, Клер скрылась в кухне. – Кстати, рогаликов никто не хочет?
Намек мамы Натана был понят, и мы опять не смогли сдержаться от смеха.
Я думала о том, что у нас сегодня просто мега-супер-пупер неудачный день, в других обстоятельствах я, наверное бы, злилась на все эти непредвиденные ситуации, которые помешали нам уединиться с Коулом. Но, с другой стороны, мы, наконец, раскрыли карты и признались друг другу во всем, были счастливы, что это взаимно, и нам было все равно, что у нас ничего не получилось. Или почти все равно.
Просмеявшись, Джонатан придвинулся ко мне и прошептал на ухо:
- Я думаю, наша прелюдия была лучше, – я посмотрела на него, и он, закусив нижнюю губу, загадочно прищурился.
- У нас это выглядело романтичнее, – добавила я и поцеловала его в щеку.
У меня вертелась только одна мысль в голове, не касающаяся парня, сидевшего рядом со мной: «А что же думает об этом Клер?»
Она, конечно, радовалась за сына, потому что сейчас его глаза искрились, и это было заметно даже в темноте при свете только экрана телевизора, но я не могла не думать о том, что мама Джонатана знала, что я живу с Томом, что приехала к нему и...
Я чувствовала себя неловко. Неловко от того, что Клер знала обо мне с Томом, неловко от того, что мы сидели в темноте, от того, что рубашка Джонатана была застегнута только наполовину, от того, что Клер, наверняка слышала наш шепот, шорох и все эти звуки, и она так громко кричала из холла, только потому, что уже все поняла и... Черт! Как же неудобно.
- Я тебя люблю... - услышала я шепот рядом с ухом и маленький чмок. Я повернулась и заглянула ему в глаза, они светились каким-то до этого момента не знакомым для меня светом. Светились, ярко искрясь в свете плазмы, висящей напротив нас.
- Носороги... - усмехнулась я. – Надо выпить за носорогов.
Натан поддержал, чокаясь с моим бокалом.
- О чем ты задумалась? – наморщив лоб, забеспокоился он.
Я смутилась:
- Забудь.
- Настя...
Ну вот, начинается. Знаете, самый глупый вопрос, который друг другу задают влюбленные с регулярной постоянностью это: «О чем ты думаешь?» или «О чем задумалась?»
Может, ты просто думаешь о том, что завтра надо покрасить ногти или выложить мясо из холодильника, чтобы приготовить гуляш, о том, что то платье на девушке в Сохо было очень симпатичным, если бы ни этот ее поясок, или о том, что на Лиз джинсы из Zara смотрятся лучше, чем на мне. А вот это создание, которое так мило беспокоится рядом, уже напридумывало себе невесть что.
- Я думала... - на самом деле хотелось нафантазировать что-то и не говорить правды, но зачем. - Я думала о Клер. Думаю, она меня немного ненавидит.
У Джонатана округлились глаза.
- И почему ты так решила?
- Ммм... Я девушка Тома. И вот я здесь, с тобой, в темноте. И я была причиной твоей грусти некоторое время и вспыльчивости, насколько я понимаю. Клер знала, что я тебе нравлюсь? – я развернулась к нему лицом и подложила себе под попу левую ступню.
- Мама? Да, мама знает, - смущенно ответил он и взглянул на меня. – Она не держит на тебя зла. Думаю, она рада, что ты, наконец, здесь. Она привязалась к русской девочке, которая случайно попала под ее машину.
- Это действительно вышло случайно, если ты все еще сомневаешься, - заверила я. – Меньше надо было глазеть на дом, где жил известный всем актер, а слушаться надписей на асфальте.
- Да уж, пожалуйста, не забывай смотреть сначала направо, а потом налево, потому что...
- Потому что в Англии левостороннее движение, Джонатан, я уже...
Он не дал мне договорить и просто поцеловал.
- И что же она знает? – спросила я, прерывая поцелуй.
Меня так смешил Джонатан Коул маменькин-сынок. Маменькин-сынок маньяк-клептоман. Просто чудо! Не могла выбрать кого-то попроще, чтобы влюбиться по уши.
- Я... У нас был разговор после того, как ты выбежала тогда из квартиры и бросила мне, что ненавидишь. Я так разозлился, на самом деле, – он взглянул на меня, и я почувствовала то, что он мог почувствовать тогда. Ведь тогда так много всего произошло: ангелочки, танцы в баре, поцелуй, его злость, ревность, обида. - Мама никак не могла понять причин моей злости. Она уговаривала меня побежать за тобой. А я просто сгорал от ревности и от непонимания себя. Я совсем не понимал того, что хочу и что мне нужно. Я был таким придурком.
Мне, казалось, я так давно хотела услышать эти объяснения, что сейчас мне на самом деле было не важно, что и как получилось. Было важно только то, что он здесь со мной, что он держит меня за руку и говорит, и я знаю, что любит. Но он продолжал. Он хотел, чтобы между нами не было недосказанности и, чтобы мы говорили то, что чувствуем.
– Я отказывался бежать, злился на себя, злился на них, на тебя, на Тома. Я знал, что, если хоть кто-то из нас побежит за тобой, ты ни за что не вернешься.
- Вообще-то, из тебя плохой психолог, – пригубив вино, возразила я.
- Что ты имеешь в виду? – не понимал он, морща лоб, облизывая губы и ожидая ответа.
Я прочистила горло.
- Знаешь, - я посмотрела на него и, усмехнувшись самой себе, продолжила: – Я сидела там на ступеньке у соседней двери минут десять и все ждала, что за мной кто-нибудь выйдет, обнимет и скажет, что я глупышка, которая все неправильно поняла. Я думала, что ты не так сильно на меня разозлился за то, что я обозвала тебя придурком. И я видела раскаянье в твоих глазах за все, что ты сказал. И я ждала, что ты сейчас что-то скажешь такое, но ты промолчал и сделал вид, что я во всем права и...
Коул прошелся рукой по волосам, потом посмотрел на меня, словно раскаиваясь в каком-то преступлении, и сложил руки на груди.
- Настя. Я идиот, - он действительно переживал. Я придвинулась ближе и обняла его, положив ему на плечо голову. Он вытер свои ладони, проводя ими по коленям. – Я тогда хотел все выдать тебе, рассказать, что сам не знаю, что со мной происходит. Что ты мне нравишься, что меня грызет червяк ревности из-за вас с Томом, но я не мог, я ничего не мог тебе предложить и не мог поверить в то, что я могу быть тебе небезразличен на самом деле. Не как актер и цель для сенсации, как мимолетное приключение, потому что это не стало бы для нас мимолетным. Но я видел отношение к тебе Тома. Я видел, что между тобой и ним что-то происходило, и меня это ужасно бесило и раздражало. И первое время я не мог понять, почему меня это так мучает, почему меня так колбасит и торкает рядом с тобой. Почему мне все время хочется смотреть на тебя, ловить каждый твой взгляд, касаться тебя легко и незаметно, слышать твой голос. А ты...
- А я не помнила даже поцелуя, – выдохнула я.
- Я думал, что ты специально играла с нами. С Томом и со мной, проводила отлично время в компании парней, которым нравишься. Изучала нас, не знаю, я сейчас опять наговорю глупостей.
Он опять выругался, отвернувшись. Оказывается, Коул был менее сдержан, чем в своих интервью.
- Я думал, ты специально это сделала, не знаю, может, чтобы узнать, что я за человек.
- Это ты у нас всех проверяешь, Джонатан, - немного с обидой сказала я.
- Прости. Я не ожидал, что ты меня поцелуешь. Думал, все останется на грани флирта, легкого и не к чему не обязывающе. Я даже испугался...
Я подняла голову, и Натан повернулся ко мне, наши носы коснулись друг друга, а глаза смотрели в самую глубину. Он был таким смущенным сейчас, словно, его заставили признаться в том, что он стащил самую красивую в мире машинку в магазине игрушек и ни за что не хотел ее возвращать.
- Чего ты испугался? – нежно спросила я и прикоснулась к его губам своими.
Он ответил на поцелуй и снова опустил взгляд на стол. А я смотрела на его профиль, и сердце трепыхалось в груди, мне хотелось просто прижаться к нему и не слушать никаких объяснений.
- Испугался самого себя. Того, что ты можешь причинить мне боль, того, что все это не может принести ничего хорошего.
- Джонатан... - он повернулся на мой голос и коснулся губами моих, обхватил мои плечи, и мы, кажется, начинали опять терять контроль над реальностью, заставляя поверить друг друга в то, что все это не так важно сейчас.
- У кого-то звонит телефон! - крикнула Клер из кухни.
Натан не отпустил меня, но поцелуй мы прервали.
- Это наверняка мой, – прошептала я ему в губы. – Постоянно звонит.
- Я принесу, – досадливо сказал он и, поцеловав в щеку, поднялся с дивана.
Я проводила его спину и уставилась на экран телевизора, размышляя о том, как открывался для меня и продолжал это делать сейчас. Мне тоже хотелось рассказать о том, как я переживала, что не нравлюсь, что я не достойна и не могу понравится ему. О том, как мучилась, пытаясь все забыть, как меня грели его сообщения и мучили одновременно. Мне хотелось разделить с ним все, что я чувствовала. Хотелось тысячу раз повторять, что я люблю и видеть, и слышать это в ответ. А ведь еще утром...
Я услышала шаги, и в кресло присела Клер с пустым бокалом в руках:
- Стася, не нальешь мне вина.
- Да, конечно, – ответила я и опустила глаза, чувствуя себя неловко под ее пристальным взглядом. Наверное, она все знала, видела со стороны. Я думала о том, как же она, наверное, ненавидела меня.
- Настя? - позвала она, и я не смело подняла глаза, наполняя бокал. – Я не держу зла на тебя. Наоборот, я должна благодарить тебя за то, что... Знаешь, Натан впервые за ту неделю, что он здесь, улыбается и не сидит с гитарой в своей комнате, и мы обе знаем почему.
- Клер, я... - сейчас, я не знала, что сказать и ответить. Мне просто хотелось верить, что я на самом деле делаю его счастливым, но я должна была спросить.
- Мне неловко, ведь вы знаете про Тома...
- Дорогая, - она была так добра ко мне. – Я думаю, вы справитесь с этим.
- Надеюсь.
- Настя, вот твоя сумка, – Джонатан вернулся, напряженно всматриваясь в свою мать. – Мама.
- Я решила выпить с вами вина и только.
- Хорошо, - ответил он, присаживаясь рядом со мной на диван.
Он тревожился за меня, ища в моем лице хоть какую-то подсказку того, что ту происходит. Но я просто улыбнулась, давая понять, что все хорошо.
- Пойду, посмотрю, как там, на кухне, – Клер заметила гримасы своего сына. Она была милой, и напоминала мою маму.
- Мам? – окликнул ее Джонатан. – Настя останется сегодня у нас.
Я поперхнулась вином, вытирая капли с лица, и точно покраснела, чувствуя жар на щеках и шее. Это звучало как вызов, как констатация факта и отчасти как защита.
- Хорошо, - донеслось из кухни.
-Ты приготовишь для нее кровать в гостевой комнате?
Я немного расслабилась, стараясь отвлечься и найти в дебрях своей сумки телефон.
- Да, – ответила Клер. – Конечно.
Натан повернулся ко мне и настороженно спросил, заглядывая в телефон:
- Кто звонил?
- Джонатан Коул, – остановила его я, пряча экран, на что он прищурился, стараясь выглядеть устрашающе, как Отелло.
- Это Лиззи. Надо ей перезвонить, она, наверное, тоже волнуется.
После разговора с Лиз, ее долгих разъяснений, что мы полные придурки, которые так долго мучали друг друга, нам оставалось только поужинать в компании родителей Джонатана, хотя у меня от смущения кусок в горло не проталкивался, и быстро убежать наверх, чтобы прийти в себя, от того, что привнес этот длинный день в мою жизнь.
Я сидела на кровати после душа в гостевой комнате и переваривала все события сегодняшнего дня, слушая как шумит вода в ванной. И никак не могла поверить, что «гребанный британец до мозга костей», сказал, что любит меня.
«Я весь твой», - сказал он.
И большего не надо, потому что и я, кажется, была его вся давно. И стоило ему только взять меня за руку и повести за собой хоть на край света, я бы пошла не о чем не думая.
Дотронувшись до губ, я вспомнила его поцелуи и руки, прижимающие к себе, заставляющие быть ближе, раствориться друг в друге, в нашем желании и страсти. Каждый из нас, наконец, хотел утолить свой голод.
В дверь постучали, и я вздрогнула, приходя в себя.
- Это я, - услышала я его голос Джонатана за дверью и улыбнулась сама себе.
Поправив футболку, которую он дал мне для сна, я произнесла:
- Входи.
Ручка повернулась, и я увидела смущенного мужчину моей мечты с сырыми волосами и той самой сводящей с ума улыбкой.
- Привет, – сказал он, словно пробирался в святая святых какой-нибудь монашки.
- Привет, – я смущалась не меньше.
- Я пришел поцеловать тебя на ночь, – он прикрыл дверь и повернулся ко мне.
- Я чувствую себя маленькой девочкой, которой папа пришел пожелать доброй ночи и прочесть сказочку.
Он широко улыбнулся, строя рожицы, а потом облизав губы, стал играть кого-то другого.
- Иди ко мне, моя маленькая девочка, папочка расскажет тебе сказочку...
- Фу, пошляк, - выдала я и бросила в него подушкой, которая попалась под руку. Однако, он тут же ее поймал, и она полетела назад, мне в лицо.
- Ах ты...
Я подскочила и, схватив его за футболку, потянула на кровать. Он навис надо мной сверху и наши носы соприкоснулись точно так же, как тогда возле дома в сугробе. Только теперь, я вовсе не хотела отталкивать его от себя, а хотела быть ближе, как можно ближе. Чертенок внутри меня злобно хохотал.
- Ты позволишь мне тебя поцеловать? – спросил Натан, вот глупец.
Я закивала головой в знак согласия.
- В последний раз, когда ты ко мне сюда приходил, ты был более решительным.
Он ухмыльнулся, целуя меня в нос.
- В последний раз, когда я приходил, я не был еще влюбленным по уши придурком, – он лег рядом и уставился в потолок. – И ты тогда смотрела на меня совсем другими глазами.
- Словно, мышка на кусочек сыра, – он фыркнул. – Помнишь этот мультик?
- Угу.
- Подожди, что ты тогда сказал мне? – я повернулась на бок и уперлось локтем в матрас.
- Что? – он повернул голову и наши глаза встретились, его обещали все и даже больше.
- Что я смотрю на тебя, как на картину Пикассо, - фыркнула я.
Он взял меня за руку и наши пальцы переплелись.
- А теперь?
Джонатан продолжал смотреть на меня, прожигая глубиной своих глаз, и улыбнулся, скривив губы.
- Теперь. Теперь я тону в твоем зовущем взгляде, - и он поднял мою руку и дотронулся ей до своей небритой щеки.
- Но тогда это была всего лишь проверка, – Коул напрягся и сжал мою ладонь. В его лице что-то изменилось, а я мысленно выругалась, обзывая себя последней дурой, которая сломала такой момент. Но мне хотелось все выяснить и быть уверенной в нем до конца, хотя я в себе-то еще не была уверена.
- Настя...
Он приподнялся, и мы пересели к изголовью, Джонатан обнял меня, прижимая крепче.
- Ты сам об этом говорил, – упрекнула его я.
Он покосился на меня, поцеловал в щеку и начал говорить:
- Все не так просто.
- Когда я приходил к тебе, я действительно думал о Скар, - мне кажется у меня остановилось сердце. – И о тебе. Как раз это все приключилось с ней, все эти интимные подробности вылезли на поверхность, и я согласился помочь ей.
- Как истинный джентльмен, - съязвила я.
Он опять скорчил эту милую рожицу.
- Мы решили, по подсказке наших менеджеров и продюсеров фильма, объявить, что тот парень врет, потому что мы вместе провели ту ночь и все такое.
- А вы провели?
- Не перебивай, - он опять чмокнул мой нос. – Мы стали чаще показываться вместе, пустили слух о том, что все это уже долго продолжается, и нам поверили. Все то, что парень рассказал какой-то газетенке, признали недействительным, перед нами извинились и репутация Скарлет... В общем, тогда у тебя в комнате я дико бесился от сложившейся ситуации, мне казалось, что ты можешь совершить что-то подобное. Тем более находясь в моей семье. Журналисты, в особенности те, кто считает себя таковыми, но просто бегает с огромным фотоаппаратом, снимая звезд в разных неудобных ситуациях и навязывая им разговор, выкрикивая гадости, очень жестоки.
- Они могут выдумать что-то?
- Нет, но они искажают услышанное или увиденное.
- А Скарлет? – не унималась я.
Джонатан на секунду прикрыл глаза и гулко вздохнул, что ужасно меня напугало.
- Хорошо, ты должна знать, что я спал с ней. Это случилось однажды. Я был пьян, и она тоже, мне хотелось выкинуть тебя из головы, у нее не знаю, что было. Она, кажется, просто любит секс, в чем ее тогда и обвинили по словам того парня.
- Джонатан...
Я не успела договорить, потому что он пересел, размещаясь передо мной, обхватывая мои бедра своими коленями. Его ладони легли мне на щеки, а глаза опять топили в бешеном урагане, крутящемся в них.
- Все было, - продолжил он, не отпуская моего взгляда. – Стася... Это была другая жизнь. Не моя. Не наша. Жизнь без света, который ты излучаешь. И если бы... Не знаю... Я предупреждал, что я не идеален.
Он опустил глаза и руки, все еще оставляя немного приватным свое личное пространство, которое так тяжело открыть перед человеком, который становится тебе ближе. Да и, наверное, я не хотела больше ничего знать. Кто я такая, я спала с его лучшим другом, и теперь не имела права требовать от него чего-то другого. Тем более я действительно знала, кто он.
- Лучше скажи, - он улыбнулся мне. - Кто был тот парень, с которым ты так мило болтала и смеялась в баре?
Я рассмеялась, сбрасывая с себя напряжение последних минут, и кокетливо ответила:
- Просто знакомый.
- Просто знакомый? – похоже, его этот ответ не совсем устроил. – И где вы с ним познакомились? Вы болтали как старые приятели, напивались вместе и очень хорошо проводили время.
- Ну... - я прикидывалась, что не понимаю намеков Джонатана, а он, похоже, начинал заводиться и злиться, отодвигаясь от меня и усаживаясь напротив по-турецки.
- Настя, просто скажи, что это за чурбан был и все! – выпалил он. – Пожалуйста, давай без игр. Когда я что-то не знаю, меня это выводит из себя.
- А как же британская сдержанность? – издевалась я. - Я тоже, кстати, кое-чего не знаю.
- Чего же? – удивился Коул, скрестив руки.
- Как ты там очутился. Ты был у Тома. Вы смотрели футбол?
- Хорошо. Если я расскажу тебе об это, ты мне поведаешь тайну вашего знакомства с этим парнем? – не унимался он.
- Да и еще я хочу знать, как я оказалась голой в постели Лиззи? – он загадочно улыбнулся. – Только не говори, что это был ты?
- Нет. Ты разделась сама, – с сожалением ответил он. – Сначала легла в том, в чем была, но видимо ночью разделась. Наверное, тебе приснился жаркий сон.
- Какая жалость... - фыркнула я. – Даже не показала стриптиз?
- Нет, - он обиженно надул губы, поддерживая мой флирт.
Теперь я забралась к нему, обхватывая его бедра коленями, закинула руки на плечи и поцеловала.
-Так что?
- Что? – повторил Натан, не собираясь прерывать поцелуй.
- Как ты оказался в баре?
- Лиззи, – улыбнулся он. – Ты позвонила Лиззи и попросила за тобой приехать, чтобы не возвращаться в тот день к Тому. Ты сказала ей, что вы повздорили, и ты бы с радостью переночевала у нее.
Я посмотрела в его глаза, они говорили за него. Говорили о том, что он готов заботиться обо мне и, что он очень благодарен своей сестре за все.
- Она просто позвонила мне и выдала явки и пароли.
- Что ты сказал ребятам? – не унималась я, словно, хотела именно сейчас узнать все все про него и про то, что он чувствует.
- Сказал, что сестре нужна помощь. Извинился и ушел.
- А Том?
- Давай не будем сейчас разговаривать о Томе, – попросил Натан.
- Хорошо, – я чувствовала, как напряглись его плечи под ладонями, и поняла, что этой темы мы еще долго не сможем касаться легко.
Он улыбнулся и поцеловал меня. Легко и воздушно, а прикрыла глаза, приготовившись к более пылкому поцелую. Но Джонатан стал продолжать рассказ:
- Я вышел из дома и направился в бар...
Я раздосадовано открыла глаза.
- Который находился метрах в двухстах. Милое местечко, кстати. Я заказал себе пива и куриные крылышки. И смотрел на то, как ты флиртуешь и напиваешься с незнакомым парнем. Нет. Я действительно не понимаю женщин... Вы болтали. Громко смеялись. Вы разговаривали на русском?
- Да, - призналась я. – Мы травили анекдоты.
- Анекдоты? – Коул удивился, приподнимая брови, а потом непосредственно рассмеялся. – Анекдоты. Это я там был анекдотом.
- Я была не очень пьяна.
- Нет-Нет, – смеялся Джонатан. – Не считая того, что ты говорила всякие глупости. И не хотела идти со мной.
- Я тебя ненавидела, Натан, – он погрустнел. - Ты просто сводил меня с ума. Я вся измучилась.
- Прости, Sunny, – я удивилась, приподняв брови. – Ты моя sunny girl. Светишься, и мне освещаешь дорогу, с которой я сошел. То мое солнечное настроение.
Уткнувшись ему в плечо, я со вздохом произнесла:
- Романтик...
В ответ он фыркнул и тут же повалил меня на кровать, кажется, кто-то опять смутился, но скрывал это, как опытный актер. Нависая надо мной, Джонатан, целовал меня в шею, обещая съесть, если я не прекращу подшучивать над ним.
Я же просто задыхалась от навалившихся чувств, задыхалась от всего. От его присутствия, от того, что он пробуждал во мне, от того, что мне так хотелось, но я боялась сказать вслух.
Одной рукой он держал меня за талию, а второй упирался в матрас, стараясь держать весь свой вес на коленях и руке.
- Я гребанный британец до мозга и костей и, если ты сейчас же не скажешь, кто был тот человек... - он закатил глаза, придумывая мне наказание. – Я кое-что с тобой сделаю.
- Неужели, а я уж после сегодняшнего дня думала, это вообще не произойдет, – он засмеялся, опять целуя мой нос. – Что?
- Женщины... - усмехался он. – Вопрос в том, что вы более ненасытны, чем мы. Хотя. Мужчин обвиняют в этом открыто, а женщины остаются всегда в стороне, будто они к этому вопросу совсем не имеют отношения.
Джонатан стал прокладывать дорожку из поцелуев по моей щеке и прошептал в ухо:
- Ты действительно хочешь сделать это сейчас и здесь?
- Да, - ответила я.
И он не стал со мной спорить.