II
Обратно в клетку бросили, как была у вождя. Марон едва успела подтянуть к груди голые ноги и накрыть их покрывалом. Оглянулась на гвальк'ха и отропела: сидела на пятках в углу клетки незнакомая женщина, голову степняка уложив на согнутые колени. Порхал в ее руках редкозубый костяной гребень, прядь к пряди ложились волосы гвальк'ха. Тот словно спал, убаюканный журчащим женским голосом: дышал спокойно, улыбался краем губ едва заметно. Марон снова взглянула на гостью. И как это такую госпожу оставили в клетке? Как не заметили?
Волосы черные тяжелыми волнами спадали на плечи, прятали стан почти до бедер, а меж хмари звездами в ночном небе белели жемчужины. Руки, гребень держащие, казались лунного света бледнее. И лишь лица так и не удалось рассмотреть, склоненного.
Полуэльфийка подобралась еще больше. Веяло от незнакомки чем-то страшным и любопытным одновременно, а от голоса становилось в один момент спокойно и томно. Та же голову подняла, профиль хищный показала и повернулась тут же лицом к таре.
— Никак видишь меня... — рассыпался звонким серебряным колокольчиком смех, но словно издали. — Хороша ли?
Глазом подмигнула с лукавой улыбкой. И Марон, еще секунду назад готовая поклясться, что глаза гостьи разные — темно-фиалковые, но один другого синей, вдруг словно рухнула в бездонную колодезную тьму, лишь искорками звезд манящую в высоте.
В себя пришла под все то же журчание чужого голоса. Но в этот раз прерывался он, перемежался более грубым, мужским.
— Говорящую-с-Тенями пришлю, хватит тебе ходить неприкаянным. Еще подселенцев наловишь. Пероя вдосталь.
— Где он теперь?
— Его поглотил Дракон. Но там ему хорошо. Сердца не тревожь, Перой не вернется в станы, его дом теперь среди детей льда и снежных троллей...
Марон открыла глаза, опасаясь смотреть на гостью открыто. Следила за ней краем глаза. Та пальцами светящимися проводила над телом юного шамана — змеями сползали с него цепи. Пропадали раны и следы от побоев, вздувшаяся полоса вокруг шеи, оставшаяся от удара кнутом. И полуэльфийка дивилась чужой силе.
— Аллиатар всегда был... чужд обещаниям и обязательствам... Он бросил тебя, юная рена-тар, — не поворачиваясь к ней, промурлыкала женщина. — Но ты не одна. Умей спрашивать. И научись просить. Тогда тебе помогут.
Гостья вновь засмеялась и, коснувшись губами лба гвальк'ха, прошелестела, растворяясь в воздухе:
— Соколиных перьев на твой путь, сын мой... Говорящая-с-Тенями принесет тебе новое имя, шаман.
«Кажется, если я хотела чуда, — замялась тара, — то оно только что произошло почти у меня на глазах... Кто это был? Одна из ведьм Белой Крепости?»
— Нет, рена-тар, это была Тьма. Кажется, ты ее называешь Вирлэ.
Марон скривилась. Звездную Госпожу в ее ипостаси Изначальной Тьмы не любили в Тар Аурим. Слишком много она с собой несла, как пугающего, так и бесконечно удивительного. Вирлэ же была проста — звездный свет, прогоняющий все недоброе, ученица ее — Луна, ученик — Солнце, а рассыпанные жемчужины ожерелья на тяжелых волнах волос — сами звезды в ночном небе.
Степняк следил за лицом полуэльфийки, щурясь. Плясали в его глазах искорки смеха. Каждый в его племени мог назвать грозную Тьму матерью. Милосердием, первобытной женской любовью и мягкой заботой укутывала соколиное племя жена Эреля.
— И все же, ты ее боишься. Зря.
— Вот еще, — процедила Марон. — Есть и другие поводы для страха.
— Да, я уже знаю, — посерьезнел вдруг Гвальк'х. — Но помочь, извини, снова ничем не могу. Разве что обещанная Говорящая принесет под подолом платья акинак. Или ты переступишь через себя и попросишь о милосердии и защите Тьму, Пламя или Птицеликого.
Тарауримская рена отвернулась, задумчиво стала разглядывать прутья клетки. Манило ее предложение степняка. Оно же отталкивало. Казалось, что если согласиться, то душу свою навсегда продаст.
И все же, медленно точило ее скользкое и прохладное прикосновение словно бы чужой мысли — решайся...
***
Ворота Ненья Анд, столицы Тар Аурима, раньше искусной резьбой привлекавшие любителей прекрасного, догорали в кострах Безымянных. Стены плетеных из лозы домов, специально выбеленных и раскрашенных минералами с вайдой во славу Аурима, почернели от копоти. Ненья Анд превратилась в остовы и пепел. Лишь возведенный из подаренного подгорными эльфами камня дворец устоял.
Марон, от холода еще в дороге, презрев все увещевания гвальк'ха об опасности от мятежного духа, способного вот-вот вырваться, прижавшаяся к шаману, крепко сжала его ладонь. В пути еще можно было мечтать о том, что все происходящее скорее сон. Теперь же надежды окончательно рухнули.
— Смотри, гвальк'х, — с горечью прошептала Марон, — Так выглядят павшие Ворота Вод... Они прекрасны, правда?
Степняк руку высвободил из почти мертвой хватки. Он видел подобное в жизни многократно. Всегда чужое, не касающееся его никак. Не тронул его и разрушенный город озерных эльфов, но, вежливости ради, он промолчал и в знак ободрения сжал несильно девичье плечо.
Для тары наступал стык между концом старого и началом нового. Для него тоже — рудники или рабские торги, но ему была обещана помощь. Рене же — нет, пока сама не попросит.
— Пора попрощаться, наверное, — улыбнулась вдруг полуэльфийка. — Признаться, я рада, что не встретила тебя раньше: устои твоего дома чужды дому моему. И смерти несете вы немногим меньше. И не рада, что встретила сейчас: птицам нельзя ломать крыльев, особенно хищным. Жаль мне, что не встречу тебя в будущем, где мы могли бы быть равно великими. Но я рада была эти два дня тебя знать.
Гвальк'х хмыкнул, в небо устремив взор:
— Не зарекайся, воительница Озера, — усмехнулся и ладонью провел меж широко расставленных прутьев. Марон увидела полумесяцы когтей и жесткие перья, и белесую мертвенную пелену в чужих глазах. Клекотом ударил голос чужой в уши. — Свидимся еще.
И Гвальк'х пропал, словно был миражом эти дни. Мелькнула черная быстрая тень и крик хищной птицы разнесся над полумертвым городом.
— Соколиных перьев тебе, устлавших путь, — прошептала в ответ. — Долго же ты держался, перевертыш, но и тебя победили. Не спасла тебя твоя Тьма...
***
— Упустили, все же, — словно выплюнул вождь Безымянных, скоро шагая по лицам Ненья Анд. Топтал сапогами кости и хрупкие осколки слюды. — Проклятые степные колдуны. Хоть девку не забрал. — Обернулся через плечо, зло поглядев на пленницу. — Под небом оставьте ее, в клетке. Пусть любуются. Никого не подпускайте к ней ближе, чем на четверть выстрела. А завтра уж будет этим остроухим веселье.
Марон бросила на вождя исподлобья уничтожающий взгляд, стараясь сперва смолчать. Но после не выдержала. Расхохоталась едко:
— Смотри, безродный хвастун, не осрамись завтра перед своими псами. Иначе недолго проходишь после этого гоголем.
Человек оставил ее без ответа. Развернулся и прочь пошел, чтобы скрыться за резной дверью парадного хода дворца тарна. Рена по привычке колени подтянула к груди, обхватила покрепче, чтобы не замерзнуть. И вздрогнула, подол платья чужого у ног своих заметив.
— Ночь звездная, дочь Пламени.
Гостья была слепа — бельмами были затянуты оба глаза маленькой девочки в траурно-белом платье. Но самого ребенка это словно не смущало.
— Гордыня твоя велика. Но моя госпожа добра и милосердна, — блеснул в ладошке фиал. — Капли будет в самый раз, чтобы ничего не почувствовать, две — чтобы уснуть глубоко. Три лей только в кубок врагу. Это сок алых ягод канваларии. Используй разумно.
Фиал перекочевал из руки ребенка в ладонь рены-тар. Та сжала его крепко, боясь, что девочка исчезнет как мираж, оставив после себя лишь пустоту и безумие.
— И последнее, что велено тебе передать — «Этцель Сильный не долго будет Этцелем Победителем. Дай время зоркому сыну Фьорн, Безымянный станет Одноглазым. А после забудут о нем...»
Марон улыбнулась словам.
— Так ты и есть та самая Говорящая-с-Тенями, значит... Что же, передай шаману соколиного племени, что время пошло.
Говорящая кивнула коротко и исчезла так же незаметно, как появилась.
Примечания:
Спящий Дракон — архипелаг на севере. Дом барнайсов, арктической фауны и снежных троллей, славящихся своими тончайшими покрывалами. И да, это правда дракон. Его зовут Карм.
Вирлэ — это многогранное божество, и для Марон она существует только как Звездная Госпожа. Тогда как для большинства кочевников и сама по себе, она все, что может в себя вмещать эта самая Тьма. К примеру, Вирлэ так же и воплощение Войны. Эрель (Птицеликий) и Митриилир, к слову, так же воплощения Войны.
Может удивить, почему Изначальная Тьма такая няшка с гвальк'хами. Так вот, она просто любит своих детей. Особенно непутевых. "Соколиными перьями" - традиционная вежливость у этого племени. Гвальк'х — сокол, его брат Эрн — орел, а сестра Фьорн — ястреб.
Перой — старший брат Гвальк'ха, много лет назад ушедший из племени и, как оказалось, давший начало одному из родов барнайсов.
Белая Крепость, Фана Опелэ или Ло-Роян — город ведьм высоко в горах. Выдолблен в скальных породах, автономен, закрыт для мужчин любой расы просто потому что.
Акинак — короткий меч.