Связь с Дьяволом | 18+ | ✔️ [Связь Мафии #1]

— Бьянка.

Еще одно утро я встретила в холодной постели. Меня грели мысли о Витторио, я представляла, как он рядом, и это помогало мне спокойно засыпать, воображая, что он обнимает меня сзади.
Я открыла глаза и повернулась в сторону другой части кровати. Она была пуста. Где сейчас Витторио и чем он занят?

За это недолгое время я смогла надумать себе самых ужасных вещей, которые мог сотворить Витторио. Самое больное — были мысли об измене. Мы не были с ним в каких-то официальных отношениях. Мы не состояли в браке и даже не были помолвлены, ничего не мешало Витторио переспать с любой другой нью-йоркской девушкой.

Я откинула темное одеяло в сторону и коснулась холодного пола кончиками пальцев. Пройдя к окнам, я осмотрела утреннюю Сицилию.
Без Витторио Сицилия казалась для меня чем-то чужим, очередное напоминанием того, что я оставалась здесь ради него.

Я скучала. Скучала по нашим объятиям во сне, по совместному душу и гонкам на машинах с ним. А ведь благодаря Витторио я переборола свой страх автомобилей, с которым я безрезультатно работала много лет.
Витторио делал меня сильнее. Его темнота была неплохой, она подпитывала меня и напоминала, какой я должна быть с таким мужчиной, как он.

Я развернулась на носочках, улыбаясь своим мыслям о Витторио, и надеялась, что он тоже вспоминает про меня, чем бы сейчас ни был занят. Оказавшись на кухне, я приготовила себе свежевыжатый сок.

— Бьянка? — спросил Луиджи, оказавшись на кухне. — Ты вовремя проснулась. Мне нужно улетать в Нью-Йорк по приказу Витторио. Он приказал оставить с тобой другого человека из его солдат. — Я удивленно посмотрела на него и сделала глоток сока.

– Хорошо, – кивнула я. Луиджи повернулся, чтобы уйти.

– Постой, – остановила его я. – Могу я попросить тебя кое о чем? Когда ты прилетишь в Нью-Йорк, пожалуйста, напиши мне о состоянии Витторио.

— Состояние Витторио трудно оценить. — Я знала, но надеялась, что хотя бы Луиджи сможет сказать, все ли в порядке с Витторио.

— Мне будет достаточно услышать от тебя, что ты лично видел его и он жив, — сказала я, скрывая легкую улыбку за стаканом.

— Понял, — кивнул Луиджи и резко повернулся в сторону лифта, который звякнул. Его рука оказалась за спиной, где он обычно носил пистолет.

— Это, наверное, Сесилио. — Наверное, мой новый временный телохранитель, предположила я.

Луиджи позволил лифту оказаться на нашем этаже, нажав кнопку. Двери открылись, и в пентхаус вошел достаточно молодой мужчина примерно такого же возраста, как Луиджи. Я улыбнулась ему приветствующей улыбкой.

— Сесилио, — представил его Луиджи, сказав только его имя. Вероятно, мне было необязательным знать фамилии солдат Диаволы.

— Сесилио, хочешь кофе? — спросила я по-дружески.

Сесилио повернулся к Луиджи и вопросительно посмотрел на него. Я не совсем поняла, что произошло и что я сделала не так, но в ответ на мой вопросительный взгляд Луиджи слегка улыбнулся и ободряюще похлопал Сесилио по плечу.

— Бьянка просто добрая, Витторио будет не против, если ты попьешь кофе в его пентхаусе, — сказал ему Луиджи, давай понять, что все в порядке.

— Я не откажусь от кофе, — ответил Сесилио, кивнув, и направился ко мне.

Луиджи поспешно ушел, и мы с Сесилио остались вдвоем. Он не был разговорчивым, поэтому, допив сок, я направилась в спальню.

Я достала детские вещи, которые привозила мне мама, и те, что мы купили вместе с Ри и Габриэлой. Разглаживая крошечные вещички, я решила показать их Витторио, когда он приедет. Тогда он все поймет.

К вечеру я закончила свои дела, и тут мне пришло сообщение от Луиджи. Он сообщил, что с Витторио все в порядке и что сегодня они возвращаются. Улыбнувшись экрану телефона, я не могла дождаться, когда снова увижу Витторио.

***

Я почти не спала всю ночь, ожидая, что Витторио может прилететь в любой момент. Когда я наконец заснула, меня разбудили звуки внизу. Но как только я окончательно проснулась, все стихло.

В полной тишине, от которой мурашки бежали по коже, я медленно поднялась с кровати, охваченная волнением. Я подумала, что это мог быть Витторио, и мне нужно было проверить.

Хотя Сесилио не производил впечатления человека, который мог бы сделать что-то плохое, мысль о том, что я нахожусь в пентхаусе наедине с ним, беспокоила меня.

Я накинула поверх ночной рубашки белый шелковый халат и подошла к двери, прислушиваясь к звукам.

Я услышала чьи-то шаги и едва различимый шепот. Мне следовало бы перестать волноваться, но сердце предательски колотилось в груди, а непонятная тревога заполняла меня.

Голос в голове настойчиво закричал быть осторожнее, когда я коснулась ручки двери, чтобы отворить ее и спуститься вниз. Но что я могла сделать?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить слова Витторио и Луиджи, которые они произносили ранее, и то, где Витторио хранил часть своего оружия.

Быстро забежав в гардероб, я раскрыла нижний ящик, предназначающийся для обуви, но в них Витторио хранил пистолеты. Окинув оружие внимательным взглядом, я оторопела. Что я делала? Неважно, что, голос подсказывал правильное направление. Я слышала предупреждающий голос Витторио в себе.

Я никогда раньше не держала в руках оружие, а тем более не стреляла из него. Но сейчас мне пришлось взять пистолет, чтобы защищаться. Это было очень страшно и нелепо, но я не могла придумать другого способа обезопасить себя.

Я выбрала пистолет, который показался мне наиболее удобным для моих рук, и положила его в карман халата. Я понимала, что это глупо и опасно, но другого выхода не было.

Я осторожно приоткрыла дверь и вышла на лестницу. Спустившись по ступенькам, я оказалась в гостиной. Здесь было тихо и темно, только затылок Сесилио виднелся сквозь мрак. Он неподвижно сидел в кресле.

Я медленно двинулась вперед и, повернувшись, увидела Сесилио, сидящего в кресле с перерезанным горлом. Из раны на его шее кровь стекала по белой рубашке и темному пиджаку. Его открытые глаза были закатаны вверх.

Это ужасное зрелище вызвало у меня тошноту. Я прикрыла рот рукой, чтобы не издать ни звука. Всего пару часов назад я видела этого человека живым и даже пила с ним кофе. Но теперь он сидел в светлом кожаном кресле, истекая кровью.

Я отступила назад, но ноги подкосились, и я чуть не упала. Однако я взяла себя в руки и заставила держаться. Сесилио убили, и, вероятно, это произошло только что. Я оказалась в опасности, в огромной опасности. Это чувствовалось физически. Шаг за шагом я отдалялась от тела телохранителя, пока не наткнулась спиной на препятствие.

Я ощутила на своей коже горячее дыхание, и волосы на затылке встали дыбом. Медленно обернувшись, я увидела перед собой парня, который сначала показался мне незнакомым. Однако, приглядевшись, я узнала в нем того самого парня из клуба, который пристально наблюдал за мной. Именно его я видела на улице, в темном переулке. Мне захотелось истерично расхохотаться. Я вечно не понимала смысла моей охраны и трепетной защиты. Теперь смысл этого оказался более чем понятным.

Моя рука тут же потянулась к карману халата, где лежало оружие. Я даже не успела дотронуться до него, как чьи-то грубые руки схватили меня за лицо, закрывая мой рот рукой. Я сразу же подумала, что у моего рта и носа оказалась салфетка, пропитанная чем-то, но, к моему небольшому счастью, в руке ничего не было.

Мужчина, что схватил меня за лицо, резким движением повернул меня к себе, но вот его лицо было точно мне незнакомо. Сзади него показалось еще три мужчины, и все они были одеты в огромные синие джинсы, черные куртки, а в их руках было различного вида холодное оружие.

Я замерла, когда они окружили меня. Я чувствовала, что они готовы напасть в любой момент. Моя рука незаметно скользнула в карман, где лежал пистолет. Возможно, я бы не стала стрелять, но, может, это могло бы их напугать. Эти люди выглядели как настоящие тюремщики, и они не испугались бы девушки с оружием. Но я не хотела умирать сегодня.

Я крепко сжала в кармане оружие, резко достала его и направила на мужчину, который стоял передо мной. Но прежде чем я успела что-либо предпринять, знакомый мне парень, который стоял у меня за спиной, подскочил и толкнул меня вперед.

Я не удержалась на ногах и упала на холодный пол. Однако мой палец уже успел нажать на курок, прежде чем я выронила пистолет. Раздался громкий выстрел и крик мужчины. Неужели я в кого-то попала?

Звук упавшего на пол металла привлек мое внимание. Рядом со мной лежал нож, который выронил мужчина, в которого я попала. Мой взгляд метался между ножом и мужчинами, которые направлялись к пострадавшему от пули.
Я могла бы использовать этот нож как еще один шанс на спасение. Но в тот момент, когда я схватила его, парень, которого я видела раньше в клубе, оказался стоять надо мной. На его еще молодом лице появилась отвратительная ухмылка, пока я лежала у его ног. Нет, так не должно быть. Я сильная, и я справлюсь с этим.

— Сучка Витторио может биться? Он что выдрессировать тебя так же как своих солдат? — Это были последние слова, которые он произнес, прежде чем я вонзила нож ему в ногу. Удар получился несильным, и нож не вошел глубоко, но парень вскрикнул от пронзительной боли.

Я отползала назад, слыша ужасные стоны двух раненых мужчин. Я не собиралась умолять их о пощаде и не собиралась поддаваться страху.

Я попыталась встать, хотя ноги были ватными от слабости и тошноты, и это удалось мне с большим трудом. Мужчины услышали стоны своего напарника, посмотрели на нож, торчащий из его ноги, и обратили свои гневные взгляды на меня.

Бежать было некуда. Тот мужчина, который ранее схватил меня, быстро направился ко мне. Его сильная рука схватила меня за волосы на затылке. Мои ноги снова подкосились, и я упала в его руки, жаждущие убить меня.

— Витторио.

Мы ехали в мой пентхаус, когда Лоренцо получил звонок. Пока он говорил по телефону, я видел, что его лицо выражает раздражение и ярость.

— В чем дело? — спросил я, когда он закончил разговор.

— Русские, — сказал он, повернувшись ко мне. Я увидел на его лице тревогу, которой никогда прежде не замечал.

— Снова нападение? — спросил я, напряженно ожидая его ответа.

— На твой пентхаус, — его слова прозвучали эхом в моей голове. — Их обнаружили входящими в здание только что, — добавил он.

— Это точно Сектор? — уточнил я.

— Татуировка с тремя девятками на шее, — я спокойно кивнул, пока в груди все разрывалось.

Бьянка была одна в пентхаусе. Сейчас я надеялся на силы Сесилио как никогда. Он должен помочь Бьянке, пока не приеду я.

— Гони быстрее, твою мать, — выругался я на Луиджи, который вел автомобиль.

Лоренцо вызывал подкрепление, а мы с Балтассаре готовили наше оружие в кобурах. Прибыв к пентхаусу, мы заехали в подземный паркинг, и я сразу же выскочил из машины.

— Езжай на виллу, проверь, как там Габриэла и Джульетта, — приказал я выходящему за мной из машины Лоренцо.

Я знал, что, несмотря ни на что, он пойдет со мной, так как это была его обязанность, но сейчас он должен был быть со своей женой и дочкой.

— Ты уверен? — спросил он, и я начал раздражаться.

— Да, мы с Луиджи и Балтассаре пока справимся, сейчас прибудут солдаты. Убедись что моя сестра и племянница в безопасности.

Это были последние слова, которые я произнес, прежде чем развернуться и отправиться к лифту, чтобы расправиться со всеми русскими, которые могли причинить вред Бьянке.

— Наверное, мне не стоило уезжать и оставлять Бьянку с Сесилио, — сказал Луиджи, пока мы шли к лифту.

— Я никогда ему не доверял, — добавил Балтассаре.

— Заткнитесь на хрен, — пригрозил я.

Мы быстро добрались до последнего этажа. Двери лифта открылись, и перед нами предстала душераздирающая картина.

Бьянка, еле стоявшая на ногах, и ебанный Алексей, державший ее за волосы на затылке. Я было метнулся к ним, но его люди подняли свои пистолеты. Это бы меня не остановило ни на минуту. Но в руках Алексея оказался окровавленный нож. Он потянул Бьянку за волосы и прижал спиной к своей груди, приставив нож к ее нежному горлу.

Эта картина прошлого встала перед глазами, закрывая от не менее пугающей реальности. Мои руки будто что-то сковывало, и я не мог ничего сделать. Все как тогда в прошлом.

Я увидел умоляющий взгляд Бьянки. Слезы застыли на ее глазах. Я не позволю ей плакать, не позволю испытать боль снова и не позволю ей умереть от рук русских. Я не позволю ей умереть, пока я жив сам. Я буду бороться за то, что любил всем своим холодным сердцем.

— Бьянка.

Витторио пришел, я знала, что он придет. Он выглядел угрожающе и внушал страх, но мужчины, похоже, не поддались ему. У моего горла был нож, который я ранее вставила в ногу одному из мужчин. Одно неверное движение, и он полоснет меня по горлу.

— Алексей, ты снова покушаешься на мое, — свирепо сказал Витторио. — Я больше не могу тебе этого прощать, это наша битва, и ты умрешь от моих рук.

— Не будь таким самоуверенным, Витторио, твоя шавка уже в моих руках, — противно ответил Алексей с акцентом, и нож сильнее врезался в мою кожу. Я почувствовала странный вкус во рту и струйку крови, падавшую на мою открытую грудь.

— Я убью твою шлюху, а после тебя самого, - сказал следом Алексей.

Нет, я не могла потерять Витторио. Слезы хлынули из моих глаз. Я так боялась за него. Сейчас было неважно, что произойдет со мной, он не должен умереть. Мы все будем живы.

Не смотря на боль, я не отрывала взгляда от Витторио, мне казалось, что его проявляющаяся темнота дает мне сил не сдаваться. Рука Витторио дернулась, готовая направить на Алексея пистолет.

— Отпусти ее, — голос Витторио прозвучал твердо, как сталь, которую невозможно сломать.

Лифт пискнул, и открылись двери, похоже, это были солдаты Витторио. Люди Алексея отвлеклись, и Витторио воспользовался моментом.

Я видела, как он выстрелил в одного из мужчин позади нас. Алексей, не ожидая этого, расслабил свою хватку на моем затылке, и нож оказался в приличном расстоянии от моего горла.

Начался настоящий ад. Стрельба, кровь и крики боли окружили меня. Мне хватило сил несильно ударить Алексея локтем, и это помогло мне полностью освободиться от него.

Я рванула к Витторио, который побежал в мою сторону. Я была совсем рядом с ним. Он раскрыл одну руку, готовясь поймать меня в свои безопасные объятия, а в другой держал пистолет и оборонялся.

Резкая боль разлилась внизу живота, а потом и по всему телу. Я больше не смогла и упала в объятия Витторио, чувствуя, как сознание покидает меня.

Он бережно подхватил меня сильными и нежными руками, перевернул и уложил на спину. Быстро осмотрев меня, он положил руку на низ живота, пытаясь остановить кровь, которая успела пропитать мою ночнушку и халат. Я почувствовала, как темнеет в глазах, а ужасная боль пульсирует во всем теле.

— Ангел, слышишь меня? — встревоженно спросил он. Еще никогда я не слышала его такой тревожный голос.

— Не отключайся, прошу, слушай меня, — повторял он снова и снова, и я была рада тому, что последнее, что я слышу, это его голос. Казалось, он заглушал всю боль внутри и пугающие звуки вокруг нас.

— Ты будешь жить, ты не оставишь меня. — Я почувствовала, как Витторио положил голову мне на грудь.

Трясущейся рукой я коснулась его и положила ее на его голову. Он поднялся и, взяв мою ладонь в свою, поцеловал ее. Поцеловал еще несколько раз. Потом он оставил поцелуи на моем лбу и щеках, а затем на моих губах. Он оставил легкий поцелуй на моих губах, и тогда мое сознание полностью отключилось. Не были ли эти поцелуи прощальными?

— Витторио.

Раздался очередной выстрел, и пуля попала в Бьянку, когда она бежала ко мне. Ее тело содрогнулось, и она упала, но я успел подхватить ее.

Положив ее на спину, я был уверен, что мои люди поймут ситуацию и не позволят русским подойти к нам. Белая ночная рубашка Бьянки была пропитана кровью. Она была ранена в бок.

Обычно я не переживал из-за своих ран, но сейчас, увидев, что Бьянка истекает кровью по моей вине, я растерялся и запаниковал. Я не могу ее потерять. Никогда.

Я крепко прижал ее рану, чтобы немного остановить кровотечение. Бьянка слегка поморщилась от новой боли, но она все еще была в сознании. Ее лицо даже сейчас, пока она боролась с болью, выглядело прекрасно. Я наклонился и поцеловал ее — и еще множество раз.

Я был причиной ее страданий. Ее отец, разбитое сердце и боль, с которой она боролась, — все это было из-за меня. Этого я так боялся.

Мне было безразлично, что вокруг нас были мои люди и мои враги. Я должен был быть с Бьянкой, и неважно, что они могли увидеть мою слабость к ней. Пусть идут к черту.

На лице Бьянки промелькнула легкая прощальная улыбка, и она потеряла сознание. Нам нужно было срочно доставить ее в больницу.

Все вокруг как будто замерло. Я бережно взял Бьянку на руки. Мои солдаты удерживали выживших, но раненых русских, чтобы я мог их опросить. Меня не волновали ни трупы, ни кровь вокруг — сейчас жизнь Бьянки была важнее всего.

— Отведите их на наш заброшенный склад, — сказал я солдатам, кивнув на русских. — Я приду туда, чтобы допросить их. Балтассаре, пойдем со мной, — позвал я его, и мы направились к лифту.

Мы спустились в подземный паркинг и подошли к большому черному джипу. Балтассаре сел за руль, а я аккуратно разместил Бьянку на заднем сиденье. Балтассаре ехал быстро, но не задавал лишних вопросов. Именно это мне в нем и нравилось.

Я наклонился к Бьянке, так что наши лбы соприкоснулись. Ее ванильный запах ударил в нос, а тепло ее тела передалось мне. Она будет со мной, она осталась и не пыталась сбежать. Я бросил ее и думал, что, когда вернусь, больше не увижу ее любви. Но я такой ублюдок. В ее глазах все так же светилась любовь ко мне, даже когда долбанный Алексей схватил ее и держал нож у горла.

Мы приехали в больницу, и врачи, работавшие в ночную смену, сразу же начали суетиться. Бьянку отправили в реанимацию, а мы с Балтассаре остались ждать в больничном коридоре.

Медсестры, проходившие мимо, смотрели на нас с удивлением и широко раскрытыми глазами. Вероятно, они не каждый день видят двух огромных мужчин, полностью покрытых кровью, которые выглядят так, будто готовы убить всех вокруг.

О, я прямо сейчас был готов убить всех вокруг. Я готов был сделать это ради Бьянки, чтобы отомстить и утолить свой гнев. Но ее свет, наполняющий меня, был сильнее всех этих негативных чувств, и пока он наполняет меня, я не позволю себе такой жестокости, и только ради Бьянки.

Если я потеряю ее, я потеряю все. Я стану более жестким и опасным, а мой гнев, который я не смогу сдержать, распространится на всех вокруг. У меня появится больше врагов, и вскоре меня убьют, и я буду этому рад. Я не представляю свою жизнь без Бьянки. Я не готов потерять еще одного человека, которого смог полюбить, несмотря на мир, в котором я родился, и правила в нем.

Я не находил себе места и не знал, сколько времени прошло. Когда на улице начало светать, в коридоре появился врач.

— Что? — зарычал я, не в силах контролировать себя. Когда речь заходила о Бьянки, я терял контроль над собой и ситуацией.

Врач тяжело вздохнул. В этот момент я был готов достать пистолет из кобуры, убить врача и затем себя.

— Очень повезло, — сказал он, кивнув. Что, черт, из этого я должен был понять? — Жизненно важные органы не были задеты, девушка и ребенок живы.

Я бы мог вздохнуть с облегчением, но слова о ребенке, о котором я ничего не знал, заставили меня замереть. Я кивнул, не желая показывать свои эмоции.

— Скоро ее можно будет перевести в палату, — сказал врач и ушел.

Балтассаре осторожно поднялся со своего места, он, конечно же, услышал и подошел ко мне, понимающе посмотрев. Блять. Если это то, о чем я думал... Балтассаре хотел что-то сказать, но я перебил его, не желая говорить с ним об этом.

— Оправляйся на склад и приступай к допросу, времени мало. И пришли нескольких солдат чтобы они находились в больнице пока Бьянка здесь, сектор все еще может быть опасен. — Он кивнул не задавая вопросов и ушел. Русские всегда были и будут представлять опасность для нас. Я намерен уничтожить их всех.

Я присел, чувствуя, как мои силы покидают меня. Бьянка была беременна. Сейчас, вспоминая ее ужасное состояние в последние недели, которое она пыталась скрыть от меня, я понял все.

Впервые в жизни я почувствовал настоящую вину. Она так боялась меня, что не рассказала, предположил я. Я бросил ее, когда должен был быть рядом. Черт. Если бы я не был так занят работой и борьбой с врагами, то понял бы раньше. Если бы я был рядом с ней, то увидел бы ее состояние.

Если бы я потерял Бьянку и своего ребенка, я бы никогда не простил себя за это. Мой ребенок. Наш ребенок. Ребенок от Бьянки, от женщины, которую я любил. Чем я заслужил это счастье? Теперь я посвящу свою жизнь им. Бьянке и нашему ребенку. У меня есть причина бороться. У меня есть кого оберегать. И я буду оберегать, любить так, как могу, и защищать ценой своей жизни. Я отдам за свою семью жизнь, только чтобы сохранить их жизни.