Обитель солнца

В своей характеристике расплаты Бэстифар оказался точен до безобразия.

Мальстену не хватило времени добраться до собственных покоев, поэтому он вошел в первую попавшуюся открытую комнату, и, по счастью, там никого не было. Дожидаясь момента, когда само мироздание перестанет разрывать его на части, он вновь и вновь вспоминал, что сказал Каре, и представлял, насколько тяжелый разговор с Аэлин ждет его в этой связи — если она вообще захочет с ним говорить. В том, что Кара обо всем ей расскажет, он не сомневался ни на мгновение: похоже, они очень быстро нашли общий язык и даже подружились, хотя сама возможность водить дружбу с такой, как Кара, казалась ему странной.

Когда расплата отступила, Мальстен выждал еще пару минут, переводя дух, отер пот со взмокшего лба и как можно осторожнее покинул пустую комнату. Возвращаться в главную залу ему не хотелось, но он знал, что должен это сделать — не только чтобы найти Аэлин, но и на случай, если вновь понадобится Бэстифару и надоедливым аллозийцам.

Мальстен проскользнул в залу, лавируя в потоке прислуги, активно сменяющей блюда и приносящей вино. Пестрота нарядов гостей вновь заставила его почувствовать себя черной кляксой на общем фоне.

Музыканты наполняли огромную залу ненавязчивой мелодией, под которую все еще танцевали гости. Аэлин он среди них не увидел.

Надеюсь, она хотя бы здесь, — взмолился он, ища охотницу глазами. Поиски отнимали все больше времени, и Мальстен всерьез задумывался о том, чтобы вновь применить нити и поискать Аэлин чужими глазами.

И тогда он заметил ее.

Одетая в длинные шелковые шаровары и расшитый узорами фиолетовый лиф, Аэлин Дэвери, в волосах которой появились заметные черные пряди, игриво выглядывающие из-под локонов сложной прически, стояла рядом с Карой у стола, держа в руках серебряный бокал.

Словно уловив его восхищенный взгляд боковым зрением, охотница обернулась и посмотрела на него. А затем тут же отвернулась — холодно и безразлично, заставляя оба сердца данталли сбиться с ритма.

А чего ты хотел? Ты заслужил это, — вздохнул Мальстен.

Решительно кивнув, он направился к ней. Кара заметила его приближение и шепнула что-то Аэлин на ухо. Охотница вновь обернулась и бесстрастно посмотрела на Мальстена, как могла бы смотреть на любого чужого человека.

— Аэлин, Кара. Доброго вечера, — вежливо кивнул он.

Кара едва заметно улыбнулась.

— И тебе, — сказала она.

— Аэлин, мы можем поговорить?

— Я полагаю, «не сейчас» будет лучшим ответом, — произнесла она с на удивление дружественной улыбкой.

Мальстен надеялся, что сможет стойко вынести ее взгляд, но не сумел и отвел глаза. Он почувствовал, как у него вспыхнули уши, и мгновенно ощутил себя пристыженным мальчишкой. Насколько проще было бы применить нити прямо сейчас, заставить Аэлин выслушать его...

Заставить выслушать? — Мальстен подивился собственным мыслям. — Кто же мешает тебе говорить, трус?

— Аэлин, я вел себя, как идиот! — выпалил он, когда охотница, словно потеряв к нему всякий интерес, начала отворачиваться. Услышав его слова, она прерывисто вздохнула и вновь перевела на него испытующий взгляд. — Я и был идиотом.

— Кажется, она сказала, что сейчас не готова с тобой говорить, — хмыкнула Кара, ядовито прищурившись.

Мальстен ожег ее взглядом.

— Благодарю, я расслышал. — Он посмотрел на Аэлин. — Но ведь ты отказалась говорить, а не слушать. — На губах данталли показалась легкая виноватая улыбка.

— Ты закончил на том, что был идиотом, — переглянувшись с Карой, сказала Аэлин.

Мальстен понимающе кивнул. Он уже раскрыл рот, чтобы продолжить объясняться, но боковым зрением заметил, как кто-то стремительно приближается. На лице Бэстифара сияла широкая улыбка, и, похоже, причиной для нее служило то, что теперь возле него не было двух тяжеловесных аллозийских послов.

Приблизившись, Бэстифар схватил со стола серебряный бокал с вином и осушил его одним глотком.

— Хвала богам, аллозийская знать очень рано отходит ко сну! — возвестил он, положив руку на плечо Мальстену. — Без твоего участия не обошлось, дружище. — Он прищурился. — Хотя... они и животы набили до боли. И это не метафора, я знаю, о чем говорю! Видят боги, я не представляю, как можно в себя столько вместить... — Бэстифар замолчал и недоуменно оглядел мрачную троицу. — Я вам, что, помешал?

Мальстен поджал губы.

— Тут мог состояться личный разговор, — досадливо улыбнувшись, ответил он. Бэстифар скептически изогнул брови.

— Для личного разговора вас тут многовато. Как и людей вокруг.

— Теперь — точно, — буркнул Мальстен. Не дождавшись от Бэстифара предлога для того, чтобы деликатно ретироваться, он закатил глаза и спросил: — Ты чего-то хотел, Бэс?

— Для начала, понять, кто кого тут хочет прикончить, — осклабился аркал. — У вас такой вид, как будто сейчас начнется кровопролитие. Разве я мог это пропустить?

Аэлин снисходительно улыбнулась.

— Прости, но кровопролитие отменяется. Я, пожалуй, пойду.

— Аэлин! — окликнул Мальстен.

— Здесь и вправду слишком людно, — качнула головой она.

Бэстифар хмыкнул.

— Но бал — это развлечение, Аэлин. Уйдешь — проявишь неуважение к царю.

— Ты это переживешь, — качнула головой она.

— А отказ царю в танце вообще можно счесть поводом для международного конфликта, — осклабился аркал. В этот момент взгляд его устремился к молчаливой Каре, но она осталась невозмутимой. — Не так ли, баронесса Дэвери?

Аэлин, уже успевшая сделать несколько шагов прочь, обернулась и непонимающе склонила голову.

— Танец? — переспросила она, посмотрев на Кару и вновь переведя взгляд на Бэстифара. — Ты, что, серьезно?

— Речь о военном конфликте — куда уж серьезнее! — ответил аркал.

— В свете надвигающихся событий не самая удачная шутка, — бросила Кара.

Бэстифар нарочито виновато поклонился.

— Великодушно прошу простить, — сказал он, и в его голосе проскользнула неясная тень обиды. Аэлин заинтересованно прищурилась. Тем временем Бэстифар вновь обратился к ней: — Слушай, меня при дворе отца зачем-то обучали материковым танцам. А с кем мне, скажи на милость, было в них практиковаться? Окажи мне честь.

Аэлин беспомощно посмотрела на Кару. Та пожала плечами.

— Отказывать царю невежливо, — сказала она.

Мальстен отвел взгляд. Аэлин решилась.

— Что ж, мы ведь не хотим военных конфликтов, Ваше Величество?

Бэстифар протянул ей руку, она грациозно положила на нее ладонь и проследовала за аркалом в центр главной залы. Мальстен недоуменным взглядом проводил их, сложил руки на груди и замер, хмуро наблюдая за тем, как гости расступаются перед ними. Он ожидал, что Кара решит уйти, как только у нее появится возможность, однако она осталась. Ее руки — то ли передразнивая Мальстена, то ли непроизвольно — тоже сложились на груди, а брови хмуро сдвинулись к переносице.

Заиграла музыка, совсем непохожая на ту, что сопровождала национальные малагорские танцы. Мальстен почувствовал в ней более холодное и каменное настроение и невольно усмехнулся: музыканты всего мира все-таки были одарены богами — они могли заставить кого угодно попасть в любую точку мира, передав то, как она звучит.

Аэлин и Бэстифар двигались в окружении гостей так, словно для них это было своеобразным сценическим актом.

Им не понадобились бы нити, чтобы придать их движениям грациозности, — подумал Мальстен, и эта мысль отчего-то кольнула его.

— Ты ведь понимаешь, что он делает это, чтобы позлить тебя? — донеслось до него слева. Мальстен скосил взгляд, не поворачивая головы.

Кара тоже не смотрела на него, ее взгляд был прикован к танцующей паре, и даже сквозь непроницаемую маску на ее лице Мальстен мог уловить, что поведение Бэстифара причиняет ей боль.

— Нет, — вздохнул Мальстен. — Он делает это, чтобы позлить тебя.

Кара вздрогнула — по крайней мере, ему так показалось.

— Мы можем отомстить им, если хочешь, — криво улыбнулся он. На этот раз Кара невольно перевела на него взгляд и недоуменно приподняла бровь. Мальстен предложил ей руку, все еще не поворачиваясь к ней. — Как насчет танца?

Несколько непозволительно долгих мгновений Кара задумчиво смотрела на предложенную руку данталли, словно пыталась понять, не дурачит ли он ее.

— Пожалуй, нет, — хмыкнула она.

— Так и думал.