Шёпот и крик
Уже дома, в привычной тишине спальни, Люси мгновенно уснула, едва её голова коснулась подушки. Усталость будто обрушилась на тело волной - тяжёлой, вязкой, такой, что даже сны не могли пробиться.
Зен стоял у окна, медленно задвигая шторы. Он тихо подошёл к кровати и сел рядом, наблюдая за тем, как она дышит. В этой тишине дыхание Люси звучало особенно нежно.
На пороге появился Оливер. Он опёрся о косяк и, прикрыв рот рукой, чуть усмехнулся:
- Она уже в машине храпела, - сказал он шепотом. - Это мило.
Зен метнул на него строгий взгляд. Брови слегка нахмурились, и даже без слов стало ясно - не до шуток. Оливер прочитал это и поспешно исчез из комнаты.
Зен снова повернулся к Люси. Та спала крепко, словно вырубилась от всей тяжести последних дней. Он медленно наклонился, осторожно коснулся её волос и нежно провёл ладонью по мягким волнам. Его лицо смягчилось. Поддавшись внутреннему порыву, он легко, почти невесомо коснулся её губ своими. Поцелуй был коротким, почти призрачным - он тут же отстранился, будто испугавшись разбудить её.
Через мгновение он уже выходил, тихо прикрывая за собой дверь.
Следующее утро.
Люси проснулась поздно. Голова ныла, как будто кто-то сжал её изнутри. Она медленно села, оглянулась. На тумбочке лежали таблетки и стакан воды.
В комнату вошла женщина - сдержанная, вежливая, с мягким выражением лица.
- Энн? - шёпотом произнесла Люси. - Как давно я вас не видела...
- Доброе утро, мисс, - сказала она тепло. - Как вы себя чувствуете? Господин Зен просил, чтобы я напомнила о лекарствах. Он очень беспокоился.
Люси глянула на таблетки, потом прикоснулась пальцами к губам. Там ещё оставалось ощущение чего-то... мягкого. Тёплого.
- Я принесла завтрак, - продолжила Энн. - Йогурт из свежих ягод, овсяная каша... Всё самое полезное.
- Я... я не уверена, что хочу есть, - слабо ответила Люси.
В этот момент в дверях показался Зен. Он был в домашней одежде - без галстука, без строгости, только мягкий взгляд и лёгкая небрежность в волосах.
- Температуры нет, - сказал он, прикоснувшись к её лбу.
- Что?.. - Люси не сразу поняла.
- Она отказывается есть, - сообщила Энн. - Может, вы уговорите?
Зен тяжело вздохнул, взял в руки тарелку и сел рядом с ней на кровать. Он набрал ложку каши и поднёс к её губам:
- Ешь.
Люси чуть скривилась, отводя глаза:
- Я не хочу...
- Я сказал, ешь. Ты мне нужна живая. Здоровая.
Лёгкий румянец пробежал по её щекам, но она быстро взяла себя в руки. Её взгляд стал серьёзнее.
- Где... где тело моей мамы?
Зен на мгновение задержал дыхание. Её вопрос пробил в нём новую боль - он чувствовал, сколько в ней боли, страха, бессилия.
- Я уже обо всём позаботился, - мягко сказал он. - Похороны будут только для тебя. Без прессы, без шума. Лишь ты и она.
Люси обняла колени, сжавшись, словно хотела спрятаться внутри себя. Слёзы сами собой потекли по щекам. Она не могла попрощаться. Не услышала прощального "я люблю тебя"...
Зен поставил тарелку на тумбочку и медленно, без суеты, начал вытирать её слёзы ладонями.
- Пожалуйста, не плачь. Я не хочу, чтобы ты разрушала себя. Твоя мама... она любила тебя безмерно. И сейчас она где-то рядом. И гордится тобой. Даже теперь.
Он на мгновение задумался - его голос стал тише, глубже:
- Я давно не видел такую любовь. Моя мама... - он не договорил, но в глазах его что-то дрогнуло. - Люси, прошу... будь сильной. Ты не одна. Я здесь.
Люси не выдержала. Она бросилась к нему в объятия. Он обнял её крепко, словно оберегал от всего мира.
Энн молча наблюдала со стороны. Впервые за всё время работы она видела Зена... тёплым. Настоящим. Его взгляд, его руки, голос - всё излучало заботу.
Он обнял Люси одной рукой, а второй снова взял тарелку и, уже не настаивая, просто подал ей ложку.
Люси, чуть дрожа, взяла её и начала медленно есть. Несколько ложек - но этого было достаточно.
Спустя короткое время она снова уснула - истощение всё ещё давило, словно накрывало одеялом.
- Снова уснула, - прошептала Энн, прикрывая дверь. - Ничего, восстановится.
- Обязательно, - кивнул Зен. Он взглянул на часы.
Скоро должен был прийти его отец.
Он знал, что встреча будет напряжённой.
- Приготовь, пожалуйста, обед. Посытнее. - сказал он тихо. - Он придёт.
Особняк Феликса.
Совсем другой мир. В доме бушевал настоящий ураган.
- ВСЕ ВОН! - ревел Феликс, размахивая стаканом. Горничные в ужасе выбегали из комнат, боясь дышать рядом с ним.
Он метался по дому, как загнанный зверь. Глаза налились кровью, лицо покраснело, а в руке - постоянный спутник последних часов: бокал с виски.
Его личная ассистентка, дрожа, держала бейджик и пыталась что-то сказать:
- Мистер... Фе...ликс...
- ЧТО?! - прорычал он, оборачиваясь.
- Вы... вы так себя загоните... Пожалуйста, перестаньте пить...
- НЕ МЕШАЙ МНЕ! - заорал он, швырнув стакан в стену. - ВСЕ ДОСТАЛИ! ВСЕ! И ОСОБЕННО... ЛЮСИ!
Он выкрикнул её имя, как проклятие. Как заклятие.
- Убью их всех... Миру в первую очередь... - шипел он, задыхаясь от ярости.
Ассистентка отступила, боясь разбудить в нём новую вспышку. Она оставила его одного.
Феликс рухнул на кресло, схватил бутылку и сделал ещё один глоток. Руки тряслись.
- Уничтожу... каждого. Всех.
Вдруг - стук в дверь.
Один из охранников заглянул:
- Там... к вам гость. Господин Руперт Марлоу.
Услышав это имя, Феликс вздрогнул.
Через секунду в дверях появился мужчина в дорогом костюме. Высокий, ухоженный, с пронзительной харизмой и улыбкой, от которой стыло в животе. Руперт.
- Ах, мой бедный мальчик... - произнёс он с издевкой, глядя на развалившегося Феликса. - Вот ты и докатился.
Он подошёл, схватил его за волосы, потянул голову вверх, заставляя посмотреть на себя.
- Жалкое зрелище. Ты позоришь даже своё имя.
Феликс что-то мямлил, не в силах сообразить, что происходит.
- Встань, идиот. Гость к тебе пришёл. Или пусть уже отмоют тебя, клоун. Фу, смотреть противно.
Дома у Зена.
Зен уже ожидал отца. После последней встречи он совсем не хотел видеть Майкла - сейчас вся его энергия была направлена на заботу о Люси, на то, чтобы она восстановилась и обрела покой.
Дверь тихо отворилась, и на пороге появился он - Майкл, но теперь с иным взглядом. Если раньше в его глазах горела агрессия и неприязнь, то теперь что-то было иначе - как будто тень сожаления и усталости.
-Я снова пришёл... - прохрипел Майкл. - Лоррен... то есть, Зен.
Зен округлил глаза - не ожидал, что отец вспомнит его настоящее имя. В мыслях мелькало: Что с ним происходит?
- Может, ты войдёшь? - тихо предложил Зен, повернувшись к нему спиной. Он провёл Майкла в гостиную, где на столе уже ждал вкусный обед.
- Ух ты, - улыбнулся Майкл, садясь. - Как раз не ел.
Зен указал на место напротив себя, не поднимая головы.
- Ты что, такой тихий? В прошлый раз прямо истерил, а тут - загадочный, словно какой-то мудрец.
Зен спокойно откусил салат и ответил с лёгкой хмуростью:
- Мне нечего тебе жаловаться. Всё, что надо было, я выплакал перед тобой. Сейчас думаю совсем о другом, ясно?
Майкл нервно мешал суп, стараясь найти слова.
- Ладно, Зен, - наконец сказал он. - Я пришёл не ради еды и не для споров.
- Я... - начал он, но был перебит.
-О...Люси. - сказал Зен.
В этот момент в гостиную осторожно вошла Люси, под присмотром Энн.
- Господин Зен, вы не возражаете, если Люси поест с вами? - улыбнулась Энн. - Она только проснулась, надеюсь, хорошо выспалась.
- Конечно, - ответил Зен, глядя на Люси.
- Проходи.
- Я не хочу, правда. - сказала сонно Люси.
-Не бойся, это мой отец. - ответил спокойно Зен.
Люси округлила глаза, чуть смутившись, но быстро поздоровалась:
- Здравствуйте, мистер...
- Майкл, - улыбнулся отец Зена, подходя к ней. - Не бойтесь, мисс. Садитесь рядом с моим прекрасным сыном. Я много слышал о вас, особенно о вашем чудесном ангельском голосе.
Люси опустила глаза и тихо произнесла:
- Спасибо...
Зен взглянул на Майкла с предупреждающей тишиной.
- Отец, не докучай, она ещё не окрепла, пусть поест спокойно.
Майкл опустил ложку и посмотрел на Люси, потом снова перевёл взгляд на Зена. Лицо его стало серьёзным, почти мягким, но в глазах горело что-то непривычное - не гнев, не раздражение, а задумчивость, ностальгия, боль?
- Знаешь, - начал он негромко, - ты мне сегодня кого-то напомнил.
Зен не отреагировал сразу. Только слегка поднял брови, не отрываясь от тарелки.
- И кого же?
Майкл немного усмехнулся, откинулся на спинку стула, скрестил руки.
- Себя. Но не того, кем я был для тебя...
Зен поднял на него настороженный взгляд.
- Чего?
Майкл вздохнул, устало потёр пальцами переносицу.
Люси неловко отвела взгляд, будто почувствовала, что присутствует при чём-то очень личном.
Майкл продолжил, глядя прямо на сына:
- У тебя в глазах то же, что было у меня, когда я впервые встретил твою мать. Тот же взгляд. Как будто весь мир - это один человек.
Зен сжал губы, пальцы его напряглись. Он не знал, как на это реагировать. Не ожидал такой откровенности - тем более от своего отца.
- Хочешь сказать, ты когда-то был таким, как я? - сдержанно спросил он.
- Я был хуже. Я не смог удержать то, что было важно мне...
На секунду повисла пауза. Тишина, в которой было слишком много невысказанного.
- Ты решил меня поучить жизни?
Зен прищурился.
Люси почувствовала, что атмосфера стала слишком плотной, и тихо прошептала:
- Я, наверное, пойду...
Зен машинально взял её за руку.
- Постой.
Он посмотрел на Майкла, почти в упор:
- Ты сказал, я напоминаю тебя. А ты сам себя сейчас узнаёшь?
Майкл усмехнулся, грустно и коротко:
- Впервые за долгое время - да. Особенно, когда смотрю на тебя.
Он поднялся из-за стола.
- Спасибо за ужин. И за то, что всё же впустил.
Развернувшись, он направился к выходу.
Оливер, поджидавший у двери, проводил его взглядом. Но Майкл остановился на пороге и оглянулся:
- Береги её, Зен. Она твоё лучшее решение.
И ушёл.
Оливер, встревоженно подошёл к Зену, который сидел, сжимая кулаки над тарелкой. Люси сидела рядом, тихо, боясь нарушить тишину.
- Я в комнате буду.- сказала она, выбежав из гостиной.
Зен потер лоб и глаза, пытаясь собраться.
- Что-то опять? - осторожно спросил Оливер.
- Что нас связывает? - выдохнул Зен с злостью. - Я другой. Совсем другой!
- Понятно, - тихо сказал Оливер. - Я оставлю тебя одного.
Он вышел, закрыв дверь, оставив Зена наедине с мыслями.
Дом Феликса.
В ванной комнате стоял пар. В воздухе витал запах мятного масла и виски. Феликс сидел в ванне, обмякший, с полуприкрытыми глазами. Его волосы прилипли ко лбу, лицо было бледным, взгляд - стеклянным. Он выглядел так, будто прошёл сквозь ад и не смог выбраться.
Две горничные молча терли ему руки и плечи, пытаясь привести его в чувство. Он не сопротивлялся, но и не участвовал - словно его уже не было здесь.
Дверь распахнулась, и в помещение вошёл Руперт. Его походка была уверенной, в каждой детали его костюма чувствовалась власть. Он остановился у ванны и с презрением уставился на Феликса.
- Ну что, отошёл? - холодно бросил он и уселся напротив, скрестив руки на груди. - Давай, выкладывай. Что произошло? Весь шоу-бизнес на ушах.
Феликс молчал, лишь чуть пошевелился в воде.
- Говорят, Мира ушла. Люси тоже ушла сново к Зену. Клип провалился, премьеру отменили. - Руперт усмехнулся. - А ведь ты орал, что сделаешь из неё икону. Так громко обещал. А теперь? Ты в глазах всех - лузер, неудачник. Даже студенты в музыкальных колледжах уже шепчутся о твоём крахе.
Феликс резко зажмурил глаза. Было видно - каждое слово Руперта резало его.
- Прекрати, Руперт... Я сам всё знаю, - сипло проговорил он, не глядя.
- Нет, ты ничего не знаешь. - Руперт подался вперёд. - Я вбухал в тебя миллионы. В твой лейбл, в твоё имя. Чтобы потом ты всё растерял, как пацан, которому дали игрушку, а он сломал. Да лучше бы я Зена поддержал. Он хотя бы сам всего добился. Без капризов. Без истерик.
Горничные замерли, испугавшись тона. Феликс махнул им рукой, и они быстро ретировались, оставив его наедине с демоном в человеческом обличье.
- Ты думаешь, у тебя есть время? - продолжил Руперт, вставая. - Если ты не вытащишь себя из этой ямы - я вытащу из твоего бизнеса всё, что могу. А потом оставлю тебя без гроша.
Он наклонился, и их лица почти сравнялись.
- Ты меня понял?
Феликс сжал губы, лицо побелело от гнева и стыда.
- Понял, - хрипло прошептал он.
- Я не слышу. - Голос Руперта стал хищным.
- Да! Понял! - выкрикнул Феликс, сжав кулаки под водой.
- Вот и славно. - Руперт усмехнулся, выпрямился и направился к двери. - Удачи тебе, звезда. Или кто ты там теперь...
Он вышел, хлопнув дверью, оставив Феликса в тишине, среди пара, боли и холодной воды, в которой он, казалось, тонул, даже не ныряя.
Феликс откинул голову назад, уставился в потолок. Губы дрожали от ярости, но не было сил кричать. Он остался один. Только он - и его падение.