Глава 25. Ничья
Глава 25. Ничья.
В девушке должны быть красивы две вещи — это взгляд и губы, потому что взглядом она может влюбить,
а губами доказать, что любит.
Мерлин Монро
Обманываться нелегко. Кажется, ты самый умный и готов всех провести, даже себя, пытаясь поверить в то, что придумал. Но, когда наступает ночь, а сна ни в одном глазу, и ты открываешь телефон, находишь эти сообщения и, с тоской по чему-то недоступному, перечитываешь их, тогда и приходит понимание, что как бы ты не старался затолкать поглубже то, от чего ты хочешь себя уберечь, лучше все же пережить это, наплевав на страх перемен.
Но что, если тебя останавливает не только это чувство, что, если в тебе звучит сразу несколько сигналов «стоп». Я любила Тома по-своему, жалела его, когда узнала в какой семье он вырос, потому что понимала отчасти парня. И я действительно отчасти чувствовала себя счастливой рядом с ним. А как будет с другим, я могла только мечтать, представлять, но не знать наверняка, чтобы отпустить то, что есть.
Меня пугала агрессивность и собственническая нотка в отношении ко мне Тома, но я могла и это принять и понять. Я видела он любит, только кажется для меня такой любви было слишком много.
Notting Hill. Старинное черное такси, обклеенное множеством рекламных стикеров, везло нас по названному Страудом адресу к пабу, где мы собирались встретиться с его друзьями. Наконец, он решился меня показать всем.
В такси темно, только фонари за окном, отражаясь от стекла, освещают яркими лучами нас с Томом. Он держит меня за талию и пытается мимолетно целовать в щеку, подбородок, шею. А я смотрю в окно, смотрю на то, как быстро мелькают фасады домов и магазинов, на то, как быстро несется моя жизнь, как изменяются мои мысли, желания, решения. Я все еще думаю о встрече с Коулом, о его позднем в тот день сообщении, где он говорил, что глупо себя вел, что не должен был вторгаться в чужую жизнь и видеться со мной.
Столько раз я представляла себе, как будет выглядеть эта встреча, как он разозлиться, что я с его другом, как упадет на колени и скажет, что любит, чтобы я бросила Тома, что... Наверное, каждая из нас, понимая, что мир куда более реален и жесток, все равно в глубине, даже очень-очень глубоко, надеется на то, что будет так, как нам читала мама в сказках. Принц заберется на самую высокую башню, победит дракона и поцелует принцессу, освободив от долгих чар. Но обманываться нелегко. Принц не собирался, однозначно, что-либо делать. Он просто ждал и наблюдал за тем, как я сама себя разрушаю.
- Детка, о чем ты задумалась? - вырвал меня из мыслей голос Тома. Он притянул меня к себе, и теперь наши глаза и губы находились на одном уровне. - Позавчера мне было хорошо.
Он аккуратно взял меня за подбородок и нежно поцеловал в губы, долго лаская языком, не отпуская, лишая дыхания.
- Сладкая...
Я опустила глаза, освободив лицо из его пальцев, вспоминая ту ночь. Не успел Джонатан скрыться за дверью квартиры, как Том настойчиво стал требовать платы. Он рвано целовал губы, сжимал больно запястья и каждый раз шептал:
- Ты моя...
Я не сопротивлялась, наоборот пыталась быть ласковее и успокоить его самолюбие, неуверенность и жадность. Думала о том, что, наверное, я и есть тот человек, который должен показать ему, что такое любовь, раз его родители не смогли. Думала о том, каким несчастным ребенком он был, жалела, жертвовала и потом же сама себя ругала. Когда он засыпал, я вставала, выходила в кухню, сидела за столом и тихо стирала со щек слезы, утешая себя тем, что я сама не знаю, чего хочу.
И в то же время думала о Натане, пыталась понять, зачем он носит мое украшение у себя на шее, зачем задает эти вопросы о счастье, зачем пишет, зачем не оставляет меня в покое. Наверное, в тот момент я близка была к безумию, сойти с ума из-за мужчин, глупее и представить сложно. Хотелось просто спрятаться где-то от всего и переждать момент.
Такси аккуратно протискивалось по узким улочкам, объезжая припаркованные авто и пробки, а Том продолжал гладить мое колено, сдвигая подол платья все выше, а другой рукой прижимал за талию меня все ближе к себе. Я смущалась, намекая на то, что в машине есть водитель, старалась от него отодвинуться, сделать расстояние между нами чуть больше, пока не услышала название нужной улицы от водителя и его вопрос:
- Может быть, вас подвезти поближе к пабу?
- Нет, спасибо, – отрезал Том. – Мы прогуляемся.
Он достал из кармана джинсов деньги и расплатился, затем выбрался наружу, обошел такси и, открыв дверь, протянул мне руку. Оказавшись у него в объятиях, я растерялась, почувствовав его жадный, словно бы наказывающий меня, поцелуй.
- Том, мы собирались встретиться с твоими друзьями, - напомнила я, слегка отстранившись, но не успев перевести дыхание и поправить волосы, опять оказалась в его объятиях.
- Я соскучился по тебе, - выдохнул он мне в губы и, толкнув, прижал к сырой шероховатой стене ближайшего здания.
- Том, - я пыталась высвободиться из его захвата, упираясь руками в его грудь, но он, разозленный этим, только сильнее прижимал меня. Рукав его влажной от дождя куртки задел лицо, когда он преградил мне путь к отступлению, выставив руку, которой упирался в стену. Я чувствовала исходившую от него злобу и желание напомнить о том, кто здесь главный.
- Скажи, что ты меня любишь, - прошептал он в ухо, касаясь мочки губами. – Скажи...
- Я тебя люблю... - повторила я, смотря поверх его плеча на мокрый от моросящего Лондонского дождя, асфальт.
- Скажи мне это, смотря мне в глаза, – не унимался он, будто от этого зависел сегодняшний вечер. Челка его новой прически рвано упала на глаза, и он резко зачесал ее назад.
- Том, это глупо, – всплеснула я руками.
- Что глупо? – он все еще злился на меня из-за чего-то. – Глупо говорить своему парню, что ты его любишь? А может, ты меня вовсе не любишь? Или я вовсе не твой парень? Что глупо? Объясни?!
Выпустив меня, он шагнул назад, встречаясь со мной глазами. Его что-то тревожило, о чем он вовсе не хотел говорить, а я не хотела спрашивать. Мне всего лишь хотелось, чтобы все было как раньше, ровно и спокойно. А еще, я понимала, что сама виновата, что своим поведением, тем, как я все время нахожусь в какой-то задумчивости и отстраненности, спровоцировала такое отношение и эту ситуацию, которая рушит все, что мы пытались построить.
- Я... - я запнулась на полуслове.
- Что я?! – Том подлетел ко мне, и его кулак врезался в сырую кладку старого кирпича рядом с моим лицом. Я отвернулась в другую сторону, провожая взглядом редкие машины, уносящиеся в сумеречную темноту дня, сделала вдох и закрыла глаза.
- Ты никогда не будешь с ним! – раздраженно прошипел он мне в ухо. – Ты ему не нужна. Ни сейчас, ни тогда, никогда! Для него главное не упустить момент. Работа на первом месте!
Я осторожно повернулась к нему, пытаясь не провоцировать взбешенного парня, который что-то пытался доказать мне вот так вдруг, когда мы собирались просто встретиться с его друзьями попить пива. В глазах бесновался дикий огонь, но мне все равно не было понятно, в чем моя вина.
- А кому я нужна? - тихо спрашивала я у этого ночного города.
- Мне. Ты нужна мне. Стася... - Том обхватила мою шею ладонью, и большой палец ласкал мои скулы и подбородок так нежно, что я чувствовала дрожь в его руке. Недавно разъяренный мужчина, смотрел на меня совершенно поверженным взглядом, моля о чем-то, что я уже кажется никогда бы не смогла ему дать.
- Мне не выносима мысль, что ты можешь исчезнуть из моей жизни.
Может быть эту жалость к мужчинам в нас воспитывают с детства? Может быть мы постоянно хотим видеть в них вот этого доверчивого ребенка, которого хочется пожалеть? Я не могла устоять под этим щенячьим взглядом, перед этой грубой лаской и дикой слабостью, но я понимала, что сама же возненавижу его и себя за то, что сейчас произнесу.
- Я не исчезну, я тоже люблю тебя, - повторила я и нежно прикоснулась к его губам. Он прервал поцелуй и ткнулся лбом в мой.
- Скажи, что он тебе безразличен... - кто-то сейчас по кусочком разрушал меня, заставляя быть безвольной глупой куклой в руках умелого кукловода. Но я понимала, что ему это сейчас нужно. Если бы я только знала, что эта сцена умело разыграна для зрителей. Если бы я только знала...
- Мне нужен только ты. Слышишь? Ты - Томас Страуд.
- Не называй меня так – Томас. Как кота...
Я усмехнулась и, обняв его за шею, прислонилась своей щекой к его.
- Все будет хорошо, – не то, успокаивая его, не то, давая надежду себе, повторяла я. – Все будет хорошо.
Он поцеловал меня в щеку влажным долгим поцелуем, а потом, как обычно схватил под колени и закружил.
Паб «The Red Lion» находился в районе Барнс, где жили друзья Тома и Джонатана. Их общие друзья, которые могли видеть все, что происходило между нами, пока мы выясняли отношения на другой стороне улицы. Это я поняла после того, как Том поставил меня на землю, и мы, наконец, направились в обнимку к довольно современному строению, которое казалось небольшим снаружи.
У входа, возле красных львов курили Джонатан и Бобби, напротив них стоял еще один парень, а с другой стороны Коула под руку держала девушка. Они что-то тихо обсуждали, не смотря в нашу сторону.
Серое здание освещало перекресток своими большими окнами, где свет звал зайти внутрь, согреться и пропустить пару пинт пива. Темная двухстворчатая дверь была немного приоткрыта и оттуда слышался гул веселых голосов. Девушка рядом с Коулом, симпатичная кудрявая брюнетка, что-то шепнула ему на ухо, он повернулся к ней, ответил и стал что-то рассматривать у себя под ногами. Бобби уже улыбался нам, пытаясь сгладить напряжение, которое чувствовалось в компании на улице, когда мы перебегали дорогу.
- Привет, - оживленно поздоровался Том.
- Привет, – ответила одновременно Бобби и кудрявая девушка.
- Привет, – поздоровался Коул.
Внешне он выглядел спокойно, но нервно подергивающие пальцы, стряхивающие пепел сигареты, говорили о том, что это не так. И рука девушки, которая как бы успокаивающе поглаживала рукав куртки, выглядела подозрительно.
- Мишель? – удивился Том.
Кажется, он не ожидал ее увидеть, но парень тут же улыбнулся мне и представил:
- Это Стейси, моя девушка.
Новая знакомая махнула гривой и оценивающе просканировала меня с ног до головы, не стесняясь. Спустя несколько секунд, решив, что я достойна знакомства, она протянула мне изящную тонкую кисть с прекрасным маникюром.
- Рада познакомиться. Мишель Дортон.
- Настя Щербакова, - я чувствовала неловкость, протягивать свою маленькую ручку. Но ее упрямый подбородок, тонкие лживые губы и небольшая нервная морщинка на лбу, заставили меня крепче сжать ее ладонь, чтобы сбить эту спесь.
- Дэвид, оставил за нами столик? – поинтересовался Том, нарушая молчаливую паузу после нашего рукопожатия.
- Да, – ответил Натан, бросая сигарету в урну. – Как всегда угловой стол с диваном возле камина.
- Окей, – обрадовался чему-то Том.
Напряжение металось вокруг нас, сцепляло крепче оковы, но каждый во избежание конфликта старался быть дружелюбным, скрывая свои истинные чувства. В этом была сущность англичашек, которые умели держать лицо, в отличие от меня. Я же хотела расплакаться прямо здесь перед пятью парами глаз и залепить затрещину двум парням, которые, каждый по-своему, пытались что-то доказать всем.
- Детка, - он притянул меня к себе, обхватив за талию, - иди пока внутрь, я догоню. Хотя подожди. – Он уже почти отпустил меня, потом снова притянул и страстно поцеловал в губы, похоже забыв о своем происхождении и людях, которые нас окружали.
- Я провожу, – предложил Джонатан, встречаясь взглядом с Томом.
Страуд чему-то усмехнулся, достал пачку сигарет и расслабленно кинул:
- Конечно. Хм... Проводи.
Его рука легла мне на спину, подталкивая вперед, я взглянула на Тома и двинулась к дверям. Джонатан догнал меня сразу за ними и взял под локоть, осторожно, словно, я могу сломаться. Повернувшись к нему, я хотела рассмотреть, что у него в глазах, но увидела только профиль и острый подбородок. Взгляд был направлен вперед, рассматривая или высматривая кого-то.
Паб оказался большим внутри, здесь были и ниши, и отдельные столики, все выглядело уютно и по-домашнему с мягкими подушками, каминами и длинными деревянными столами. Приятная музыка, щебет посетителей и запах ростков пшеницы – все это завораживало и заставляло проникаться к англичашкам большей симпатией.
Запах солода, присутствующий в пабе, на секунду вернул меня домой. Помню, мама готовила домашнее пиво к праздникам, и этот запах напомнил мне что-то родное и домашнее. А еще, здесь он смешивался с запахом жаренного масла, пива и сигарет, с английской речью и улыбками людей.
Я на секунду остановилась, размышляя обо всем этом, чем удивила Натана. Его рука легла на талию, и он слегка подтолкнул меня вперед, наклонился ко мне, касаясь влажных волос, и произнес прямо в ухо:
- Нам в самый дальний угол.
Закрыв глаза, я пыталась справиться с чувствами, которые вызывала его близость, но тут же взяла себя в руки, повернулась к нему и утонула в его глазах, опустила свои и снова посмотрела на него более пристально, чтобы не думал, что смутил меня. В ответ он мягко улыбнулся, так что уголки губ закрутились, словно усики кота.
Пока мы шли вдоль барной стойки, я размышляла о том, что это странно быть настолько притягательным во всем, в мимике, в глазах, улыбке, в том, как разговариваешь и располагаешь к себе. Я видела столько видеоинтервью Коула, что могла с уверенностью сказать, он сразу же располагает к общению, но я теряюсь рядом с ним, хочу уколоть, сделать больно, если бы была осой, наверное, ужалила бы его в первую очередь, чтобы не улыбался так им всем.
- Ты не боишься, что тебя здесь кто-то узнает? – неожиданно даже для себя самой, спросила я.
- Чего мне бояться, здесь и так меня все знают. Я провел в этом пабе юность, - и опять эта улыбка, как там говорят, которая заставляет растекаться лужицей?
- Ну а вдруг кто-то захочет проверить миф о том, что Дж. Коул плохо пахнет и не моется? – съязвила я в ответ.
- Хочешь проверить? – он нахально улыбался, поддерживая перепалку и помогая обходить завсегдатаев паба, прижимая меня ближе к себе.
- В другой раз, – я увернулась от его руки, шагнув вперед и чуть не получила дротиком для дартса в глаз. Какой-то дядька с седой бородой в джинсах и косухе обругал меня по полной, насколько это возможно по-английски. Джонатан тут же вступился за меня и сказал, чтобы тот был внимательнее, оказалось, что он тоже может ругаться, и слово «Fuck» в его версии заводит даже больше улыбочки.
Он усадил меня за стол и сел рядом, касаясь коленом моей ноги. Я повернулась и посмотрела на него, пытаясь найти хоть один изъян, чтобы выкинуть его из своей головы, он опять улыбнулся, снял бейсболку, растрепал волосы, нахмурил брови и изобразил своего известного героя фильма, в которого были влюблены все девушки мира.
- Похож? – он прошелся пятерней по волосам, приглаживая их.
Я сначала смутилась, не поняв вопроса, но через секунду рассмеялась:
- Еще бы побриться, сменить цвет глаз и все время говорить, что ты способен на большее, – опять уколола его я.
В ответ он легонько толкнул меня плечом, рассмеялся своим басом и уставился в стол, потирая пальцем какую-то вмятинку на нем.
- Пойду, принесу тебе пиво. Что будешь? – спросил он, почесывая затылок.
- Эль.
- Уверена? – он весь сморщился, изображая противность напитка.
- Да, – утвердительно ответила я, передразнивая его.
- Окей.
Не успел Коул уйти, как к вечеринке присоединились Бобби, Маркус, Том, Мишель, еще пару парней и девушка с огненно-красными волосами. Ее звали Джесси, и они с Томом увлеченно болтали, не обращая ни на кого внимания. Я не прерывала их, хотя мне было немного обидно из-за того, что мой парень не обращает на меня внимания, в то время как на улице он разыгрывал сцену ревности. Но заметив приближение Коула, Том положил свою руку мне на плечо и придвинулся ближе, попутно представляя меня рыжей.
- Эль закончился, был сидр, – оправдывался Натан, ставя кружку с пивом передо мной. – Но я взял лагер, самый вкусный во всем Лондоне, целая пинта.
- Спасибо, – ответила я.
Теперь место Коула занимал Том, а Коулу пришлось занять свободное напротив. Страуд продолжал обнимать меня, разворачивая к себе, но не прекращал беседы с Джесси. Я же пыталась уловить, о чем говорят с разных концов стола, но пришлось сделать выбор в пользу только одного.
- Да что-то с памятью в последнее время творится, – жаловался Коул.
- Я знаю от чего это, – усмехнулся Маркус.
- От чего же? – заинтересовался Джонатан, наморщив лоб. Его глаза светились детской наивностью и интересом, хотя и дураку было понятно, что Маркус над ним хочет просто подшутить. Мне нравилось, что ребята не обращали внимания на изменившийся статус друга, и троллили все так же, как и раньше, ну я могла только предположить, что так было и раньше по рассказам Тома.
- Говорят, все теряют немного мозгов во время беременности, – весь стол загоготал над Коулом, вспоминая мем из сети, где якобы у него на фото был виден животик.
Я немного освободилась из хватки Тома и не смогла не встрять в разговор:
- Тебе надо пойти на бокс, - подмигнула я Коулу.
- Это что помогает восстановить память? – смутившись, уточнил он. От меня он никак не ждал подставы.
- Нет, – ответила я. – Но зато они перестанут над тобой стебаться.
Друзья просто давились от смеха, кроме Тома и его соседки, которая положила ему руку на бедро и строила глазки.
Джонатан отхлебнул пива и озорно подмигнул мне, но обратил внимание на Тома и рыжую и нахмурился, собираясь что-то сказать, но я опередила его.
- У меня есть тост, – я старалась привлечь внимание всех. – Говорят, что мужчины, как погода – их ничего не изменит. Говорят, мужчины, как реклама – ты не веришь ни единому их слову. Говорят, мужчины, как шоколад – вкусный, сладкий и всегда оседает на бедрах. – Мужчины фыркнули от смеха. – А я хочу выпить за мужчин, - я украдкой взглянула на Джонатана, а он посмотрел на меня... - Которые как блендер – ты знаешь то, что он тебе нужен, только не знаешь зачем...
***
Вечеринка плавно переместилась в квартиру какого-то знакомого, которого, как оказалось, знали тоже благодаря какому-то знакомому, но это никого не волновало, главное, что вечеринка продолжалась, пусть я и прибывала на нее в такси вместе с пьяным Томом и рыжей. Если честно, с одной стороны, меня радовало то, что Том больше не будет распускать руки, и они будут заняты другой фигурой, с другой стороны, я чувствовала себя ужасно обманутой и обиженной. Хотелось плюнуть на все, выскочить из такси и уехать домой. Только дом у меня был не мой, а Тома.
Но что расстраивало больше, так это то, что я потеряла из вида Джонатана, когда все рассаживались по такси. Из машины я видела, он все еще оставался в пабе, и я боялась, что милый вечер без его присутствия превратиться просто в кошмар, потому что в то время как мы болтали и смеялись, как раньше, Том медленно, но верно, надирался, не понятно по каким причинам. Так что я хотела видеть в радиусе вытянутой руки хоть кого-то, на кого можно было положиться или заручиться поддержкой.
Квартира, в которой планировалась вечеринка оказалась огромной, но грязной. Стены, выкрашенные краской, через которую проступали рисунки граффити, а также где-то были и свежие шедевры граффитчиков, делали квартиру какой-то подворотней, но, наверное, это являлось частью модной культуры, о которой я ничегошеньки не знала. Везде валялись пивные банки и какие-то пакеты, окурки тоже попадались, как и стойкий запах травки.
В квартире мы появились втроем, Том прижимал меня к себе за талию, а Джесси прижималась к Тому сама, нервируя меня. Я не представляла, что я здесь буду делать, когда она так цепляется за него, оказалось, что эффектная рыжая – бывшая Тома, которая ненавидит всех, кто хоть на шаг приближается к нему, но меня она пока не цепляла, просто игнорировала.
Поэтому сразу, как мы вошли, не успев даже определиться, куда двигаться, чтобы присоединиться к остальным, Джесси, заорав, что играет их музыка, увела Страуда в неизвестном направлении, а он, как овца мужского рода, всего лишь проблеял:
- Детка, развлекайся. Я тебя найду.
Я вздохнула и пожалела о том, что вернулась в Лондон впервые за все время пребывания. Увы, что делать, видимо, в этом состоял урок Тома, показать мне, что я не одна на него претендую, что должна его беречь и гордиться тем, что он со мной. Делая для себя эти выводы и оправдывая своего парня, я поплелась за ними, обходя стороной обнимающиеся по бокам парочки, пока не услышала голос за спиной:
- Стася!? – это была Мишель.
Я так обрадовалась ей, что удивилась сама такой своей реакции.
- Ты что ходишь здесь как тень Гамлета? – язвительно заметила она и тряхнула копной своих волос, чем прогнала всю мою радость. – Тень...
Она и не собиралась слушать мои объяснения, продолжая говорить то, что у нее накопилось за вечер:
- Не понимаю я этих мужиков. Оба красавца, актеры. Как можно влюбиться в такую, позабыв о многолетней дружбе?
Она смерила меня взглядом и, приобняв за плечи, повела с собой.
- Что? Какую такую? - не поняла я.
- Эти мужики все слепые. А я, у меня на это глаз наметан, детка. Хм... Не понимаю... - она открыла передо мной дверь, на которой был нарисован огромный парень на скейте и толкнула вперед. – Вот она, Натан. Целая и невредимая.
Ее слова были адресованы кому-то в этой комнате, и этот кто-то вышел в круг неяркого света напольной лампы. Его плечи опустились, будто бы он до этого момента находился в напряжении и вдруг расслабился.
Коул усадил меня на диван, а сам сел напротив. Он ничего не спрашивал, а я ничего не говорила. Вокруг нас стояли люди, они общались между собой, пили пиво, курили, а мы... Мы просто сидели и смотрели друг на друга, как тогда на кухне, как тогда разговаривали глазами. Океан и серое небо с рыжинками.
Джонатан, не выдержав, закурил, отчего из-за дыма мне совсем было не видно его глаз. Поэтому я выдохнула и осмотрелась. В небольшой комнате, освещенной абажуром, излучающим оранжевый свет, находилось около десяти человек, компания Коула и Страуда, их друзья, чужих здесь не было. И теперь я тоже считалась своей, как бы это не нравилось Мишель и Джесси.
Я знала, что пабы работают до одиннадцати часов, а потом британская молодежь отправляется на домашние вечеринки. Наверное, это была одна из них, где молодежь продолжает пить пиво, болтать, танцевать и что-то там еще делать.
Натан чему-то улыбался и выпускал носом дым, я тоже в ответ улыбнулась. Странно было вот так сидеть и смотреть на него, нас никто не трогал, каждый был занят разговором, а мы, как в коконе, были заняты друг другом. Он смотрел не отрываясь, боясь пошевелиться, боясь отвести глаза, а мне хотелось, чтобы он сказал то, что так реально видела Мишель, что он так долго держал в себе.
Я опустила глаза, размышляя об этом, мне почему-то стало трудно удерживать на себе его взгляд, хотелось найти поддержку и силы, хотелось, чтобы кто-то подсказал как быть. И даже хотелось пойти и найти Тома, надавать ему тумаков, наорать, оскорбить, стукнуть, только бы он спас меня, от этого все знающего и понимающего взгляда.
«Что же ты с нами делаешь, Джонатан?» - хотелось крикнуть мне.
Но через секунду скрипнула дверь, и в проеме показался Том и Джесси, висевшая у него на шее.
- А, вы здесь? – рассматривая всех, пробубнил Том. – Пошлите отрываться.
Они скрылись за дверью, а у меня к горлу подступил комок. Так много вдруг всего навалилось. И эта никому ненужная любовь к Коулу, и желание быть счастливой, и мысли о том, что, если я вернусь в Москву, то мне не на что будет жить, и, вообще, жить не захочется, и вот это обращение со мной Тома. Все это как-то сразу навалилось, увлажняя глаза, что захотелось сбежать на свежий воздух.
- Я не хочу плакать, - сказала я себе, смахивая влагу с глаз, оказавшись, наконец, на небольшом балкончике, куда я вышла из этой комнаты.
«Сейчас я просто переведу дыхание и все будет хорошо», - решала я для себя, обхватывая плечи руками. – «Сейчас, соберусь с мыслями, с силами, чтобы снова смотреть в глаза Джонатану, потом заведу какой-нибудь пустой разговор, буду шутить, веселиться и все пройдет, все забудется».
Позади послышались шаги, конечно, я знала, что это Коул. Знала, что он сейчас подойдет и встанет рядом, скажет, что все хорошо, что такое бывает, что все решится, станет успокаивать, жалеть... Я сглотнула комок в горле.
Но он не встал рядом, а остановился за спиной, так близко, что я могла чувствовать бешено вздымающуюся грудь, почувствовать его клокочущее сердце, тепло, ауру, его... Натан подошел очень близко, обнял за плечи, словно заковав в кольцо своих рук, и прижал к себе. А я боялась вздохнуть, чтобы не повредить кольца.
И мне было понятно, что он просто на просто жалеет меня, непутевую, глупую, запутавшуюся девчонку, которую обижают раз за разом в этом туманном и не понятном для нее городе. Но, как же, черт побери, приятно было ощущать это объятие, которое согревает и утешает одновременно, которое говорит о том, что вот здесь, рядом с ним, мне спокойно и тепло. И как же хорошо, что он ничего не говорил, что руки говорили за него.
Я чувствовала, как дрожат мои колени и что-то бьется в животе, словно стая стрекоз. Его присутствие отнимало у меня силы, но давало другие, которые заставляли крикнуть, что достаточно лжи, хватит игр, у меня не получается вырывать тебя из сердца. Я хочу любить!
Но я боялась. Боялась показаться глупой провинциальной девочкой, боялась быть отвергнутой тем, кто слишком дорог для меня, поэтому соглашалась держать все в себе, соглашалась исполнять, отведенную мне роль в его жизни. Страх... Он всегда идет об руку с принятием решения, после которого ждет только неизвестность. Поэтому я молчала.
И Натан тоже. Лишь его неровное дыхание ощущалось моей спиной и макушкой.
- Все хорошо... - наконец, выдавил из себя он.
- Нет, – ответила я, и ветерок унес мои слова...
Сердце клокотало так громко, что мне, казалось, оно стучит у меня в зубах. Я осторожно повернулась к нему лицом и легонько коснулась его губ своими. Словно бабочка на миг села на листок и... тут же упорхнула...
- Что ты делаешь? – прошептал он мне в губы, ища ответа в глазах.
- Целую тебя, болван, – с улыбкой произнесла я. На это моих сил еще хватало.