Обитель солнца

Сначала вокруг не было ничего. Мальстен мог бы сказать, что пустота окружала его довольно долго, однако там, где он оказался, время теряло всякий смысл. Единственное, что сопровождало его почти постоянно, — какой-то редкий мерный стук. Глухой, но различимый, напоминавший очень медленный ритм.

Затем ритм стал обретать краски. Синий сполох, затем белый... словно нечто пыталось проступить сквозь черную пустоту, явить себя. Постепенно цвета приобрели очертания, которые задерживались в густой черноте, маня к себе, как блуждающие огоньки.

Мало-помалу Мальстен начал чувствовать, что под ногами есть нечто твердое, по чему можно пройти, и медленно стал пробираться к манящим силуэтам домов, затянутых призрачным туманом и отдаленно напоминавших Фрэнлин. Поначалу идти было трудно: что-то будто не желало отпускать его, тянуло назад. Но Мальстен продолжал идти и наконец сумел выйти на мощеную улицу, ведущую к большому дереву, пробившему себе путь наверх прямо сквозь камни дороги. Толстые ветви облысели: похоже, в этом призрачном городе стояла середина осени. Небо затягивали сизые облака, пропускавшие лишь рассеянный, сероватый дневной свет.

Под ветвями мощного дерева стояла чья-то фигура. Мальстен безошибочно узнал того, кто поджидал его здесь, ведь его образ отпечатался в памяти намертво.

Сезар Линьи.

— Здравствуй, Мальстен, — поздоровался бывший наставник.

— Ты мне снишься? Снова?

Собственный голос показался Мальстену приглушенным, будто утопленным в слишком густом влажном воздухе.

— Нет, Мальстен. Это не сон. Ты знаешь, где ты?

— Нет, — последовал честный ответ. Обычно Мальстен страшился показывать Сезару свои слабые места, какими бы они ни были, однако на этот раз ему совсем не хотелось врать наставнику.

— Подумай, — вздохнул Сезар. — Прислушайся. Что ты слышишь?

Мальстен прикрыл глаза. Вокруг него вновь сомкнулась чернота. Он на миг испугался, что образ города вместе с Сезаром канут в небытие, но заставил себя сосредоточиться и последовать совету наставника. Он слушал.

— В городе совсем тихо, — сказал он. — Ни людей, ни животных, ни птичьего пересвиста. Только изредка доносится какой-то мерный стук. Ты его слышишь?

Мальстен открыл глаза и посмотрел на Сезара. Тот лишь моргнул в ответ. Ни улыбаться, ни отвечать он не стал.

— Что это, по-твоему, такое? — упорствовал он в своем расспросе.

— Больше всего похоже на... пульс, — нахмурился Мальстен. — Только очень медленный.

В голову пришла одна мысль, но она показалась почти безумной.

— Это мое сердце? Одно?

— Верно, — кивнул Сезар.

— Значит, я ускользнул на теневую сторону мира? — Мальстен почувствовал досаду и опасение. Он не мог припомнить, при каких обстоятельствах это произошло, но предчувствовал нечто очень недоброе.

— Расплата оказалась для тебя слишком сильной, — спокойно сказал Сезар. — Она забрала тебя сюда. Но лишняя энергия ушла, и ты готовишься вернуться.

Мальстен склонил голову изучая наставника.

— А ты — мой проводник обратно? Ты по-настоящему здесь?

На этот раз на лице Сезара показалась снисходительная улыбка.

— Нет, Мальстен. Сезара Линьи, которого ты знал, давно нет в живых. Я — та часть тебя, которую ты с ним отождествляешь. Образ, который живет в твоей памяти. Я не сам пришел сюда, это ты вызвал меня. Выбрал именно такой вариант пробуждения. Кажется, ты хочешь о чем-то со мной поговорить.

Мальстен отвел взгляд.

— Вряд ли нам есть, о чем говорить. Лучше помоги мне вернуться. Я ведь за этим позвал тебя сюда?

Сезар нахмурился, и Мальстен мог поклясться, что видит на его лице сочувствие. Впрочем, теперь, когда он знал, что это не истинный его наставник, нетрудно было разглядеть на этом лицо что угодно.

— Я — твой проводник обратно, ты прав. Только вернуть я тебя смогу лишь после того, как ты получишь от меня то, зачем позвал.

Мальстен задумался.

— Сезар Линьи, которого я знал, всегда указывал на мои ошибки. Если я выбрал в качестве проводника тебя, стало быть, ты здесь за этим. Указать мне на ошибки. Верно?

Сезар кивнул.

— Для этого тебе нужно вспомнить, что произошло перед тем, как ты ускользнул.

Мальстен попытался воскресить в памяти лениво плывущие образы мира, который сейчас был от него невообразимо далек. Что он помнил?

— Я помню Ийсару, — покачал головой Мальстен. — Она пришла, чтобы... — Он осекся и поднял на Сезара отчаянный взгляд. — Боги, она ведь провела во дворец захватчиков! Она сделала это, чтобы отомстить мне!

— И ей это удалось, — прикрыв глаза заметил Сезар. — Ты пошел с ней, не заподозрив угрозы. Доверился женщине, затаившей на тебя обиду.

Мальстен поджал губы. Сейчас он и сам понимал, насколько глупо поступил, хотя в тот момент он лишь хотел как лучше.

— Все получилось бы, если б...

— Если б Колер и его люди каким-то образом не сделали себя похожими на хаффрубов и вдобавок не надоумили Ийсару сковать тебя красной накидкой? — Сезар скептически хмыкнул. — Ты понимаешь, что во всем, что может тебя оправдать, слишком много «если»?

Возразить было нечего. Мальстен опустил голову, почувствовав себя нашкодившим мальчишкой.

— Ты слишком часто уповаешь на удачу, — недовольно цокнул языком Сезар. — А играешь при этом по-крупному. Даже слишком. В таких делах можно рассчитывать на удачу, только если ты баловень судьбы, да и то с осторожностью. А тебя, Мальстен, баловнем судьбы даже с большой натяжкой назвать сложно.

Мальстен хмыкнул.

— Я уповал не на удачу, — возразил он. — Столько раз мне доказывали, что я чуть ли не всесилен. Но стоит мне на это понадеяться, как находится какая-то мелочь, которая доказывает мне обратное.

— Разве не поэтому я всю твою молодость учил тебя тому, что ты не всесилен? Не для того ли называл бездарью? — На лице Сезара вдруг показалась печальная улыбка. Он внимательно посмотрел на своего ученика. — Мальстен, ты хоть раз задумывался, зачем я на самом деле это делал?

Эти слова заставили Мальстена поморщиться.

— Сезар, а не ты. Ты лишь часть меня, откуда ты можешь знать, что им двигало?

— Потому что я — единственная часть тебя, которая способна это понять. Мальстен, надо быть полным идиотом, чтобы по-настоящему считать тебя бездарью. — Сезар пожал плечами и невесело усмехнулся. — Никто не смог бы искренне назвать тебя так при всем желании. Для этого нужно знать хоть одного данталли, кто обращался бы с нитями лучше тебя, а я не уверен, что хоть кому-то на Арреде встречалось такое существо со дня падения острова Ллиан.

Сезар глубоко вздохнул и перевел взгляд на опустившего голову ученика. Отчего-то слова о силе и мощи вызывали в нем необъяснимую горечь.

— Но сила опьяняет, Мальстен. Кого как: кто-то чувствует вседозволенность, кто-то безнаказанность, кто-то считает, что ему все нипочем, кто-то верит в свою неуязвимость, кто-то считает, что он все контролирует. И далеко не все готовы брать на себя ответственность, которая уравновешивает силу на второй чаше весов.

Мальстен нахмурился.

— Мне не было дела до власти, — в сердцах произнес он.

— Было, — возразил Сезар. — Другое дело, что ты считал это неблагородным, поэтому не стремился к экспансии. По крайней мере, в явном виде. — На губах Сезара показалась заговорщицкая улыбка. Мальстен поднял на него возмущенный взгляд.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Лишь то, что ты обладал властью. И довольно большой. Тебе доверяли ее другие. Рерих был опьянен твоим даром и доверил тебе сначала десять человек, затем сделал командиром Кровавой сотни.

— Я возражал! — покачал головой Мальстен.

— Не слишком яростно, — напомнил Сезар. — Бэстифар был поражен твоей силой и выдержкой. Он позвал тебя в Малагорию и доверил тебе цирк.

— Он ведь сам этого хотел!

— А тебе это так претило, что с приходом Дезмонда на твое место ты выдохнул с облегчением и совсем не испытал ревности? — Сезар прищурился. — Я часть твоей души, Мальстен. Не пытайся меня обмануть.

Мальстен невольно сжал руки в кулаки. Отчего-то слушать своего воображаемого наставника было неприятно. Если б от этого разговора не зависело его возвращение в мир, где в нем нуждаются, он заставил бы Сезара замолчать.

— После твоего бегства Бэстифар оценил тебя еще выше. И он заключил с тобой договор. Ты стал чуть ли не вторым правителем Малагории.

— Я этого не хотел! — воскликнул Мальстен.

— Ты занял положение наставника Дезмонда в цирке. Труппа внимала тебе гораздо больше, чем ему, и не говори, что тебе это не нравилось, — продолжал Сезар, игнорируя его возмущение. — Тебе доверяли все, и ты старался не ударить перед ними в грязь лицом. На том и погорел. — Сезар вздохнул. — Нет, ты не избегал ответственности. Наоборот, именно ее ты и искал. А вместе с ней приходила власть, которая считалась бременем и неизбежным злом. Но ведь она вдохновляла тебя, Мальстен. Не говори, что это не так. Это было твоим способом впечатлять других, а ты делаешь это всю свою жизнь. Разве нет?

Признавать это не хотелось, но в словах Сезара была колкая неприятная истина, сбежать от которой не получалось.

— Я называл тебя бездарью, — продолжил наставник с несвойственной ему мягкостью в голосе, — потому что хотел напомнить тебе: каким бы сильным ты ни был и какой бы властью ни обладал, ты уязвим. И не всемогущ. Я не хотел, чтобы твой дар опьянил тебя так же, как он пьянил других. И я знаю, ты на меня за это обижен.

Мальстен поднял на него взгляд.

— Я не...

— Не лги. — Сезар говорил спокойно, но в голосе зазвенела привычная сталь. — Хватит пытаться выставить себя кем-то другим, чтобы подняться в моих глазах. Я давно умер, Мальстен. А ты жив. Не это ли доказательство, что ты умеешь избегать опасности куда лучше меня? — Он усмехнулся. — Бенедикт Колер явился в Хоттмар, и я не сумел ему противостоять, а у тебя получилось. Ты мог сам с горячей головой кинуться мстить ему после того, что случилось в Хоттмаре, но тогда ты бы себя выдал. Без провокаций он в ту пору не мог достать тебя, у Культа не было такой власти. Никто бы не позволил ему пускать кровь герцогам направо и налево без свидетельских показаний. Ты знал это и сдержался. Этого достаточно. — Он многозначительно вгляделся в глаза ученика. — Достаточно, чтобы не притворяться.

Мальстен прерывисто вздохнул. Фоновый пульс, разносящийся по призрачному туманному городу, участился.

— Я понимаю, почему ты был со мной строг. Видят боги, я этого заслуживал. И, боюсь, что, несмотря на эту предосторожность, все твои страхи я воплотил.

— Как посмотреть, — пожал плечами Сезар. — Ты не раз попадал в трудные ситуации, но выходил из них.

— Я был не один.

— И в этом главная твоя заслуга. — Сезар невесело усмехнулся. — Я учил тебя быть одиночкой, но не отучил доверять другим. Будь ты в те моменты один, возможно, уже погиб бы. Впрочем, будь ты одиночкой, может, и не угодил бы в переплет, но ради чего бы ты тогда жил? — Он пожал плечами. — Пути богов неисповедимы, Мальстен. Мы не можем с точностью сказать, как бы сложилась наша судьба, если б мы сделали иной выбор. Но в одном я уверен: я рад, что настоящим одиночкой ты так и не стал. Твое решение я считаю верным.

Мальстен кисло улыбнулся.

— Ты — это я, не забыл? Настоящий Сезар вряд ли бы с тобой согласился.

— А вот тут ты ошибаешься. Уверяю тебя, он посчитал бы точно так же. Другое дело, что его гордость не позволила бы ему признать это вслух. Думаешь, для него не имел никакого значения тот пьедестал, на котором он стоял для тебя? Думаешь, он готов был так просто распрощаться с ним? — Сезар покачал головой. 

Мальстен прикрыл глаза. Сезар понимающе улыбнулся, и эта улыбка зазвучала в его голосе, когда он заговорил снова:

— Вы с ним во многом похожи, но во многом различаетесь. Иначе и быть не могло. И, знаешь, он ведь не всегда был прав. Сезар Линьи не был непогрешим. И в общении с тобой он проявлял гораздо больше строгости, чем требовалось. Он, может и рад бы был это изменить, но боялся, что навредит тебе гораздо больше.

Мальстен нервно усмехнулся.

— За это я... наверное, держал на него обиду. Довольно долго.

— Сейчас не держишь?

Мальстен посмотрел в затянутое сизыми тучами небо.

— Нет, — покачав головой, со смиренной улыбкой ответил он. — И ты знаешь, что сейчас я не лгу. Знаешь, после того как я отдал Бэстифару расплату в качестве оружия, — бесполезного, как оказалось, — я ведь столкнулся с новой ее формой. И она уже не станет легче. — Мальстен вздохнул. — Она будет такой, и, когда я вернусь, с этим придется учиться жить. — Он перевел досадливый взгляд на Сезара. — Сейчас мне даже жаль, что по возвращении никто не проявит твоей строгости, чтобы вновь научить меня терпеть. Я должен буду сделать это сам.

Сезар вздохнул.

— Хочу, чтобы ты знал: он не ненавидел твою слабость в моменты расплаты. Он ее боялся, поэтому и был беспощаден.

— Мне кажется, я понял его чуть лучше, — кивнул Мальстен. — Скажи, как мне найти выход отсюда? Я должен вернуться.

— Еще кое-что напоследок, — покачал головой Сезар. — Ты открыл в своем даре гораздо больше граней, чем я когда-либо мог тебе показать. Если уж ты привык быть азартным и играть по-крупному, умей рисковать.

Мальстен нахмурился.

— О чем ты?

Сезар улыбнулся, но в этой улыбке отчего-то мелькнуло сочувствие.

— Ты поймешь. Очень скоро.

— Сезар...

— Дотронься до дерева.

Мальстен послушал наставника, скорее, по старой привычке, чем осознанно. Рука легла на шершавый ствол дуба, пульс города начал доноситься с эхом, будто удваиваясь, но не попадая в общий ритм. Небо в считанные мгновения начало светлеть. Оно становилось все ярче, пока ослепительный свет не заполнил все вокруг.

— Удачи, Мальстен! — донесся до него утопающий в свете голос Сезара.