Обитель солнца

После танца с Бэстифаром Аэлин вернулась к столу, но не успел Мальстен заговорить с ней снова, как она подняла на него взгляд и жестом велела ему замолчать.

— Послушай, Мальстен, сейчас действительно не время и не место для подобных бесед. Ты ждал достаточно долго. Думаю, растянуть это ожидание до конца бала будет правильнее.

Мальстен всмотрелся в ее изумрудно-зеленые глаза и отчего-то увидел в них не насмешку, не желание пристыдить его, а печаль.

— Аэлин, что-то...

— Прошу тебя, — мягко произнесла она, — давай поговорим позже.

Мальстен вздохнул.

— Хорошо.

Не прощаясь, он развернулся и направился к выходу из залы.

Кара, все это время стоявшая молча, недоуменно посмотрела на Аэлин.

— Я думала, ты хотела, чтобы он краснел перед тобой прилюдно, как ты тогда перед ним, — пожала плечами она. — Ты же сказала, что это его «не сейчас» было последней каплей.

Аэлин отвела взгляд.

— Он повел себя так, потому что уходил пережидать расплату. Он устроил демонстрацию для аллозийских послов, и после ему нужно было спешно покинуть залу, чтобы никто его не увидел. — Она поморщилась, произнося эти слова. — Вы с ним встретились, когда он собирался найти укрытие, а после вернуться и поговорить со мной.

Кара понимающе приподняла подбородок. Суетливость Мальстена в момент встречи и впрямь показалась ей странной, но с расплатой она это не связала.

— Так за этим Бэстифар...

— Да, — перебила ее Аэлин. — Поэтому он и позвал меня на танец. Он хотел объяснить. Знал, что этот аргумент Мальстен против меня не использует, для него это было бы давлением на жалость. Он стерпел бы любой мой каприз, не потребовав к себе снисхождения, потому что уверен, что заслужил это.

Губы Кары сложились в тонкую линию.

— Не могу сказать, что он совсем не заслужил твоего негодования. Но... Бэстифар ведь видел тогда, на балконе, как сильно Мальстен себя судит. Вероятно, гораздо строже, чем стоило бы.

Аэлин сокрушенно кивнула.

— Я найду его после бала, — сказала она. — В одном мы с ним согласны: нам нужно поговорить.

Прием закончился лишь через два часа, и пестрая толпа гостей хлынула сквозь двери главной залы гратского дворца. Аэлин подождала на балконе, пока все они окажутся на улице, и лишь после этого покинула залу и отправилась искать Мальстена по коридорам дворца. Она не знала, откуда начинать поиски, поэтому решила сначала отправиться в его комнату, но там Мальстена не оказалось. Аэлин безрезультатно обходила закоулки дворца примерно полчаса. Отчаявшись, она решила вернуться в свои покои и переодеться в более удобную походную одежду. Прекращать поиски, пока не поговорит с Мальстеном, даже если на это уйдет вся ночь, она не собиралась.

Чья-то черная тень, скрывавшаяся в темноте комнаты, заставила Аэлин замереть и приготовиться к атаке. Тень подняла руки и сделала шаг вперед.

— Аэлин, — послышался знакомый голос. Выступив из мрака комнаты, силуэт обрел узнаваемые очертания. — Прости за вторжение. И прости, если напугал. — Мальстен тихо усмехнулся, качнув головой. — Кажется, я сегодня еще не раз повторю это слово, если, конечно, ты захочешь меня выслушать.

Аэлин сложила руки на груди и замерла. Подходить ближе она не спешила.

— Одиннадцать дней, Мальстен, — обличительно произнесла она. — Ровно столько ты скрывался от меня, предпочитал отмалчиваться и находил какие угодно дела поважнее, чем обсуждение того, что произошло на арене цирка. Учитывая, что мы не так давно с тобой знакомы, это значительная часть нашей истории, не находишь?

Мальстен опустил голову.

— Ты права. Права во всем. — Теперь он осмелился сделать к ней шаг. — Я не представлял, как поговорить с тобой. Каждый раз, когда я пытался представить себе этот разговор, я вспоминал, как заверял тебя, что ничего подобного не случится.

Еще два решительных шага вперед.

Аэлин не двинулась с места.

— Когда я уехал... когда сбежал из Малагории три года назад, я оборвал для себя все связи с этим городом, с этой страной и с живущими в ней людьми.

— У тебя не получилось, — напомнила Аэлин. Голос прозвучал хрипло, в нем сквозила обида.

— Пойми, я не имел понятия! — с жаром воскликнул Мальстен, заставив ее вздрогнуть.

— Не имел понятия, что люди могут не забыть тебя? Если так хотел стереть себя из их памяти, стоило воспользоваться нитями, — скептически хмыкнула Аэлин. Мальстен замер и выпрямился, как будто кто-то приковал его к столбу. Аэлин непонимающе склонила голову. — Ты хоть понимал, что можешь много значить для кого-то?

Он не ответил.

— Мальстен, не мне учить тебя тому, что такое боль, но ты хоть понимал, что причинял ее мне каждым днем своего молчания?

Он резко перевел на нее взгляд.

— Я... понимал, что унизил тебя своим поведением тогда, на арене... — неловко проговорил он. — Догадывался, что разозлил тебя. Но я не думал, что...

— Не думал, что ранишь меня? — Она покачала головой. — Проклятье, Мальстен, это просто немыслимо! Ты не считал, что я ждала тебя каждую минуту после выходки Ийсары?

Он вновь опустил голову.

— Я был уверен, что ты не хочешь меня видеть.

— Теперь я могу согласиться с тем, что ты идиот, — нервно усмехнулась Аэлин. — Мы ведь с тобой уже в стольких передрягах успели побывать! Я даже пыталась убить тебя, если ты не забыл. Но именно после того поцелуя с Ийсарой на арене ты решил, что я не захочу тебя видеть и откажусь с тобой разговаривать? Я прощала тебе даже то, что ты контролировал меня с помощью нитей против моей воли! Почему, бесы тебя забери, ты решил, что именно сейчас произошло то, что нельзя обговорить?

Мальстен тяжело вздохнул.

— Этот... случай не был опасным, — надтреснутым голосом ответил он. — Никто не пытался убить нас, твоей жизни ничто не угрожало. Каждый раз, когда я контролировал тебя, я делал это, чтобы спасти твою жизнь. Я уже говорил: я готов был бы делать это, даже зная, что впоследствии ты меня возненавидишь и никогда не простишь. А там, на арене... — он покачал головой, — я просто тебя подвел. Прости, но я не собираюсь искать оправданий своему поведению. Их нет. Я не ожидал того, что случилось на арене. Возможно, я должен был грубо оттолкнуть Ийсару, не думая о том, что выставлю ее на посмешище. Этого я сделать не смог, и ты вправе не прощать меня за это. Тебя справедливо не должна волновать ни моя растерянность, ни моя недальновидность. Я подвел тебя, и этого не изменить. Если б я мог повернуть время вспять и предугадать действия Ийсары, клянусь, я остановил бы ее нитями и не допустил этой ситуации, но это не в моих силах. И мне жаль. Если б ты только знала, как.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием. Аэлин, привыкнув к темноте комнаты, изучающе смотрела на него, поражаясь тому, что он не использовал ни одного весомого аргумента, чтобы оправдать себя в ее глазах.

Как и говорил Бэстифар, — с горечью подумала она.

— Мальстен, это... была ошибка, да. Но отчего ты говоришь так, будто ставишь точку? — Голос Аэлин предательски дрогнул. — Ты же не думал, что из-за этой ошибки я готова буду вычеркнуть тебя из своей жизни?

Он не ответил.

Аэлин шагнула к нему.

— Мальстен, ты же не мог всерьез так думать?

Он не отвечал.

— Почему ты не рассказал о тренировках Дезмонда? — поморщившись, словно от боли, спросила Аэлин, медленно начав подходить к нему. — Почему не сказал, что тебе было тяжело все это время? Даже о сегодняшней твоей расплате, из-за которой я по незнанию собиралась заставить тебя прилюдно извиняться передо мной, рассказал Бэстифар, а не ты. Почему ты так поступаешь? Ты себя хоть когда-нибудь щадишь? — Теперь их разделял всего шаг, но данталли не осмеливался посмотреть на нее. Аэлин прикоснулась рукой к его щеке. — Мальстен?

Он закрыл глаза, словно в попытке сбежать от ее вопросов. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить:

— Я не собирался выторговывать твое прощение жалостью, — поморщился он. — Я и так пал в твоих глазах достаточно низко.

— Откуда тебе знать, какой ты моих глазах? — невесело усмехнулась Аэлин. — Ты ведь понятия не имеешь, что чувствуют к тебе другие люди. Не знаешь, каким они тебя видят. И, если уж на то пошло, я не знаю, что должно произойти, чтобы посчитать тебя жалким. Ты производишь какое угодно впечатление, кроме этого. — Она снисходительно улыбнулась. — Посмотри на меня, Мальстен. — Не дождавшись мгновенной реакции, она приложила усилие и заставила его повернуть голову в свою сторону. — Я ведь тебя люблю.

Он не сказал ей в ответ того же, но это и не было нужно. Аэлин поцеловала его, и это словно разрушило невидимые границы, которые он воздвиг между ними, и позволило ему заключить ее в объятья. Время замерло и решилось продолжить свой ход, лишь когда Аэлин, тяжело дыша, отстранилась от него и требовательно посмотрела ему в глаза.

— Я хочу, чтобы сегодня ты остался здесь, со мной, Мальстен Ормонт, — сказала она. — И не смей отказывать мне, ясно?

Он не собирался возражать.