Обитель солнца

Сонный лес, Карринг

Тридцатый день Паззона, год 1489 с.д.п.

Последний день осени выдался уже по-зимнему холодным. Заиндевевшая ночь прочертила границу между будущей жизнью и прошлой. Дышащий морозными облачками рассвет пролил ясность на непреложную истину: Бенедикт Колер и Иммар Алистер вчера покинули деревню Ланкарта и отправились в Леддер.

Этим утром Киллиан проснулся на рассвете, но долго не мог заставить себя встать с постели. В груди ныла какая-то застарелая тяжесть, в голове выстроился холодный прогноз заунывного будущего в деревне некроманта в качестве жалкой подопытной крысы. Киллиан ожидал, что его будет снедать ярость от несправедливости, однако, прислушиваясь к себе, он ничего подобного не ощущал. Внутри него царило сокрушенное смирение, какого он за собой не помнил с того самого дня, как встретил Бенедикта Колера.

Плевать, — подумал он, вспоминая то, как странно преобразилась его жизнь за эту короткую осень. Олсад, казалось, остался так далеко позади, что его легко можно было назвать этапом чьей-то чужой жизни. Но теперь все кончено. Обучение у Бенедикта Колера, по-видимому, не может быть долгосрочным, если ученик не выдерживает планку. А Киллиан... Чего он, в сущности, ждал? Еще когда его свалила болезнь в Сельбруне, стоило понять: ему не видать малагорской операции. Не быть на передовой. И не быть в команде Бенедикта. Разумеется, Колер это отрицал: он обещал, что возьмет его в команду по возвращении из Обители Солнца, но Киллиан достаточно его изучил, чтобы понять: Бенедикт лгал. Лгал, чтобы было проще отвязаться от питающего надежды ученика. Чтобы было проще вызвать у него послушание.

Киллиан не мог перестать обвинять Бенедикта.

Однако по-настоящему горевать ему было стыдно, потому что здесь, в деревне некроманта, похороненной в недрах Сонного леса Карринга, был человек, с которым Бенедикт обошелся куда несправедливее. Вчера перед самым отъездом Киллиан вновь попытался уговорить Бенедикта взять его с собой и вновь получил отказ. Ренард даже не вышел проводить товарищей в дорогу. Он не показывался им на глаза, укрывшись где-то в глубине деревни, и, судя по всему, не желал слышать, как отъезжает повозка с пленным данталли. Хотя, Киллиан был уверен, что Ренард все слышал. Чуткий слух этого человека наверняка сыграл с ним злую шутку.

Киллиан не решился поговорить с Ренардом вчера вечером. Он отчего-то чувствовал себя виноватым перед ним. И, если бы все трое жрецов уехали в Леддер, ему было бы проще переживать собственные обиды и по-настоящему предаваться им. В компании с Ренардом это было... непозволительно.

Плевать, — вновь лениво повторил про себя Киллиан и повернулся на другой бок в кровати, не желая смотреть в окно на лучи почти зимнего солнца, пробивавшиеся сквозь густой лес.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем дверь в хижину открылась, и внутри послышались шаги. Киллиан попытался затаиться и не показывать, что проснулся. Судя по походке, это был не Ланкарт и не Мелита.

И чего ему приспичило приходить сюда в такую рань? — досадливо подумал Киллиан, внутренне сжимаясь. Видят боги, он не готов был говорить с Ренардом.

— Ты не спишь, — послышался шелестящий голос. И это был не вопрос.

Иди к бесам, — подумал Киллиан, решив не отзываться.

— Дыхание спящего отличается от дыхания бодрствующего, — тихо произнес Ренард Цирон. — А твое напряжение звенит на всю комнату. Ты не спишь.

Киллиан рывком сдернул одеяло и сел на кровати.

— А знаешь, чего не чувствую я? — вспылил он. — Твоего такта! Может, я и не сплю, но с чего ты взял, что можешь врываться сюда в такую рань?

Ренард несколько мгновений стоял молча, затем склонил голову и безошибочно подошел к стулу, который развернул к себе и сел.

— Мог бы спросить разрешения, — буркнул Киллиан.

— С чего такая резкость? — спокойно спросил Ренард. Его тон выбивал из колеи.

— Хм, дай-ка подумать. Может, с того, что мне неприятно чувствовать себя балластом Бенедикта Колера? Это, знаешь ли, не добавляет настроения.

Лицо Ренарда осталось непроницаемым.

— Поэтому я и счел, что могу войти без разрешения. Я в том же положении, разве нет?

Но непохоже, чтобы тебя это задевало, — буркнул про себя Киллиан.

— Не в том же, — возразил он вслух. — Бенедикт, может, зачем-то и решил оставить тебя здесь, но уж точно не в качестве подопытной крысы Ланкарта, это — первое. Ты в команде уже давно и точно в нее вернешься, когда малагорская операция закончится, это — второе. А еще твое тело не подбрасывает тебе сюрпризов в виде странных приступов животного голода и не превращается в хаффруба стараниями некроманта, это — третье. Нет, Ренард, мы не в одинаковом положении. Скройся.

Слепой жрец выслушал его спокойно, не перебивая, а затем еще некоторое время молчал. По-видимому, выполнять последнее указание он не спешил.

— Ты думаешь, он тебя предал? — наконец, прошелестел он.

— Ренард! — простонал Киллиан, закатывая глаза.

— Ответь.

Киллиан вздохнул.

— Было бы очень удобно так считать, — нехотя начал он. — Обвинять Бенедикта Колера во всех бедах — это вообще очень удобно. Вся Арреда так делает. И вся Арреда ходит перед ним на цыпочках. Бенедикт зачем-то решил устроить мне испытание еще в Олсаде. Потом по какой-то причине возился со мной, видимо, решив, что я могу стать его... учеником? Наследником? Кем-то, кого он может перекроить на свой лад, чтобы однажды я продолжил его дело с тем же рвением. По крайней мере, я так думаю, опираясь на то, что он говорил. Но будем честны: я слабак, Ренард. — Киллиан поморщился. — Я не выдержал. Сначала болезнь легких, потом эта треклятая спарэга, потом эксперименты Ланкарта. Я мог бы с пеной у рта заявить, что я спас Бенедикту жизнь, и он обязан дать мне второй шанс, но это было бы глупо и все равно бы не сработало. Я не могу похвастаться ничем таким, чего бы не сделали вы с Иммаром — причем, неоднократно. По факту, я просто... недостоин занимать место в команде. Бенедикт и сам не хотел в это верить какое-то время, но потом вынужден был смириться. Единственная его ошибка в том, что он дал мне эту надежду. А теперь я... Я и сам не знаю, кто я теперь.

Ренард слушал.

— Так что нет, я не могу обвинить его в предательстве, — вздохнул Киллиан. — Ну что? Доволен теперь?

— Харт...

— Только не надо нравоучений, Ренард, я тебя прошу! — простонал Киллиан. — Я прекрасно знаю все, что ты мне можешь сказать. Давай избавим друг друга от необходимости проходить через это.

— Знаешь, а я ведь тебя не перебивал, — напомнил Ренард.

На несколько мгновений воцарилось молчание. Киллиан буравил слепого воина глазами, и тот, казалось, прекрасно это чувствовал, хотя и не подавал виду. Наконец, он решил нарушить напряженную тишину:

— Я не могу сосчитать, сколько раз мы с Иммаром спасали Бенедикту жизнь. И сколько раз он делал для нас то же самое. Ты прав: тут тебе похвастаться нечем. По крайней мере, передо мной.

Киллиан закатил глаза.

— Прекрасно. Давай на том и порешим.

— Я не закончил, — строго перебил Ренард. — Каждый из нас проходил определенные испытания, и провалы у нас тоже были. Мы не иные, Харт. Мы — такие же люди, как и ты. И уж не тебе мне говорить о слабости и дефективности. Я всю жизнь живу под гнетом своей слепоты.

— Ты сейчас очень неумело нарываешься на комплимент, — хмыкнул Киллиан.

— Избавь меня от них, меня от них тошнит, сколько себя помню, — поморщился Ренард. — Я хочу сказать не о том. Каждому из нас Бенедикт дал обещание, что мы останемся в команде, и он его сдержал. Он не разбрасывается такими словами. Это значит, что и обещание, данное тебе, он сдержит.

Киллиан недоверчиво покривился.

— Вот мы оба удивимся, когда я стану первым исключением.

— Ты уверен, что Бенедикт оставил тебя здесь после всего, через что ты прошел, только потому, что разуверился в тебе?

— Да. — В этом у Киллиана сомнений не было.

— Ты ошибаешься.

Повисла тишина.

— Но... почему тогда?

— Ты ему дорог, — кивнул Ренард, как будто это все объясняло. Хотя Киллиан просто не хотел признавать, что это объясняло гораздо больше, чем казалось. — Уж не знаю, что он вбил себе в голову на твой счет, но он действительно прикипел к тебе. Я заметил это еще в Олсаде. Не припомню, чтобы он кого-то так рьяно защищал. И не припомню, чтобы за кого-то так сильно боялся. Пока Ланкарт пытался спасти тебе жизнь, Бенедикт был сам не свой. Казалось, на той койке действительно умирал его родной человек. Сын. Брат. Не просто случайный юноша, которого ему приспичило взять себе в ученики. Только не говори, что не заметил его отеческих чувств к себе! Они звучали бы громче, только если б он озвучил их напрямую. Но Бенедикт — не такой человек. Он этого никогда не скажет.

— Еще минута, и я решу, что он оставил меня в качестве разменной монеты для Ланкарта, чтобы не подвергнуть опасности в Малагории, и другой причины у него не было, — нервно усмехнулся Киллиан.

— В таком случае, еще минута — и ты из обиженного сорванца превратишься в мудрого человека.

Киллиан чуть не поперхнулся собственными словами.

— Но этого... просто не может быть...

— Уверен? — На губах Ренарда показалась странная, едва заметная улыбка.

— Но тогда почему он оставил здесь и тебя?

— Подумай, Харт. Ты же умный мальчик.

Киллиан нахмурился.

— Ты же не хочешь сказать, что я — причина твоего заключения здесь?

Ренард промолчал.

— Да пошел ты к бесам! Ты бы тогда не сидел здесь и не вел со мной беседы о морали и этике! Из-за того, что Бенедикту приспичило, чтобы ты нянчился со мной, ты пропустишь самую громкую операцию Культа! Если б это было так, ты бы меня ненавидел!

Ренард усмехнулся.

— И у меня есть все шансы начать. Если ты не перестанешь вести себя, как напыщенный индюк.

— Ты понятия не имеешь, как выглядят напыщенные индюки, — не удержался от колкости Киллиан.

— Может, и так. Но это выражение тебе сейчас отлично подходит. — Он хлопнул себя по коленям и поднялся со стула. — Вставай. Хватит здесь прохлаждаться.

Вопреки себе, Киллиан встрепенулся и послушно вскочил с кровати.

— Ты говоришь так, будто у нас есть какое-то дело.

— Есть, — кивнул Ренард. — Бенедикт явно хочет, чтобы мы продолжали тренировки. И если для тебя его приказы — пустой звук, то для меня — нет. Я собираюсь их исполнить.

Киллиан недоверчиво приподнял бровь.

— Просто убьешь меня на тренировке, потом скажешь, что я превратился в монстра, а сам последуешь за Бенедиктом? — осторожно спросил он.

— Ради своего же блага не подбрасывай мне таких идей, — усмехнулся Ренард. — Одевайся. И бери оружие. Встречаемся на поляне, где проходила наша первая тренировка, через четверть часа. Не медли.

С этими словами он развернулся и, минуя все встречающиеся на пути препятствия, скрылся из виду. Прошло несколько мгновений, прежде чем Киллиану удалось собраться с мыслями и заставить себя облачиться в форму Красного Культа. Он схватил меч, наскоро умылся перед зеркалом из небольшого таза с водой и всмотрелся в свое отражение. Ярко-желтая радужка глаз при дневном свете выглядела отнюдь не по-человечески. Она пугала его гораздо больше, чем уродливый шрам, появившийся после встречи со спарэгой. Теперь на месте глубокой раны остался лишь грубый розовый рубец, создававший впечатление, что схватка с болотной ведьмой произошла очень давно.

Слишком много воды утекло с тех пор. И когда только успело? — с тоской подумал Киллиан, но не позволил себе поддаться хандре. Каким-то образом благодаря разговору с Ренардом внутри него вновь проснулся боевой дух. Что-то в глубине души отчаянно вопило: ничего еще не кончено!

Киллиан поспешил на поляну, воодушевленный предстоящей тренировкой. В его голове зрел план, который даже он сам пока не мог обрисовать.

На поляне Ренард появился первым, как и ожидалось. Он повернулся, услышав шаги молодого жреца. Стоило ли удивляться его поразительно чуткому слуху? Пожалуй, пора было привыкнуть, но Киллиан до сих пор удивлялся.

В руке Ренард держал меч. Он напряженно прислушивался к ветру, словно пытаясь услышать, готов ли противник сразу начать бой.

— Я еще безоружен, — сказал Киллиан.

Лицо Ренарда отразило легкое недовольство. Он не любил подсказки такого рода, как, впрочем, и любые послабления. Поэтому Киллиан не удивился, когда Ренард буркнул:

— Зря, — и бросился в атаку.

Киллиан успел выхватить меч из ножен и уйти от удара. Отскочив в сторону, он замер и попытался даже задержать дыхание, чтобы стать неслышным для противника, однако Ренард каким-то образом почуял его местоположение и тут же развернулся для новой атаки.

Киллиан с удивлением отметил, что, несмотря на нерегулярные тренировки за последнее время, стал реагировать гораздо быстрее. И хотя тем вечером, когда Бенедикт сообщил ему о своем решении, он поддался эмоциям и не сумел вовремя уйти от захвата, теперь, когда голова его прояснилась, он действовал с поразительной скоростью.

Или дело было в том, что медлил Ренард?

Эта мысль заставила Киллиана спуститься с небес на землю. Ему и впрямь казалось, что Ренард двигается не так собранно, как обычно. Недавно, во время разговора, он казался воплощением здравости рассудка и бросался нравоучениями. Но сейчас Киллиан замечал, что его рука не так тверда, как бывает обычно. Да и на то, чтобы отследить движения противника, он тратил на пару мгновений больше.

Может, просто еще не разошелся? Раннее морозное утро, в конце концов... — подумал Киллиан, отчего-то обеспокоившись.

— Эй! Ты в порядке? — спросил он.

Он знал, что совершает тактическую ошибку. Интересоваться состоянием Ренарда было попросту опасно для здоровья. Он не зря говорил, что всю жизнь живет под гнетом собственной слепоты, но угнетало его вовсе не ее наличие, а любое указание на нее. Стоило кому угодно намекнуть на его неполноценность, Ренард свирепел на глазах и становился смертоносным орудием убийства.

Это произошло и сейчас.

Киллиан толком не понял, как Ренарду удалось выбить меч из его руки, но он успел поднырнуть под замахнувшуюся атакующую руку противника, выполнить кувырок по земле и быстро подхватить оружие. Растерянность сейчас была недопустима.

Ренард развернулся, шлейф тонких длинных светлых волос потянулся за ним, падая на лицо и совершенно не стесняя его в движениях. Он был бледен, а белесые глаза придавали ему сходство с неупокоенным духом. Жуткое зрелище, если к этому не привыкнуть. К счастью, Киллиан уже свыкся с обликом слепого жреца.

Всего миг промедления, и меч Киллиана отразил атаку Ренарда, мгновением позже прочертив легкую кровавую полосу на его плече. Ренард тихо зашипел от боли и замер, почувствовав острие клинка у своего горла.

— Хватит! — крикнул Киллиан, тяжело дыша.

Ренард прерывисто вздохнул. Плечо явно болело, но он стоял, вытянувшись во весь рост. Его невидящие глаза буравили Киллиана, пробираясь к нему в самую душу.

— Ты... победил, — прошелестел Ренард.

— Нет, — покачал головой Киллиан. — Будь с тобой все в порядке, мне никогда в жизни бы это не удалось. — Он наконец отвел острие меча от горла Ренарда и невесело усмехнулся. — А ведь ты тот еще лицемер. Пришел, толкнул длинную речь о мотивах Бенедикта, о долге, а сам места себе не находишь.

Губы Ренарда угрожающе искривились.

— Не забывайся, Харт. У меня все еще есть вариант прикончить тебя, пока ты спишь, а потом сказать Бенедикту, что ты превратился в монстра.

Киллиан пропустил эту колкость мимо ушей.

— Мы не должны быть здесь! — с жаром заявил Киллиан, сжав руку на рукояти меча. — Мы должны быть там, с ними! Ты это знаешь это не хуже меня!

— Был приказ.

— К бесам приказ! — На лице Киллиана заиграла нехорошая ухмылка. — Знаешь, что я тебе скажу насчет Бенедикта? Если бы он действительно так ценил в своих людях тотальное подчинение, он ни за что не выбрал бы в ученики такого, как я. Попытайся это оспорить: сам поймешь, как глупо это будет звучать.

Губы Ренарда сложились в тонкую линию. Несколько мгновений он молчал.

— И что ты предлагаешь? — Его голос понизился до шелестящего шепота. — Сбежать?

Киллиан призадумался.

Сбежать? Сбегают пленники. Разве они — пленники Ланкарта?

Казалось, Ренард прочел его мысли.

— Ты же не думаешь, что некромант отпустит нас просто так? — Он все еще говорил шепотом. — Бенедикт увел у него данталли и оставил тебя взамен. Твой гениальный план не так прост, как тебе кажется. Некромант не будет этому рад, он не позволит тебе уйти. — Ренард сдвинул брови. — Да и мне тоже. Моя слепота, будь она неладна, интересует его не меньше твоих новообретенных особенностей. Он горит желанием убить меня и проверить, каков я буду в роли живого трупа.

Киллиан передернул плечами от этой жуткой мысли. Ренард и при жизни-то напоминал творение умелого некроманта. Что будет, если он им станет?

— Если мы сбежим, — продолжил слепой жрец, — Ланкарт попытается нас остановить и после посадит под замок. На побег будет всего одна попытка, и она должна увенчаться успехом, иначе... я сомневаюсь, что мы дождемся возвращения Бенедикта живыми — по крайней мере, в том понимании жизни, которое нам сейчас знакомо.

Киллиан осклабился.

— Значит, придется действовать наверняка. Но знаешь, что меня во всем этом радует?

Ренард усмехнулся.

— Удиви меня.

— Я думал, тебя придется уговаривать дольше.