Назад дороги нет
Раннее утро. Серое, холодное, будто пропитанное тревогой. Зен, не выспавшийся, уставший после вчерашнего разговора с отцом, сидел в машине и смотрел на дом, к которому всё никак не решался подойти. В его руках — коробочка от Cartier с колье, украшенным голубым камнем, и пышный букет бело-розовых пионов. Он долго выбирал, сдерживая внутренний мандраж — хотел не просто извиниться, а быть услышанным. Понятым. Простым человеком перед ней — не продюсером, не авторитетом.
Сжимая в ладони цветы, он в последний раз вздохнул глубоко, поборол страх — и постучал в дверь.
Она отворилась почти сразу.
На пороге стояла женщина. Бледная, с заметными синяками под глазами, — словно весь её организм боролся за каждый вдох. Она закашлялась, прикрывая рот тыльной стороной ладони. И этот звук будто что-то щёлкнуло в груди Зена. Не на шутку.
— Здравствуйте, мисс… Я Зен. Продюсер вашей дочери. Простите, если пришёл не вовремя…
Женщина попыталась улыбнуться — слабо, но по-настоящему тепло.
— Рада лично познакомиться… Люси рассказывала мне о вас. И о вашем лейбле… Вы и правда талантливый человек.
Зен немного растерялся, потёр лоб.
— Спасибо… — пробормотал он.
— Ой, что это я… Проходите. Простите, что сразу не пригласила…
— Ничего страшного. Я ненадолго. Хотел узнать, как Люси… и… слышал, что она заботится о вас.
Он прошёл в дом. Беспокойство не отпускало.
— Вы… чем-то серьёзно болеете? — осторожно спросил он.
Женщина махнула рукой и указала на диван.
— Садитесь… Хотите чаю?
— Нет, спасибо, я просто…
Но она уже ушла на кухню.
Зен остался в гостиной. Его взгляд тут же зацепился за старую витрину с фотографиями. Люси — маленькая, весёлая, в летнем платье и с французским флажком в руках. На одной из фотографий она стояла на фоне Эйфелевой башни. На обороте было выведено: "С днём рождения, доченька. Папа и мама тебя очень любят."
Эта подпись ударила в самое сердце. Мысли ушли далеко — в детство. В воспоминания. В отношения с отцом, которых, по сути, и не было.
"Неужели тебе было так трудно просто принять меня… таким, какой я есть?" — прошептал он, не отрывая взгляда от стекла.
— Мистер Зен… Вы разглядываете детские фото Люси? — раздался голос за спиной.
Он вздрогнул. Женщина поставила поднос с чаем на стол, подошла ближе и, скрестив руки, мягко положила ладонь ему на плечо. Он сидел, сжавшись, словно боясь самого себя.
— Простите… — выдохнул он.
— Что случилось?
— Я… я причинил вашей дочери боль. Я не хотел. Видимо, напугал её. Она исчезла. Не отвечает на звонки… — голос Зена сорвался.
Он опустился на колени, взялся за край её серого кардигана, словно пытаясь схватиться за спасение.
— Простите меня… Простите, что она пострадала из-за меня…
Женщина опустилась рядом. Осторожно обняла мужчину — в её объятии было что-то по-настоящему материнское. Она чувствовала: внутри него — растерянный, напуганный ребёнок, который всё ещё ищет одобрения, боится не угодить, боится обидеть.
— Зен… — тихо сказала она. — Можно я спрошу?
Он закрыл лицо руками.
— Ты когда-нибудь поднимал руку на Люси?
— Нет…
— Кричал, унижал её?
— Нет… никогда.
— Тогда перестань винить себя. Я знаю свою дочь. Знаю, как она реагирует. Она не из хрупкого стекла, но слишком многое всегда носит в себе…
Она поднялась и провела его обратно к дивану. Зен сел. Рядом — аккуратно положенные букет и подарок. Женщина протянула ему чашку чая с малиной.
— Люси родилась во Франции. А её отец был из Мельбурна. Он хотел, чтобы мы жили здесь, и мы переехали. Он делал всё, чтобы Люси была счастлива… Но болезнь забрала его слишком рано.
Она вздохнула и отвела взгляд.
— У меня — та же болезнь. Пневмония. Год за годом становится только хуже… Сколько я ни лечилась — организм больше не справляется. Муж умер от этого. Мы оба недооценили болезнь. Я надеялась, что всё пройдёт… а он просто не обращал внимания…
Слёзы навернулись на её глаза. Она обняла себя руками, глядя в чашку.
— Ей было пять лет… когда он умер. Малышка осталась без отца. Это была катастрофа для неё. У них была особая связь… А потом осталась только я. Больная, слабая мать, которой нужно было помогать.
Зен слушал молча. Внутри него бушевал ураган. Он вспоминал свою собственную мать — ту, кто однажды защитила его от всего мира, даже от отца. И ту, которую он потерял.
— Люси помогала мне с подросткового возраста. Работала. Учёбу бросила. Всё ради меня. Даже в музыкальную индустрию она пошла от части из-за меня,
потому что мы нуждались в деньгах. Она выбрала не себя… а меня.
Женщина разрыдалась.
— Моя бедная девочка… С такой матерью жить… Я разрушила ей жизнь… И когда она стала певицей… у такого продюсера, как вы… я была горда как никогда…
— И всё это разрушил я, — произнёс Зен с горечью.
— Нет. Не смей так говорить. Люси — слишком чувствительная. Ей никогда не хватало защиты. Даже её парень, Дэвид… он не был для неё опорой. А я — тем более.
Она смахнула слезу.
— Мне стыдно. За то, что она всё детство и юность потратила на меня…
— Но она вас любит, — тихо сказал Зен. — И гордится вами. Она добрая. Очень. И ваша любовь — это всё, что ей по-настоящему нужно…
Женщина кашлянула… ещё сильнее, чем раньше. Схватилась за горло, осела.
— Вам плохо? — Зен подскочил. — Я отвезу вас в больницу!
— Не надо… сейчас пройдёт…
Но не прошло. Она потеряла сознание прямо у него на руках. Он подхватил её и выбежал из дома, не думая ни о чём, кроме одного: "Только бы успеть."
Пока он мчался в больницу, схватил телефон и набрал Оливеру:
— Оливер, слушай внимательно. Немедленно приезжай в ближайшую больницу.
— Понял, — коротко ответил Оливер.
— Не просто понял, а будь здесь быстро. Без разговоров.
Зен резко сбросил трубку, сжимая руль так, что белели костяшки.
Уже в больнице он передал её медикам, и они молниеносно скрылись в коридоре. А Зен, запыхавшийся, опустился на пол. В глазах потемнело.
— Что происходит… Почему всё рушится… Почему, Люси, ты ушла… Почему в моей жизни одно разочарование за другим?..
Стук ботинок. Голос.
— Зен?! Что случилось? Что ты здесь делаешь?
Оливер подбежал, обеспокоенный, испуганный.
Зен встал. Глаза были как стекло.
— Где Люси?
— Что?.. Зен, я же говорил… у мамы дома. Мы же уже—
— Где ЛЮСИ?! — он схватил Оливера за горло, прижал к стене.
— Ты… с ума сошёл… Отпусти!..
— Думаешь, я не приехал бы? Я приехал. Ты врал мне! Врал всё это время! И если сейчас солжёшь — я...
— Зен! — задыхался Оливер. — Объясни, что случилось…!
В этот момент в коридор ворвались медики и разняли мужчин.
Зен вышел первым из больницы, раздражённый и зол — чувство предательства жгло внутри. За ним осторожно последовал Оливер, заметно сдержанный и напряжённый.
— Говори, Оливер, — гневно прорычал Зен, — или знаешь, я могу повалить тебя на землю прямо здесь.
— Зен, успокойся, — тихо попросил Оливер, — я всё скажу, только… пожалуйста, объясни, что ты делаешь в больнице?
Оливер боялся подойти ближе: он чувствовал угрозу в каждом движении Зена.
Глубоко вздохнув, Зен ответил:
— Матери Люси стало плохо. Она больна, поэтому я быстро привёз её сюда.
Оливер долго молчал, не в силах вымолвить ни слова.
— Теперь твоя очередь говорить, — холодно сказал Зен, глядя на него с явным гневом.
— Тебе лучше самой с ней встретиться и поговорить. — ответил Оливер.
Зен стоял, не понимая, что происходит.
Оливер наконец взял телефон и набрал номер. На другом конце провода раздался женский голос — это была Мира.
— Алло, Оливер, что случилось? — спросила она.
В голосе Зена прозвучало одно слово:
— Подлец…
Оливер холодно сказал:
— Я прошу тебя сообщить Люси о встрече в парке "Green Wood". Не говори, зачем и почему. Я вышлю время.
— А… хорошо, — ответила Мира.
Но не успела договорить, как Оливер повесил трубку.
Зен стоял, и было видно, как ему обидно от всей лжи вокруг.
— Значит, ты действительно связан с Мирой, — начал он, угрожающе приближаясь к Оливеру. — И, как я полагаю, Люси тоже с ней общается. Может, она и с Феликсом связана.
Он громко выкрикнул:
— А может, ты на Феликса работаешь и просто моим помощником притворяешься?!
Оливер лишь отошёл и боялся смотреть в глаза Зену.
— Значит, в парке, в восемь часов, я буду ждать, — сказал Зен и быстро развернулся, уходя к машине.
К Оливеру подошла медсестра и спросила:
— Кому можно будет сообщить о здоровье пациентки?
— Мне, — ответил Оливер и показал визитку.
— Всего хорошего, — сказала медсестра, и Оливер скрылся, не сказав больше ни слова.
Тем временем, по ту сторону здания, Мира сидела в просторной комнате, уставившись в окно. Мысли крутились одна за другой, не давая покоя.
«Зачем Оливеру встречаться с Люси? Причём в парке… Может, он собирается сказать ей, что знает о её работе с Феликсом? Или…» — она нервно провела пальцами по подбородку, сдерживая волнение. Часть её ревновала, часть жаждала понять — что между ними происходит.
Размышления прервал голос Феликса:
— Мира, не расслабляйся. Твой камбэк совсем скоро. Ты ведь давно была вне сцены, пора напомнить всем, кто ты.
— Угу… — коротко, почти безжизненно ответила она, не оборачиваясь, всё ещё сидя к нему спиной. Мысли о разговоре с Оливером не отпускали.
— А что мы такие грустные? — с наигранной лаской сказал он, приближаясь и легонько потянув её за щёку, — Ммм?
Мира резко отбила его руку и отвернулась ещё сильнее, глядя в большое, залитое светом окно. В её взгляде горела усталость и раздражение.
Феликс скрестил руки, наклонился вперёд:
— Ты что, обиделась на меня? Ну, зайка моя, не обижайся. Ты что, ревнуешь меня к Люси? — он усмехнулся, сам смеясь от своей неудачной шутки.
Мира прикусила губу, сдерживая порыв дать ему пощёчину.
— Я устала, Феликс. Уйди. — её голос был твёрдым.
Он смотрел на неё, будто не понимая, в чём дело. Потом резко схватил Миру за лицо, сжав сильнее, чем следовало.
Она широко раскрыла глаза от шока.
— Феликс, отпусти. Больно… — в голосе проскользнул страх.
Он не отпускал, лишь ухмылялся, будто наслаждаясь её беспомощностью.
Мира, собравшись, с силой ударила его по щеке. Феликс отшатнулся назад, ударившись о спинку кресла.
— Я же сказала, мне больно! — выкрикнула она, прижав руку к щеке, пытаясь сдержать слёзы.
— Хватит рыдать, — раздражённо бросил он. — Терпеть не могу, когда пытаются вызвать жалость. Я тебе ничего такого не сделал. Из мухи слона не делай.
Он лишь отмахнулся, а Мира молча вышла, не удостоив его ни одного взгляда.
Умывшись в ванной и приведя себя в порядок, она направилась в комнату Люси. Та нашла себе тихое занятие — рисовала в скетчбук. Время, проведённое в стенах компании Феликса, стало для неё невыносимо тяжёлым, и Люси пыталась отвлечься чем угодно. Рисование давалось слабо, линии дрожали, но она старалась.
Мира тихо постучала.
— Можно войти?
Люси подняла взгляд и кивнула, впустив подругу. Она тут же заметила на её лице лёгкую красноту.
— Мир, что с тобой? Щёки красные... — она указала пальцем на её лицо.
Мира внутренне вздрогнула. «Это от рук Феликса, идиот...» — подумала она, сжав зубы.
— Это аллергия, — выдала Мира, — крем оказался некачественным. — Она неловко провела ладонями по щекам, будто пряча следы.
Люси прищурилась, но промолчала — что-то не сходилось, но она не стала настаивать.
— Вообще… — начала Мира, отвлекаясь, — я к тебе с просьбой пришла.
— Слушаю, — Люси моментально сосредоточилась, откладывая карандаш.
— Видишь ли, я общаюсь с Оливером.
— Что? — Люси вспыхнула, вспомнив разговор с Оливером, где тот признавался в чувствах к Мире. — Значит, он всё-таки решился…
Мира поспешила перебить:
— Нет-нет, у нас просто дружеское общение. Не более. Раз ты мне подруга, а он тебе друг — почему бы нам тоже не подружиться? — попыталась улыбнуться, но в голосе чувствовалась натянутость.
— Хорошо-хорошо, верю, — Люси хмыкнула, едва заметно дразня её.
— Эй! Я вообще-то серьёзно. — Мира усмехнулась, будто на миг вернулась к себе прежней.
— Ладно, — мягко ответила Люси.
— Так вот, — продолжила Мира уже серьёзно. — Оливер просил тебя встретиться. Он не сказал, зачем и почему, только попросил. Просто — встретиться. Я не знаю подробностей.
Люси нахмурилась, задумалась. Что-то в этом всём тревожило её. Это действительно Оливер? Или… Зен? — пронеслось в голове.
— Х-хорошо. Я встречусь. Если это срочно… тем более, если просит Оливер. — Она старалась скрыть волнение.
Мира слабо улыбнулась, внимательно посмотрела на Люси. В её глазах был вопрос — нравится ли тебе Оливер? — но вслух она его не задала.
— С тобой всё точно в порядке? — спросила Люси, изучая подругу внимательным взглядом.
Мира покачала головой, ничего не говоря, и быстро вышла из комнаты.
Время приближалось к восьми — к тому самому часу, когда должна была состояться загадочная встреча между Люси и Оливером. Девушка ощущала странную тревогу, словно интуиция подсказывала: что-то не так. И всё же, отступать она не собиралась.
На улице веяло прохладой — осень уже стояла у порога. Люси надела широкие джинсы, футболку и лёгкую кофту. Посмотрев на себя в зеркало, тихо усмехнулась:
— Сегодня я прямо как подросток…
Но за улыбкой таилось беспокойство. Волнение не отпускало ни на секунду.
Мира, понимая всё, отправила с ней своего телохранителя — на случай, если что-то пойдёт не так.
— Надеюсь, Феликс не узнает… — тихо сказала она, провожая Люси взглядом.
— Теперь мне ещё страшнее. Если он узнает — это будет ад… — с отчаянием в голосе ответила Люси.
— Не узнает. Я сделаю всё, чтобы он не догадался. Тем более, его внимание пока сосредоточено на мне… — Мира замолчала, будто поняв, что сказала лишнее.
Люси сделала вид, что ничего не заметила. Настал момент отправления. Мира помогла ей тихо выбраться из дома, быстро усадила в машину и, прежде чем закрыть дверь, сказала:
— Не волнуйся. Я уже знаю, что скажу Феликсу. Он не заподозрит.
— Спасибо, Мира. Я очень благодарна тебе.
— Пожалуйста, Люси, — с тёплой улыбкой ответила Мира и захлопнула дверь.
Машина мягко тронулась и вскоре исчезла из виду. Мира осталась стоять у дома, глядя вслед, и в глубине души надеялась, что всё закончится хорошо.
---
Подъехав к месту, Люси накинула капюшон, вышла из автомобиля и направилась вглубь парка. Здесь было безлюдно — именно то, что нужно. Телохранитель держался на расстоянии, не вмешиваясь, но внимательно следя за происходящим.
Когда она добралась до назначенной точки, перед ней вдруг оказался Зен. Он стоял с букетом пионов и смотрел на неё с болью в глазах.
Перед ним вновь была та самая нежная Люси, которая исчезла из его жизни без объяснений.
— Это шутка?.. — прошептала она, попятившись. — Я не понимаю… Что ты здесь делаешь? Где Оливер?
Она растерянно оглядывалась, будто ища подвох.
— Люси, пожалуйста… давай поговорим. Ты столько времени игнорировала меня, не отвечала на звонки. Я волновался. Я просто хочу всё объяснить…
— Я не хочу! — резко перебила она. — Нет… не сейчас.
Люси схватилась за голову, поставила руку перед собой, как барьер.
— Пожалуйста, держись подальше…
— Но я ведь тебе ничего плохого не сделал… и не желаю! — голос Зена дрожал.
— Я знаю… — она сбивалась, металась между словами. — Прости, Зен… но я не могу. Я не готова. Я хочу уйти.
— Ты меня боишься? — спросил он, делая шаг к ней. — Скажи мне… объясни, в чём дело.
— Я сейчас закричу! — повысила голос Люси.
— Кричи, если нужно! Мне всё равно. Но я не уйду, пока ты не объяснишь, почему ты так себя ведёшь.
Её глаза наполнились слезами. Она отступила к ближайшему дереву и упёрлась на ствол, тяжело дыша. Телохранитель был начеку.
Зен опустился на колени и положил букет на землю. Затем, будто сломленный, обнял её ноги:
— Прости меня… если тогда, в тот вечер, я был резок… если сделал тебе больно. Напугал тебя. Я не сдержался. Прости меня, прошу…
Люси закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Ты тут ни при чём… — прошептала она сквозь слёзы. — Я сама не понимаю, что со мной… Дай мне время… пожалуйста… я сама решу, что делать дальше.
Он встал, приблизился настолько, насколько она позволяла, и сказал:
— Вернись ко мне. Мне всё равно, поёшь ты или нет. Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Сначала… да, я искал голос, талант, который вернёт мне славу. Но после встречи с тобой… после того, как я увидел, как ты чувствуешь, как смотришь, как поёшь… — он сделал паузу, — Люси, я хочу, чтобы ты была рядом. Просто рядом.
Она подняла глаза. Её взгляд был полон сомнений.
— Это ты сейчас серьёзно?.. Или всё это игра?
Она легонько оттолкнула его, посмотрела прямо в глаза:
— Прости, Зен. Я… пока не знаю, что тебе ответить.
В этот момент к ним подошёл телохранитель.
— Нам пора.
Зен не стал удерживать её. Он смотрел ей вслед, стиснув кулаки, с болью и ожиданием. Вопросов было слишком много, а ответов — по-прежнему почти не было.